Практическое бессмертие. Игорь Вишев (Igor Vishev)

"До сих пор смерть продолжает торжествовать над жизнью. Но разум
человеческий не должен с этим мириться. Его призванием и целью должна стать победа над смертью, чтобы жизнь восторжествовала над ней. Здоровье, молодость, бессмертие - нерасторжимая триада, которая теперь осознается как высший смысл и цель человеческой истории, и каждой творческой личности".

И.В. Вишев: "Введение в иммортологию"

ВИШЕВ ИГОРЬ ВЛАДИМИРОВИЧ –
доктор философских наук,
профессор кафедры философии Южно-Уральского государственного университета, 
действительный член (академик) Академии гуманитарных наук, 
специалист по философии, антропологии и религиоведению.

Научные интересы

Разработал концепцию практического бессмертия человека и его реального воскрешения.
Ввел в научный обиход понятия «иммортология» (наука о бессмертии), «Гомо имморталис» (Человек бессмертный), «иммортогуманизм» (бессмертнический гуманизм).
Выявил закономерности:
1) смена представлений о смерти и бессмертии человека эволюционировала от религиозно-пессимистических (главным образом мифологических) к религиозно-оптимистическим (псевдо-оптимистическим) и от научно-пессимистических к научно-оптимистическим;
2) борьба за продление человеческой жизни проходит 3 этапа — геронтологический (геронтология — наука о старении и старости), ювенологический (ювенология — наука о способах сохранения и возвращения молодости), иммортологический (иммортология — наука о бессмертии).

Участник 9 Международного конгресса геронтологов (Киев, 1972), трех Всемирных философских конгрессов: XIX (Москва, 1993), XXI (Стамбул, 2003), XXII (Сеул, 2008), многих российских конгрессов, конференций и симпозиумов.

Автор около 400 научных, методических и публицистических работ, в том числе 15 монографий. Несколько статей опубликовано на иностранных языках.

Основные монографии:

Радикальное продление жизни людей (философские, социальные, естественнонаучные и нравственные аспекты). — Свердловск: Издательство Уральского университета, 1988.
Бессмертие человека. Реально ли оно? — Минск: «Беларусь», 1990.
Проблема личного бессмертия. — Новосибирск: Наука. Сибирское отделение, 1990.
Гомо Имморталис - Человек Бессмертный. — Челябинск: Издательство ЮУрГУ, 1999.
На пути к практическому бессмертию. — Москва: МЗ-Пресс, 2002.
Проблема жизни, смерти и бессмертия человека в истории русской философской мысли. — Москва: Академический Проект, 2005.

Вот уже на протяжении полувека доктор философских наук ИГОРЬ ВЛАДИМИРОВИЧ ВИШЕВ в своих книгах, статьях, выступлениях на конгрессах и конференциях последовательно отстаивает принципиально новый взгляд на самую дерзкую мечту людей о неограниченно долгой жизни — достижение Практического Бессмертия Человека. Он исходит из выношенного им убеждения, что в XXI веке вследствие стремительного развития научно-технического прогресса у Человечества появился реальный шанс для осуществления этой мечты.
…К своей идее профессор Вишев шел непростым путем. В возрасте четырнадцати лет в результате несчастного случая он потерял зрение. В какой-то момент тогда ему, мальчишке, показалось, что жизнь кончена, незачем больше жить. Но благодаря присущему ему жизнелюбию, поддержке родителей и товарищей по госпиталю, куда он попал как сын военного, эти мысли скоро уступили место другой, самой важной, определяющей: что жизнь – наивысшая ценность, а значит надо жить дальше, необходимо учиться, найти свое место в жизни, состояться как личность.
…Он перенес более двадцати пластических и глазных операций, закончил экстерном и заочно среднюю школу с отличным аттестатом, (9-й и 10-й классы в течение одного учебного года), по собеседованию был зачислен студентом философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, получил диплом философа. Еще на втором курсе женился на необыкновенной девушке Оле, Ольге Александровне, которая стала ему не только верной и любящей женой, но и искренним, другом, охранителем, соратницей. Защитил кандидатскую и докторскую диссертации. Вырастил и воспитал двоих прекрасных детей — дочь и сына. Дед троих внуков и внучки, а теперь еще и прадед.
…В свои 75 лет Игорь Владимирович бодр, энергичен и целеустремлен.
В этом году исполнилось пятьдесят лет, как он преподает в Южно -Уральском государственном университете. Профессор преданно служит своему преподавательскому призванию, своим студентам. И они отвечают ему взаимностью.
А редкие часы свободного времени он любит проводить за чтением книг, чаще всего «говорящих», играет в шахматы, на аккордеоне и поет под него, летом с удовольствием работает в саду и плавает, зимой, которую всегда ждет с нетерпением, катается на коньках и лыжах.
Философ, ученый, исследователь, преподаватель Игорь Вишев сегодня, более чем когда-либо, уверен — главное, что должен сделать современный человек на пути к неограниченно долгой и достойной жизни, это победить смертническую парадигму в каждом из нас. «Успех в решающей степени зависит от нас самих. Надо дерзать!» — уверен профессор.

Вопросы _Елена Ветрова
июль-август, 2008
Москва

Игорь Владимирович, Вы являетесь автором современной концепции практического бессмертия человека. Что она из себя представляет ?


Согласно концепции практического бессмертия человека и его реального воскрешения, радикальное продление жизни людей должно пройти три стадии: геронтологическую — удлиняется лишь период старости,
ювенологическую — продлевается период молодости, иммортологическую — достигается практическое бессмертие человека, его реальное личное бессмертие, т.е. устраняется фатальность и безысходность смерти, трагизм индивидуального человеческого бытия.


Что Вы вкладываете в понятие «практическое бессмертие»?

Под практическим бессмертием человека следует понимать не абсолютное бессмертие, как в религии, а бессмертие относительное, то есть возможность жить неограниченно долго, сохраняя оптимальные функциональные характеристики организма, которые позволят человеку оставаться молодым, и не переходить к старению.

Неограниченно долго — это сколько?

Настолько долго, что можно было бы сказать — человек стал практически бессмертным. Практическое бессмертие — это отсутствие каких-либо видовых пределов. Потому что иначе, какими бы отдаленными эти границы не были, если они будут продолжать существовать, то фатальность и трагизм смерти останутся.
Конечно, лучше, если люди будут жить не 70-80 лет и не 100, а 200, 500, 1000, и более того. Но если они будут приближаться пусть и к очень отдаленному пределу, то вся проблематика утраты жизни для человека снова актуализируется. Поэтому основная задача научного прогресса — это устранение именно всех пределов и создание возможностей для беспредельно долгой жизни.
Я считаю, что понятие «практическое бессмертие» очень четко, лучше, чем любое другое, выражает эту позицию, его мировоззренческое значение и звучание.
Вместе с тем необходимо подчеркнуть еще один принципиально важный момент. Практическое бессмертие человека, как бессмертие относительное, в принципе не исключает возможность смерти от той или иной внешней причины (травма, неизвестная болезнь и т.п.). Поэтому возникает проблема возвращения человека к жизни, ее восстановления, или иначе — его реального воскрешения. Современное название концепции как раз и выражает эти две главные ее составляющие.

Когда и почему Вы задумались о бессмертии?


Здесь, как мне представляется, счастливо совпали некоторые обстоятельства (впрочем, как это обычно и бывает). Первым из них было то, что во время учебы на 3-м и 4-м курсах философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова я писал курсовые работы о категориях «закон» и «закономерность».

Одна из самых значимых и важных идей, как-то очень ясно и глубоко осознанных и прочувствованных мною, заключалась в том, что законы могут изменять свое действие в зависимости от меняющихся условий. Это давно было известно, но, как мне представляется, во-первых, серьезно недооценивалось, а потому не стало мировоззренческим и методологическим приемом исследования; во-вторых, он не был применен при рассмотрении проблемы смерти и бессмертия человека. То есть, для того, чтобы устранить трагические последствия закона старения и смерти человека — необходимо изменить условия его действия. Как это сделать? Я был уверен, что со временем наука найдет ответ и на этот вопрос.

Второе совпадение заключалось в том, что 4 октября 1957 года в нашей стране был запущен на орбиту Земли первый искусственный спутник ПС-1.
Сигнал, который он подавал из космоса, во всем мире был встречен с восторгом и колоссальным энтузиазмом!

А третьим значимым обстоятельством явилось рождение дочери. Я, как и все "баловался" стишками для внутрисемейного чтения и по этому случаю написал такие строки:
За днем промчится день, за годом год промчится,
И станет женщиною маленькая дочь,
И сединою голова засеребрится -
Не в силах люди старость превозмочь!
Да, старое должно уйти и дать дорогу нови -
Таков закон быстротекущей жизни всей.
Но в жизни будущей частица нашей крови
Жить будет вечной жизнею своей.
Этот текст — яркая иллюстрацию того, насколько я тогда был традиционно материалистически настроен, считал, как было принято.
Но ходу мыслей тут же был дан крутой поворот. Отвлеченное представление об общей участи людей — рождение, молодость, расцвет, а затем старение и смерть — как-то остро эмоционально сфокусировалось на этом конкретном маленьком человечке, только что родившимся и которого ждет всеобщий неотвратимый трагический финал.

И сразу же возникло несколько вполне логичных и захватывающих своей
взаимосвязью вопросов. И в самом деле, почему же, в то время, когда
положено начало эре практического освоения космоса — люди достигли
таких высот — спутники в космос посылают, скоро сами в космос полетят,
а перед смертью продолжают пасовать, по-прежнему мирятся с ней?!

Конечно, и старение, и смерть подчинены соответствующим законам. Но если законы можно изменять, меняя условия их действия, то почему же в этом случае так проблема не ставится? Эти мысли уже не могли оставить меня. Я продолжал много размышлять на эту тему, читал, изучал мнения философов и естествоиспытателей, вел научные исследования, писал. И вот служу этой идее уже полвека. И мое убеждение, что практическое бессмертие осуществимо, с каждым годом лишь крепнет.
Но вспоминая здесь о дочери и моих размышлениях об ее общечеловеческой судьбе, я еще тогда не знал, что она в действительности окажется еще горше, еще трагичнее. Да, верно говорят, старость — не радость. Но радость, — дожить до старости. Этой радости не удалось испытать дочери. И ее преждевременный уход из жизни стал для меня непреходяще горьким, но в то же время никогда не слабеющим фактором борьбы против смерти людей, за утверждение их жизни.

С чего Вы начали свои исследования?


Я понимал, что это — грандиознейшая идея, системообразующая, затрагивающая практически все — и личностное и социальное бытие человека. Она явно была мне пока не по силам, здесь требовалась серьезнейшая подготовка.
Изначально на философском факультете я учился в группе логиков. Но наука эта показалась мне какой-то формализованной, скучноватой, она не заинтересовала меня, не увлекла. Меня больше интересовали философские проблемы естествознания, и я перешел в группу физматчиков.

Курсы физики и математики нам читали маститые ученые, такие как физик Дмитрий Дмитриевич Иваненко,
один из авторов открытия протонно-нейтронного ядра.

Кроме того, он вел
семинар на физическом факультете МГУ для крупных физиков и своих
аспирантов.

В одном из журналов, в юбилейной статье, посвященной 100-летию Дмитрия Иваненко, его семинар в МГУ назвали «одним из мировых центров развития фундаментальной физики».


Это действительно было очень интересно и увлекательно, и пока была возможность, я посещал эти занятия. Женившись еще на втором курсе, я, стремясь укрепить свою базу физико-математических знаний, стал вместе с женой посещать занятия на вечернем отделении физического факультета МГУ. Однако их пришлось прекратить, поскольку, когда я стал учиться на старших курсах, философский факультет перевели во вторую смену, произошла накладка, а в моей просьбе о свободном посещении занятий мне было отказано. Со временем выяснилось, что деканат вынес верное решение, оно оказалось, что называется, к лучшему, но тогда я был огорчен и недоволен, поскольку всерьез намеревался посвятить себя истории физики. Дипломную работу я защитил по теме «Гносеологическое значение математики в квантовой механике».

После окончания МГУ по госраспределению меня направили ассистентом в Челябинский политехнический институт, где я начал вести семинарские занятия по философии и читать лекции по научному атеизму.
...Между тем моя попытка продолжить физико-математическое образование экстерном по программе физико-математического факультета Челябинского пединститута закончилась неудачей, так как именно тогда эта форма обучения была упразднена, а получать систематическое второе образование, требующее заведомо много времени и сил, не посчитал возможным и нужным.
К тому же, я все больше увлекался новым предметом, поскольку еще со
школьной скамьи любил историю, а она у религии и атеизма крайне
интересна. Так что, я поступил в заочную аспирантуру по кафедре истории и теории атеизма родного мне философского факультета МГУ и в 1964 году защитил кандидатскую диссертацию — «Социально -нравственный смысл десяти библейских заповедей». В этот период, естественно, я стал подробнее изучать учения религий о посмертном существовании. Это все более возвращало меня к моим давним мыслям о реальном человеческом бессмертии.
А став доцентом, в 1968 году, я занялся темой бессмертия вплотную. Хотелось сразу взяться за книгу, материал для нее в основном был уже накоплен, но я понимал, что в существующих условиях господства смертнической парадигмы она не пройдет. В то время умонастроения в этой области определялись главным образом такими работами, как, например, книги и статьи И.Д. Панцхавы. Так что, для книги нужно было подготовить «почву». На это ушло двадцать лет (почти как у Дюма). ...Отложив работу над книгой на неопределенное далеко и занимаясь статьями, я, естественно, не исключал в перспективе, пусть и отдаленной, защиту докторской диссертации, тем более, что на
кафедре об этом нередко интересовались. Коллеги советовали мне, мол оставь или, по крайней мере, отложи на будущее свою «сомнительную» тему бессмертия, возьми какую-нибудь более «нейтральную», так сказать, более «диссертабельную», например, «философские проблемы геронтологии» — и статьи в солидных изданиях по тематике есть, и книгу будет легче написать, и вряд ли возникнут какие-то особые трудности с ее публикацией. Свой резон в этом конечно был. Но я прекрасно отдавал себе отчет, что это надолго отвлечет меня от заветной темы и цели, а, может быть, и навсегда. Такой риск не входил в мои планы, я не имел на него права. Решил — получится докторская, значит — получится. А нет — значит — нет, «переживем». На другое отвлекаться уже было нельзя. Но, хотя очень нескоро, пришло время и защиты докторской.

На какую тему Вы написали докторскую диссертацию?


Тема докторской звучала так: «Проблема смерти и бессмертия человека: становление, эволюция, перспективы решения». Защита состоялась в октябре 1990 года.

Сколько времени ушло на ее разработку?


Это как считать. Можно сказать — и полвека, как стал размышлять над этой проблемой. Или — двадцать лет, когда появились первые публикации по теме. Можно сказать — и три–четыре года.
Это было время напряженного, но и интересного труда. Ведь необходимо было найти, наработать, осмыслить, скомпоновать большой пласт материала по проблеме бессмертия. Однако, и в данном случае для меня сложились очень благоприятные обстоятельства. Ко времени защиты были опубликованы уже три мои книги (свердловская, минская и новосибирская). К тому же, тогда поощрялась защита докторских в форме научного доклада. Для этого у меня были все основания, и такая защита, действительно, состоялась на диссертационном совете Уральского государственного университета имени Горького.


За прошедшие полвека наука совершила невероятный скачок в развитии. Как это отразилось на концепции практического бессметрия?

Теперь в ее основе, как я уже упоминал, лежит не только идея практического бессмертия, но и воскрешения человека. Причем, это дополнение появилось в данной концепции совсем недавно. Так, например, в моей книге «Проблема жизни, смерти и бессмертия человека в истории русской философской мысли», вышедшей три года назад в московском издательстве «Академический Проект» о воскрешении еще ничего не было сказано. Это результат самых последних изысканий.

В связи с каким научными исследованиями, достижениями, концепция была доработана?


Это было связано с появлением десять лет назад перспективы клонирования человека. Именно тогда идея воскрешения, пусть абстрактно, отдаленно, но стала вырисовываться. Конечно, потребовалось время, чтобы ее выносить, осмыслить, сформулировать.
Поэтому о воскрешении человека я в своих статьях пишу только в самое последнее время. Некоторые из этих работ уже представлены на сайте www.imortology.susu.ru.


И все-таки, до сих пор принято считать, что смерть — это неизбежность.

Действительно, например материализм на протяжении всей своей истории, до самого последнего времени, исходил из того, что старение и смерть — это следствие действия вечных и непреложных законов. Например, Поль Гольбах (Paul Heinrich Dietrich Holbach), французский материалист XVIII века, считал, что с этим ничего поделать нельзя, а потому разум наш должен с покорностью принимать веление рока. То есть разум должен понять, что никакой загробной жизни не существует, уповать на это бессмысленно. И в реальной жизни человеку что-либо изменить тоже не дано: ибо эти вечные законы выше него, его сил, возможностей, способностей. Такой вот материалистический фатализм.

С тех же позиций рассуждал и другой известный материалист, знаменитый немецкий философ Людвиг Фейербах (Ludwig Andreas Feuerbach). Он видел задачу человека в борьбе с преждевременной смертью и призывал бороться именно с ней. А смерть естественную, ту смерть, которая, по его словам, являлась результатом законченного развития жизни — злом не считал, полагая, что бессмысленно роптать на природу раз она такова, какой является. Преждевременная смерть — по его мнению — вот беда, а смерть от возраста — только неизбежность.

Крайне категорично по этим вопросам высказывался другой немецкий философ — Людвиг Бюхнер (Friedrich Karl Christian Ludwig Büchner), весьма популярный в XIX веке. Он считал, что не размышления, не наука, а лишь упрямство, лишь религиозная вера могут поддерживать идею личного бессмертия, поскольку все рождающееся неизбежно умирает. И тут не может быть никаких исключений из этого правила. Наконец, именно смерть — самое верное, на что человек может рассчитывать, это его неизбежный жребий, конец всякого индивидуального бытия.

Эти взгляды, по существу, разделяли и основоположники марксизма. Так, Фридрих Энгельс (Friedrich Engels) считал банальностью утверждение, что все люди должны умереть, что смерть является существенным моментом жизни, содержится в ней в зародыше и потому является ее необходимым результатом. Он даже утверждал, будто жить — значит умирать.
Тех же взглядов большинство марксистов придерживается и теперь. Это всегда крайне затрудняло и продолжает затруднять проведение научных исследований в этой области.
Между тем, на мой взгляд, именно марксизм в решающей степени создал мировоззренческое и методологическое основание для нетрадиционной постановки проблемы жизни, смерти и бессмертия человека.

Но и тема бессмертия волновала многих философов. Как происходило ее становление и развитие?

В своей последней книге я выделяю четыре главные вехи становления идеи бессмертия человека. Прежде всего, это философия "общего дела" Николая Федоровича Федорова — дела объединения человечества вокруг проблемы практического достижения бессмертия.
Но тот же Федоров писал и о необходимости воскрешения даже уже ушедших поколений.

Дальше, это, конечно, космическая философия Константина Эдуардовича Циолковского, которую он считал наивысшим своим достижением. В ней, исходя из своих панпсихистских представлений, Циолковский впервые постарался материалистическую философию перевести на более оптимистические рельсы, утверждая, что субъективно смерти нет, что все представляет собой непрерывный поток жизни. Однако он решал проблему бессмертия в отношении людей еще не в личностной форме.

Современной постановкой рассматриваемой проблемы я считаю новую идеологию анархистов-биокосмистов. У них было три основных идеи: достижение именно личного бессмертия; жизнь в космосе и воскрешение.
И здесь я бы еще назвал Максима Горького.


Горький тоже размышлял о бессмертии?

Горький не просто размышлял, он с энтузиазмом утверждал, что, в конце концов, люди добьются личного бессмертия. Его огромной заслугой является то, что в 1932 году главным образом по инициативе именно Горького и ряда ученых Ленинградский Государственный институт экспериментальной медицины был реорганизован во Всесоюзный. Изначально его основной целью исследований должна была быть борьба со смертью, за жизнь человека, за его бессмертие.
Но история XX века в России складывалась так драматично и даже трагично, что рассчитывать на взвешенную разработку этой идеи, а тем более на ее практическую реализацию не было никакой возможности.
Приходится с сожалением констатировать что идея борьбы со смертью каждый раз натыкалась на неодолимые преграды. И в самом деле. Николай Федорович Федоров открыл человечеству новые горизонты его развития дерзновенными идеями своей философии "общего дела" во второй половине XIX — начале XX веков. Но в воздухе тогда уже витало предчувствие неумолимо надвигавшихся катаклизмов. И вскоре, действительно, наступил период революций и войн.
В конце 10-х — начале 20-х годов XX века о себе заявили анархисты-биокосмисты. Их звездным годом стал 1922-й, когда вышел единственный номер журнала «Бессмертие» и четыре номера журнала «Биокосмист». Но это был также год окончания гражданской войны. Внимание власти переключилось на борьбу со своими внутренними политическими противниками. Анархисты попали под этот молох и были разгромлены, а вместе с ними — биокосмисты, поскольку их идеи были тогда не смягчающим, а, скорее, отягчающим обстоятельством. Поэтому биокосмические идеи, как это ни печально, тоже не смогли улучшить ситуацию.
Когда, в 30-е годы начались исследования в организованном Всесоюзном институте экспериментальной медицины, с которыми связывались большие надежды, они тоже вскоре были прекращены, во многом вследствие кончины Горького и очередных политических внутрипартийных разборок, ведь на горизонте уже вырисовывалась перспектива Второй мировой войны.
Так что, и до войны, да и после нее все как-то было не до проблемы человеческого бессмертия. Отягощали другие.


И кто определил развитие этой темы после войны?

Это произошло не сразу. Начало новейшего периода я отношу к последней трети XX века. Это произошло двадцать лет спустя после окончания войны. И здесь, прежде всего, я назвал бы московского ученого, исследователя, геронтолога кандидата биологических наук Льва Владимировича Комарова, который последнее время работал в Институте общей генетики, где провел два симпозиума по искусственному увеличению видовой продолжительности жизни людей. Скончался он в 1985 году, и это стало для всех нас очень большой утратой.
Институт геронтологии был создан в Киеве в 1958
году по инициативе академика, президента Академии наук Украины Александра Богомольца, поддержанной Сталиным. Это был замечательный научно-исследовательский комплекс, отвечающий последнему слову науки и техники. Теперь же он, к сожалению, оказался за рубежом. Одна Украина поддерживать его в должном состоянии, естественно, не может, а потому, насколько мне известно, все
там приходит в упадок, исследовательская деятельность принимает
узконаправленные национальные рамки.
И тогда, полвека тому назад, поскольку киевские геронтологи ограничились традиционной проблематикой, Комаров «бросил им перчатку», ставя задачу именно радикального продления жизни людей, увеличения ее длительности на сотни лет, то есть выхода за природные видовые границы, сложившиеся в ходе стихийной биологической эволюции. Он считал, что традиционные подходы к продлению человеческой жизни себя исчерпали и необходимо направленноевмешательство в биологию старения. Заняться решением этой неотложной задачи, по его мнению, должно было новое радикальное направление в геронтологии.
Комаров очень многое сделал для развития геронтологической науки в нашей стране. Организовал несколько геронтологических конференций. Работал над построением общебиологической теории старения.
Высказал точку зрения, что не болезни являются причиной старения организма, а старение приводит к болезням. Исследовал на животных влияние фармакологических средств на процессы старения.

Что ему удалось предпринять для продвижения своей идеи радикального продления жизни?


Как мне представляется, к сожалению, немного. Уж очень неравными были силы. Я советовал Льву Владимировичу, так сказать, не связываться с киевскими геронтологами. Пусть они занимаются тем, чем привыкли заниматься. А его идеи, более подходящим образом, направить в русло ювенологии. Но ему, видимо, уже трудно было изменить давно сложившийся вектор своих убеждений и ориентаций, хотя он и стал сотрудничать с Общественным институтом ювенологии, которым тогда руководил доктор медицинских наук Лазарь Маркович Сухаребский. Я тоже принимал участие в его работе, являясь членом ученого совета.
Комаров активно выступал за создание специального научного Центра по радикальному продлению жизни, принимал участие в подготовке его научно-теоретической базы. Но создать такой Центр ему так и не удалось.
Но в 1973 году, когда была создана Международная Ассоциация, выдвинувшая своей целью радикальное увеличение жизни людей, Комаров был в числе ее учредителей и позже стал сопрезидентом.

А ее почетным Президентом был дважды лауреат Нобелевской премии, знаменитый химик Лайнус Полинг (Linus Carl Pauling) – авторитетнейшая личность в научном мире.
На протяжении нескольких лет Ассоциация вела активную работу и выпускала журнал Rejuvenation.
Но я тогда о направлении радикального продления жизни еще ничего не знал. С Комаровым я познакомился только в конце 70-х годов и вскоре в этом журнале опубликовал на английском языке свою статью «Homo Sapiens to Become Homo Immortalis» — «Человек разумный должен стать человеком бессмертным».

А как к деятельности Комарова относились на государственном уровне?

Он подготовил Координационный план по проблеме увеличения видовой продолжительности жизни, который был утвержден вице-президентом Академии наук СССР, биохимиком, академиком Юрием Анатольевичем Овчинниковым. В Академии Наук была создана Секция для координации работ в этом направлении. Но быстрых результатов здесь быть не могло в силу глобальности и неразработанности идеи. И должной государственной поддержки ученые так и не получили.

Неоценимый вклад в постановку и разработку проблемы сохранения молодости человека и достижения его практического бессмертия внес Василий Феофилович Купревич, который был президентом Белорусской Академии Наук. В середине 60-х годов прошлого века им было опубликовано немало замечательных статей на эту тему, укрепляющих наш оптимизм.

К этой блестящей плеяде ученых принадлежит доктор биологических и медицинских наук, профессор Киевского национального университета им. Тараса Шевченко Геннадий Дмитриевич Бердышев. Им, в частности, была разработана генетико-стохастическая теория старения. Он успешно продолжает трудиться на этом поприще и сегодня. Можно было бы назвать в этой связи и много других достойных и заслуженных имен.

Но к идее практического бессмертия Вы пришли в начале 60-х годов. Что было дальше? Что Вы решили делать тогда?


В 1963 году в одной из своих работ я попытался эту идею застолбить. Не вдаваясь в подробности, я написал, что «одна из целей научного прогресса — достижение практического бессмертия человека». Но редактор эту мою мысль, к сожалению, убрал.


А когда и где появилось понятие «практическое бессмертие»?


В этой связи мне вспоминается публикация в журнале «Огонек» журналиста Леонида Шароля. В ней он рассказал о профессоре Михаиле Меркулове из московского Онкологического центра. И в статье этим профессором было употреблено понятие — «практическое бессмертие». Честно говоря, поначалу было очень досадно, но потом подумал: ну что ж, это и хорошо, значит такие идеи пришли не только в мою голову. Я, естественно, тут же кинулся в этот Центр, разыскал Меркулова, познакомился с ним. Некоторое время мы сотрудничали, но не долго, так как это не было главным направлением его исследований. А я продолжил разрабатывать эту идею.
Это понятие было использовано также и в книге «Вызов смерти» Валентины Григорьевны Астаховой. С ней я, конечно, тоже встретился и затем поддерживал творческие контакты. Так что эти понятия: «радикальное продление жизни», «практическое бессмертие» — были и до меня. Но это были отдельные высказывания и небольшие статьи, за
исключение Астаховой. Однако, первая монография на эту тему, насколько я знаю, была подготовлена мною.


Как она называется?


Сначала я депонировал в 1985 году в ИНИОН АН СССР большую
монографическую рукопись «Проблема бессмертия» (468 страниц), а
некоторое время спустя уже стали издаваться книги, первая из которых
называлась «Радикальное продление жизни людей: философские, социальные, естественнонаучные и нравственные аспекты». Она была
опубликована в 1988 году в Свердловске, в Издательстве Уральского университета. А позже появились и другие книги.


Идея практического бессмертия вне всякого сомнения — самая
революционная из всех когда-либо генерируемых человечеством. И прежде всего потому, что касается каждого, вне зависимости от национальности, вероисповедания, политических или каких-либо других убеждений. Эта идея предлагает человечеству изменение мировоззренческих основ. В советское время о широком обсуждении этой проблемы, видимо, не могло быть и речи?


Менять парадигмы, сложившиеся убеждения, особенно мировоззренческие, очень трудно. А существующие тысячелетиями — тем более.
Я иногда студентам привожу пример. Где-то лет тридцать тому назад мне предложили написать на тему бессмертия большую статью для одного солидного издания. Я, естественно, с готовностью согласился и написал два печатных листа. Статья состояла из двух частей. В первой была изложена история вопроса: теологические, богословские версии о природе души, о посмертной участи людей, и т.д. В христианстве на этот счет, и не только в нем, до сих пор существуют разные точки зрения. А во второй части речь шла как раз о новых научных подходах в рассмотрении этих вопросов, именно в смысле достижения практического бессмертия человека. В редакции статью прочитали и предложили вторую часть опустить, (хотя на эту тему публикации у меня уже были), а первую оставить. Я был, естественно, огорчен, потому что для меня главный интерес и ценность представляла как раз она. И тогда, чтобы завершить материал и, хоть как-то, выразить свою позицию, я в заключение написал о необходимости реальной борьбы с реальной смертью. Не расшифровывая, не вдаваясь в подробности, я таким образом высказал мысль о необходимости борьбы не только с преждевременной смертью, но и со смертью естественной, которая с моей точки зрения – и беда, и зло.
Но они не опубликовали и этого. ...Я был просто взбешен, когда в
вышедшей в печать статье прочитал о необходимости реальной борьбы с преждевременной смертью. Публикация для меня потеряла всякий смысл. Ведь о борьбе с преждевременной смертью еще и Фейербах писал, и многие другие. Что же перепевать старое, всем хорошо известное. Конечно, в редакции понимали, что я имею в виду. Даже в самой общей абстрактной формулировке мое суждение все равно, конечно, ставило проблему. И они не сочли возможным это пропустить, поскольку оно противоречило и общепринятым, и их собственным взглядам.
И таких примеров на моей памяти множество.


Где же была опубликована Ваша самая первая работа на эту тему?

Впервые вопрос о бессмертии я поднял на 9 Международном конгрессе геронтологов в Киеве в 1972 году. Я послал туда заявку на участие и
тезисы своего доклада. И там, хоть это и не мое понятие, я упомянул о практическом бессмертии человека. Мной было предложено два подхода к решению этой проблемы: тактический, предусматривающий увеличение срока жизни как таковой (исходя из возможностей науки в каждый следующий период времени), и стратегический, заключающийся в достижении практического бессмертия. Фактически я предложил считать достижение практического бессмертия стратегией научного поиска.
Но поначалу все было тоже далеко не так просто. Летом 1971 года я вместе со своей семьей поехал в Харьков погостить у родителей. До Киева было недалеко, и я решил съездить туда, чтобы узнать о судьбе моих тезисов на геронтологический конгресс. Дочь была в Артеке, сын остался с моими родителями, а я с женой отправился в столицу Украины. Оказалось, что мои тезисы не вполне отвечают предъявляемым требованиям, в частности по объему, их надо было еще перевести на английский язык и т.п. Если бы я туда не приехал, они вряд ли были бы опубликованы. Мы принялись за дело. Меня увещевали: мол, стоит ли уж сейчас заниматься этим, тратить
время, средства и силы, гарантий публикации нет, поскольку Оргкомитет
конгресса находится в Париже и в его составе из двенадцати человек
только один наш представитель. А я тогда подумал: может быть, это как
раз и к лучшему. Конечно, было много сомнений и волнений — будут ли
тезисы приняты. Но они были-таки опубликованы в материалах Конгресса, в работе которого на следующий год я вместе с дочерью принял активное участие.
Вот это и была моя первая публикация по данной теме.
После конгресса я подготовил статью программного характера и предложил журналу «Наука и религия». К автору, участнику международного конгресса, редакция отнеслась благосклонно, и статья была напечатана. Хотя озаглавили ее все-таки по-своему: «Практическое бессмертие?», то есть, специально со знаком вопроса. Конечно, эта правка огорчила, но то были уже детали. Важно, что статья была напечатана. Хотя тоже не без редактуры. В этой статье я впервые употребил понятие «иммортология - наука о бессмертии». Но то ли они не поняли, то ли не захотели его публиковать, и заменили «иммортологию» на «геронтологию». Так что тогда «этот номер» не прошел.

А когда было введено понятие «иммортология»?


После публикации в трудах геронтологического конгресса я получил из США открытку с просьбой прислать текст моего доклада. Но он
еще не был подготовлен должным образом, а главное — я не хотел упоминать об иммортологии в рукописи, решив, сделать это сначала в нашей печати.
Я подготовил новую статью «Геронтология и философия» и обратился с ней в журнал «Философские науки». Она была опубликована в его 1-м номере за 1974 год, в котором я наконец-то применил понятие «иммортология». Так оно было введено в научный обиход, за что я остаюсь признательным редакции этого журнала.
Решив эту задачу, я послал текст своего доклада на геронтологическом конгрессе на имя доктора Кирша (Филадельфия, США), но ответа, к сожалению, не получил.
После публикации в «Науке и религии» и «Философских науках» дальше это делать стало легче. Я, в частности, опубликовал статью «Эстафета мечты» в журнале «Атеистические чтения». И в этом издании ее два раза
переиздавали в сборниках лучших статей.

Но почему, именно, — иммортология?


Это было, на мой взгляд, вообще-то говоря, довольно просто и очевидно. Раньше, да и теперь, употреблялось понятие «иммортализм» (лат. —im — без, mors. mortis — смерть) — буквально «бессмертие». Но им обычно обозначали религиозные верования о потустороннем существовании человека, его именно загробной жизни. Для таких верований, строго говоря, более точным обозначением является понятие «постмортализм», то есть вера в посмертное, послесмертное существование. Реальная смерть не только не отрицается, но, напротив, признается обязательной и даже освящается.Со временем появились и научные подходы к решению проблемы личного бессмертия, альтернативные религиозным. Возникла необходимость постоянно различать и каждый раз подчеркивать, когда речь идет о религиозном или научном иммортализме. Это вызвало неопределенность, явное неудобство. Вот я и предложил ввести это понятие. Тут уж точно речь идет о научных взглядах и нет места ни религии, ни мистике. Если религия говорит о бессмертии в абсолютном смысле этого понятия, как о бессмертии души, которую даже бог будто бы не может уничтожить, то с научной точки зрения такое абсолютное бессмертие невозможно, но возможно относительное бессмертие, именно в смысле практического бессмертия человека.
А потом у меня был такой замечательный период, когда и статьи пошли, и где-то с 1977 года, восемнадцать лет подряд, каждый сентябрь я ездил на Научные чтения памяти К.Э. Циолковского в Калугу.

Это предприятие творчески вдохновляло меня на весь год, и
даже больше. Я прочитал и опубликовал там очень много докладов. И вот в
одном из них мной было введено понятие «homo immortalis» – «человек бессмертный». Оно как раз более четко выражает смысл всех тех устремлений, связываемых сегодня с радикальным продлением жизни, потому что, как и понятие «практическое бессмертие» человека, оно более точно в мировоззренческом и методологическом плане.

Действительно, радикальное продление — сколько это — сто? двести? триста? А дальше — что, предел?


Скорее всего, пределы будут возникать последовательно, но,
судя по всему, непреодолимых пределов нет и не предвидится, так что
конечная цель остается прежней — сделать жизнь человеческую
беспредельной. Значит нужно это выразить как-то специфично, адекватно..
Долголетие в геронтологической классификации — это 90 лет. А сверх
того? Как сверхдолголетие? Но ведь задача заключается в том, чтобы
победить смерть, добиться именно реального личного бессмертия человека, то есть достичь такой длительности жизни, когда все видовые границы будут устранены, и можно будет констатировать — человек стал практически бессмертным. Вот почему и было отдано предпочтение понятию «практическое бессмертие», которое наиболее полно и точно выражает мировоззренческую суть проблемы.

Но практическое бессмертие не исключает возможность смерти.


Практическое бессмертие, как способность жить неограниченно долго, не исключает возможность смерти от каких-то внешних причин. И поэтому с необходимостью возникает вопрос: а как вернуть человека к жизни? Не должно быть так, что одним посчастливилось, и они будут бессмертными, а другие ушли из жизни на вечные времена.
До начала исследований в области клонирования каких-то реальных путей здесь не было. Говорили о "генах смерти", о "генах старения" и т.д. Но, как известно, ни те, ни другие найдены не были, хотя их существование в принципе не исключается, например в контексте учения об апоптозе, самоубийстве клеток и т.п.

Но благодаря фундаментальным биологическим открытиям, таким как открытие структуры клеточного ядра, ДНК, генов, — сначала стало возможным молекулярное клонирование, а теперь — клонирование многоклеточных организмов вплоть до человеческого, осуществимое благодаря успехам генной инженерии и биологии в целом.
Сейчас широко обсуждаются возможности терапевтического клонирования тканей, что может стать одним из перспективнейших направлений клеточной терапии и в медицине. Еще одна из обнадеживающих перспектив клонирования — воспроизведение умерших организмов, даже по минимальным их фрагментам.
Появление этих новых идей позволило мне существенно доработать концепцию практического бессмертия человека, сделав принципиально важное дополнение — «и его реального воскрешения».

Но репродуктивное клонирование встречается со множеством
этических, религиозных, юридических проблем, которые сегодня ещё не имеют удовлетворительного решения.


Это верно. Но сразу хочу заметить, что религиозные проблемы — не по моей части, пусть над ними ломают головы богословы. Что касается проблем этических, то они, по моему мнению, большей частью надуманные, опять-таки вследствие влияния религии. Но есть, конечно, и серьезные проблемы, которые надо обсуждать. Это, по моему убеждению, в первую очередь проблемы права и правовой культуры, ибо и то, и другое построено все на той же смертнической парадигме и соответствующих традициях. Сегодня это одно из главных препятствий для восприятия концепции практического бессмертия человека и его реального воскрешения. На такого рода проблемы надо обратить самое пристальное внимание.

Действительно, например, в 2005 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию, запрещающую клонирование человека. Более чем вероятно, это результат религиозного и консервативного лобби. И в частности, в этой Декларации есть призыв к членам государств — принять национальные законы, запрещающие клонирование человека.
В нашей стране срок моратория на клонирование человека закончился 23 июня 2007 года. Он нанес огромный ущерб развитию отечественной науки, и я очень тревожился, что либо мораторий будет продлен, либо приняты запретительные законы. И тогда исследования по клонированию человека стали бы прямо противозаконными. Это еще дальше отбросило бы нашу науку и надежды людей. К счастью, ничего подобного пока не произошло. И это, естественно, вселяет оптимизм и уверенность.
Конечно, все здесь пока непросто. Очень жесткую воинственную позицию по этому вопросу продолжает занимать Русская Православная церковь. Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси, объявил клонирование человека аморальным, безумным актом, который бросает вызов «Создателю». С этим, конечно, нельзя не считаться. Но приоритет, несомненно, должен принадлежать научным доводам и контрдоводам. В любом случае дискуссия должна отвечать требованиям толерантности и корректности, а диалог — быть цивилизованным.
Вместе с тем остается надеяться, что усилия по принятию универсального Международного соглашения о запрете клонирования человека никогда успехом не увенчаются. Но такая угроза существует, и она вызывает опасения, которые негативно сказываются на исследованиях в этой области.

Очень важно иметь в виду, что мы находимся лишь в самом начале пути решения данной проблемы. Этот путь сложен и с научной, и в некоторых отношениях, с этической точки зрения. Но я не думаю, что он может быть «непредсказуем» (в этом слове звучит что-то угрожающее). Конечно, вполне вероятно, что время от времени будут возникать какие-то неожиданные последствия и явления, однако, я уверен, что в каждом случае наука найдет положительное решение любой встающей перед ней проблемы. В этом суть ее назначения.
Вместе с тем бесспорно, что в таких исследованиях всегда нужна огромная ответственность и осторожность. Это очевидно.
Как бы там ни было, но оптимизма, несомненно, значительно прибавилось. Не может не радовать, что возможности достижения практического бессмертия человека и его воскрешения стали более ощутимы, более реальны. И это не только возможность его клонирования, но и регенерация стволовых клеток, теломерная терапия, успехи нанотехнологии, крионики.
А в последнее время появляется все больше публикаций о компьютерном бессмертии, причем это понятие входит уже в учебники.


Например?

Например, в новое учебное пособие для аспирантов «История и философия науки» В.А. Лося, изданное в Москве в 2004 году. В нем пара страниц посвящена именно компьютерному бессмертию: кодированию психической жизни человека, передаче ее на другие носители, скажем, на компьютер или систему компьютеров. Предполагается, что когда через клонирование или как-то иначе человек будет восстанавливаться для жизни — информация будет раскодироваться и возвращаться ему. Так психические переживания снова станут его личными.

То есть, предполагается возможность восстановления человека и телесно, и психически.


А как Вы относитесь к Программе Е- 50?

Я не очень в курсе дела, что там происходит в данный момент. Я знаю, что наш физик Александр Болонкин, работающий или работавший в НАСА
(NASA), неоднократно писал о двух формах существования человека — биологической и электронной (Е-существа). Он считает, что электронный вариант более доступен, более близок к осуществлению. И Программа Е-50 как раз направлена на развитие этой формы существования. Может быть вариант электронного человека, действительно, более близок к осуществлению. Наверное, это очень созвучно трансгуманистам. Но меня больше интересует биологическая форма жизни.


А какие еще существуют гепотезы достижения практического бессмертия в биологической форме?

Других гипотез достижения практического бессмертия человека в биологической форме я не знаю. Но есть гипотеза, не имеющая прямого отношения ни к практическому бессмертию, ни к биологической форме жини. Ее разработал Алексей Климентьевич Манеев, специализировавшийся в области логики и философии естествознания. Он развил гипотезу биополевой сущности человека и разработал учение о биопсиполе, которое, якобы способно дать человеку именно абсолютное бессмертие. Из его гипотезы следует, что в биопсиполе человека голографическим способом записано информационное содержание его сознания, а само сознание является некой материально-субстратной управляющей инстанцией и если на него воздействовать, то можно добиться определенных результатов.
Но, как мне представляется, эти проблемы должны решаться более реальными путями и средствами, хотя, безусловно, исследования необходимо вести во всех предлагаемых направлениях.


Но почему в обществе до сих пор нет ясно выраженного социального заказа на бессмертие? Почему люди идею бессмертия часто воспринимают более болезненно, чем идею смерти? И это при том, что умирать большинство не хочет.

Я считаю, что такой социальный заказ есть. Ведь решение задачи сохранения молодости и радикального продления человеческой жизни, не говоря уже о достижении практического бессмертия человека и реализации возможности его воскрешения, сняло бы такие сложнейшие во всех отношениях проблемы, как существенное постарение населения, сокращение трудового периода жизни человека, тенденцию недонаселения нашей планеты и многие другие.

Иное дело, что люди не осознали все это должным образом, у них выработались разные приемы утешения и самоутешения перед лицом фатальной смерти. Она им знакома, привычна, они с ней смирились, а реальное личное бессмертие неожиданно, незнакомо, а такое может даже пугать. Иначе говоря, основным препятствием на пути к практическому бессмертию, как уже отмечалось, можно считать именно смертническую парадигму в умах людей, убеждение, что смерть — это естественное биологическое состояние человека, а бессмертие — нет, это что-то искусственное, противоречащее всем законам природы, а значит — как бы там чего не вышло, пусть уж будет, как есть.

Вся человеческая история — это история смерти, история смертных. Все мы соответствующим образом воспитаны смертнической культурой, пропитаны ею с младенчества. Все в этом мире на ней построено. А люди в массе своей, пожалуй, скорее склонны к инертности, чем к творческому порыву, и недостаточно уверены в своих силах. И поменять такое мировоззрение всегда крайне затруднительно.


Что может изменить существующие стереотипы в сознании человека, в обществе?

Нужен какой-то конкретный впечатляющий результат научных исследований. Силы и средства должны быть направлены не только на пропаганду, что, конечно, доступно и важно, но кроме этого нужны исследования, которые, хотя бы косвенно, подтверждали бы обоснованность этих надежд.
Несомненно, это поможет изменить общественное мнение к этой проблеме и станет весомым аргументом в пользу необходимости таких изысканий, доверия к их результатам.

Но наиболее эффективно и надежно
эта глобальная проблема
может быть решена
только на уровне государства
или государств.
Только так.

Я знаю, что Вы в свое время обращались с письмом к Михаилу Горбачеву. О чем Вы ему написали?


Если мне не изменяет память, Горбачев выступал на Конгрессе миролюбивых сил, и в контексте своего выступления сказал о бессмертии человечества. И я послал ему письмо, в котором написал, что есть такая точка зрения, что бессмертным может быть не только человечество, но и человек. Но он не ответил, а мое письмо переслали в киевский Институт геронтологии. Там по нему провели Ученый Совет и мне «авторитетно» и «квалифицированно» ответили, что идея практического бессмертия не имеет под собой никакой научной основы.
Геронтологи относятся к идее практического бессмертия негативно. У них своя точка зрения на жизнь человека, свои убеждения, традиции. И они в лучшем случае согласны сделать старость неболезненной, чтобы люди угасали постепенно, без особых страданий. И хотя они и признают возможность ювенации, но ювенологию, изучающую резервы человеческого организма и пути сохранения молодости, и иммортологию они не признают.
Поэтому я был огорчен, что письмо передали туда. Я знал позицию киевских геронтологов и ничего нового от них не ждал. Так что мое обращение, к сожалению, осталось без серьезных последствий.
До этого я еще писал генсеку Юрию Андропову, но с тем же результатом.


Вы не первый раз выступаете с концепцией практического бессмертия на Всемирных философских конгрессах. Расскажите, пожалуйста, об этом.

В 2003 году XXI Всемирный философский конгресс проходил в Стамбуле. Поездка российской делегации была организована в форме культурно-исторической акции «Философский пароход». БОльшая часть делегации (150 человек) плыли на теплоходе «Мария Ермолова» в память о 1922 годе, когда группа известных российских философов была вынуждена выехать за рубеж без права возвращения. Эта акция, как и все предприятие с участием в работе конгресса, прошла замечательно. Прозвучало много интересных выступлений и мнений.
Но было чему и удивляться. До Стамбула прошло двадцать Всемирных философских конгрессов, и ни на одном из них проблема бессмертия человека не обсуждалась. Может быть, и были единичные публикации, например, я участвовал в работе еще XIX Всемирного философского конгресса в Москве, в 1993 году, в трудах которого мои тезисы на английском языке были опубликованы. Но это, что называется, погоды не делает.
И вот в Стамбуле, впервые в истории таких конгрессов, мной по предварительной заявке, принятой Оргкомитетом XXI конгресса, был организован и проведен Круглый стол на тему: «Жизнь, смерть, бессмертие». И в этом контексте тема бессмертия впервые там прозвучала.


В начале августа 2008 года Сеуле (Корея) проходил XXII
Международный философский Конгресс. Вы были его активным участником.
Что, на Ваш взгляд было важного на этом Конгрессе?

Тема Конгресса звучала многообещающе: «Переосмысливая философию сегодня». Мне представляется, что идея бессмертия сегодня очень созвучна этой теме переосмысления, потому что содержит устремление перевести философию из смертнического вектора в бессмертнический. Или, еще можно сказать, что она созвучна современной научной революции, которая выражается в переходе от смертнической парадигмы к парадигме бессмертнической; от смертнической модели прогресса к его бессмертнической модели, без смены поколений, без смерти как фактора, как предпосылки этого прогресса.
Для меня и рассматриваемой проблемы главным событием стал организованный и проведенный мною, опять-таки по предварительной моей заявке, принятой Оргкомитетом Конгресса, Круглый стол «Проблемы иммортологии — науки о бессмертии».

Я приготовил приглашение к участию в нем на корейском, английском и
русском языках. Его заседание проходило на английском и русском языках, в чем неоценимую помощь, как и в Стамбуле, мне оказал кандидат философских наук, доцент МГИМО Николай Иванович Бирюков, замечательный человек и переводчик. Так что в «круглом столе» смогли принять участие представители Кореи, Франции, Японии и ряда других стран. Был озвучен доклад профессора Киевского национального университета Геннадия Дмитриевича Бердышева, одного из заявителей этого «круглого стола», ряд материалов КриоРус. Однако развернуть широкую дискуссию не удалось вследствие изначального цейтнота, предопределенного регламентом. Для обсуждения такой темы
необходимо учреждение Секции.
Я, кроме того, подготовил доклад «Достижение реального личного бессмертия и воскрешения человека как базисная ценность современной цивилизации» и выступил с ним на Секции философской антропологии. Состоялось интересное и полезное его обсуждение. Однако даже резюме доклада не было опубликовано в трудах конгресса, поскольку, согласно принятым правилам, руководитель «круглого стола» лишается права на публикации. Очень странное и явно дискриминационное правило, которое, несомненно, должно быть отменено.
Кстати сказать, я, честно говоря, где-то в глубине души надеялся, что мой доклад поставят на одном из Пленарных заседаний за его созвучность теме Конгресса и значение для судеб современной цивилизации. Но нет. Пока не случилось. Что ж, будем ждать и работать.
А затем еще была осуществлена организованная Президиумом РФО замечательная культурно-просветительская акция «Философский поезд». Нашей делегации предоставили четыре железнодорожных вагона для поездки от Владивостока до Москвы. Их прицепляли к разным составам, когда мы останавливались во Владивостоке, Хабаровске, Чите, Улан-Удэ, Иркутске (с поездкой по Ангаре на Байкал), Красноярске, Новосибирске, Екатеринбурге (отсюда я с женой отправился
домой в Челябинск) и Казани для участия в конференциях, «круглых столах», экскурсиях и других мероприятиях. Разного рода мероприятия проводились и в самом «Философском поезде», в частности и мой «круглый стол» о бессмертии.


Вы проделали такой долгий, сложный, напряженный жизненный путь и продолжаете по нему идти. Где находится источник Вашего оптимизма? Что дает Вам силы быть последовательным в своих усилиях столько лет ?

И в данном случае, скорее всего, речь тоже должна идти о каком-то благоприятном сочетании некоторых факторов. Это, конечно же, прежде всего тот сильнейший эмоциональный импульс неприятия смерти, связанный с рождением дочери. Но он оказался подкрепленным рядом очень серьезных теоретических соображений, и некоторыми другими обстоятельствами, о чем я уже говорил. И с тех пор мне не приходилось встречать ни одного неотразимого довода «против». А вот доводов «за» становилось все больше.
Это также — существование единомышленников, их прямая или косвенная поддержка. Я никогда не был «гласом, вопиющим в пустыне». Повезло и в том, что близкие мне и ко мне люди, тоже разделяют мои убеждения. Конечно, в первую очередь — жена. Это особая ценность и счастье!
Роль определенного фактора, наверно, сыграл и мой характер. Мне приходилось сталкиваться со столькими преградами, что другой, вероятно, давно бы отступился, махнул на все рукой. Но у меня так поступить как-то не получается. В зависимости от обстоятельств может поменяться тактика, но стратегическая цель остается путеводной звездой. Я иду к ней, пока не дойду — и в малом, и в большом.
Да и вся история науки убедительно свидетельствует о неодолимости научного поиска истины и требует верного служения
ей. Примером может служить недавно прочитанная мною книга Дитера Херрмана (Dieter Herrmann)«Открыватели неба» — об истории развития астрономии.

Или такая поучительная творческая судьба непонятого в свое время и забытого биолога Грегора Менделя (Gregor Johann Mendel) :открытые им во второй половине XIX века законы, объясняющие механизм наследования и известные нам как «Законы Менделя», пришлось переоткрывать более чем треть века спустя. Но какой урон научному познанию был нанесен! Сколько совершенно необязательных негативных последствий возникло!
А история с запрещением принимать к рассмотрению проекты «вечного двигателя», о чем я рассказал в своей книге «На пути к практическому бессмертию» в связи с моим письмом к Юрию Андропову и ответа на него? И снова, и снова поражаешься, с каким колоссальным трудом приходилось и приходится ученым отстаивать новые идеи. Не редко, в этой борьбе они теряли здоровье, а иногда и жизни. А потом их начинали вспоминать, изучать их работы, писать о них статьи и книги. Но когда они были живы, к ним не желали даже прислушаться. Удивительно! А ведь в нашем случае речь идет о гуманнейшей идее — освободить людей от фатальности смерти, трагического финала индивидуального бытия, сделать их поистине свободными. Такая идея не может не проложить себе дорогу!
И тем не менее, преодоление всякого рода препон мне очень понятно и знакомо. На протяжении всего своего научного пути я, как и мои предшественники, мои единомышленники много раз сталкивался с непониманием. Когда я ходил из одной редакции в другую в поисках возможности публикации, отказывая, мне часто говорили: "Что ж, пытайтесь… Если тут что-то есть, то в конце концов что-нибудь получится. В общем, бейтесь!".
И тут с необходимостью возникает вопрос: почему бы не сделать принципом публикацию идей ученых, делать их предметом обсуждения — замалчивание никогда делу не помогало. В конце концов, ведь редакция может оговорить свое собственное отношение к публикуемому материалу. Впрочем, вряд ли это стоит делать так, как по поводу одной моей статьи, опубликованной в очень уважаемом журнале. Относительно одной из главных моих идей там утверждается, что она «явно ошибочна». Я уж не говорю об отсутствии должной корректности, ведь я не меньше размышлял над этой идеей, главное в другом — неужели редакция обладает абсолютной истиной, знает наперед, что и как будет. Может быть, было бы лучше изложить причины своих сомнений, но воздержаться от столь безапелляционного приговора. Как жаль, что уроки истории остаются по-прежнему неусвоенными!

Между тем, и сегодня, в XXI веке, когда мы говорим о необходимости победы над смертью, о достижении реального личного бессмертия и возможности воскрешения человека — люди часто даже не утруждают себя задуматься на эту тему, а с каким-то, иногда даже мазохистским
удовольствием, начинают искать контрдоводы. Казалось бы, зачем их искать? Зачем создавать дополнительные препятствия? Шанс умереть есть у всех. Так что терять тут нечего. Не лучше ли попытаться объединить усилия и найти пути, как его избежать? Ну не получится, тогда да, возможно появится какой-то новый убедительный довод, что это не осуществимо, хотя сейчас никто и ничто всерьез не говорит об этом. Но, как ни странно и ни печально, ни современным человечеством, ни какой-либо отдельной страной (может быть, за исключением Японии, насколько мне известно) даже цель такая не ставится. Это все-таки очень удивительно! Ведь люди и сегодня продолжают умирать, но никаких антисмертных мер не принимают. Как же так?!

Да, пока мы не научились предотвращать смерть. Но та же КриоРус готова
предложить свои услуги, чтобы воспользоваться средствами крионики.
Конечно, 100-процентной гарантии пока что, естественно, нет, но ведь и
выбора пока что нет. А тут, какой ни есть, а шанс. И будет очень
обидно, если не сказать сильнее, когда он оправдается. Никто из нас
ничего не возьмет с собой, все останется наследникам. Но почему бы
какую-то часть своего наследства не выделить на этот шанс? Разве мы не
имеем на это право? В то же время сеть крионических фирм должна
распространяться быстро и широко. И, в конце концов, все смогут
воспользоваться их услугами.
Более того, по моему убеждению, уже
прямо сейчас каждого умершего человека можно похоронить так, чтобы его
тело сохранилось надолго и осталось пригодным для последующего
клонирования. Это — тоже шанс, это — тоже искорка надежды, и этим
нельзя пренебречь.
Однако реализовать такую ритуальную технологию,
как оказалось, не так-то просто. Прошло уже несколько лет с тех пор,
как я лично обратился в челябинскую ритуальную фирму со своим
заверенным
заявлением. Вот оно:

«Я, Вишев Игорь Владимирович, проживающий по
адресу: 454080, г. Челябинск, ул. Южная, д.2-а, кв. 66, руководствуясь
ст.1 Федерального закона «О погребении и похоронном деле», свободно и осознанно объявляю о своем волеизъявлении быть, в случае моей смерти, погребенным по новой технологии, обеспечивающей наиболее долгое сохранение тела (устранение наиболее быстро распадающихся тканей и органов, применение приемов бальзамирования, охлаждения и т.п.), с целью его последующего возможного восстановления посредством клонирования или применения иных методик, когда они достигнут должной разработки. Я желаю также, чтобы клетки, ткани и органы моего тела, необходимые для достижения указанной цели, кроме того, были бы сохранены методами крионинга или каким-либо иным способом. Такое дублирование сделает решение данной задачи более надежным. При условии честного и заинтересованного отношения именно к положительному использованию новых технологий погребения тех, кто будет их осуществлять для решения поставленной задачи, никакие гарантии не требуются и претензии не предъявляются.
05.05.05».

Но — «воз и ныне там». Заявили, будто требуется юридическая экспертиза, что-то еще... И все это тянется до сих пор. Ладно, что я еще жив и могу предпринимать необходимые шаги. Я имею основание надеяться, что в личном плане мне все-таки удастся решить эту задачу. Не знаю, как кому, но лично мне тогда было бы легче ожидать смерть и встретить ее. А ведь сколько людей за это время уже умерло! Без всякой надежды на восстановление жизни! Меня заботит не только моя участь, но и всех людей. К чему же такие бездумные, бюрократические препоны, которые непозволительно нарушают свободу воли человека? Они, несомненно, должны быть устранены и как можно скорее!


И все же…

Бесспорно, наука за последние полвека шагнула далеко вперед. Научно-технический прогресс уже радикально изменил многое в нашей жизни. И этот вдохновляющий процесс необратим.
...Вы спрашиваете, где источник моего оптимизма. Он и во мне и вне меня. Это мое внутреннее убеждение, подкрепленное всей прогрессивной традицией русской философской мысли и неостановимостью научной мысли.
Достижение практического бессмертия человека, и его реального воскрешения сегодня переходит из области теории к практике. Именно на этом пути следует ожидать в ближайшем будущем реальных и действенных результатов научно-оптимистического поиска.

Из статьи И.В. Вишева:
"Введение в иммортологию"

"...понятие «практическое бессмертие» обозначает относительное, а не абсолютное бессмертие, к которому оно будет со временем приближаться.
Смысл его в том, что человек, как принципиально открытая система, способен неограниченно возобновлять вещество, энергию и информацию из окружающей среды, может быть биотически и социально детерминирован на беспредельное индивидуальное бытие, то есть длительность жизни, не ограниченную никакими видовыми границами".

"Никакие прекрасные слова не в силах заслонить того печального факта,
что человеческая жизнь служит разменной монетой в межгосударственных и межнациональных конфликтах, непримиримых столкновениях экономических и прочих интересов людей, в природных катаклизмах, перед реальностью трагических последствий которых общество остается незастрахованным соответствующими техническими и иными мерами (смерть людей продолжает считаться более дешевым исходом)."

"Смертническая модель прогресса, обусловленная необходимостью смены поколений, то есть обязательностью смерти каждого из них, должна быть в конечном счете заменена бессмертнической его моделью, которая, напротив, предполагает устранение механизма смены поколений, а значит, и фатальность смерти. Она при этом не только не исключает, но настоятельно требует прилива новых интеллектуальных сил и потенций.
Значительное внимание в концепции практического бессмертия
человека уделяется нравственно-гуманистическим и аксиологическим
(ценностным) аспектам рассматриваемой проблемы. Без реального
бессмертия личности все рассуждения о жизни как высшей ценности, о человеке как самоцели, а не средстве лишь дезориентируют и способствуют закреплению смертнической парадигмы".

ИГОРЬ ВИШЕВ
ЗАМЕТКИ НЕЗРЯЧЕГО ТУРИСТА

«ВСЯ ИТАЛИЯ»

Так был назван эксклюзивный туристический маршрут, разработанный в Российском философском обществе для группы своих членов (конечно же, за свой счет), в которую включили и меня как преподавателя философии и тоже члена РФО, и мою супругу (мне очень хотелось, чтобы она полюбовалась красотами Италии). Эта турпоездка состоялась 12–29 августа 2007 г.

Конечно же, как говаривал еще Козьма Прутков: нельзя объять необъятное. Это известное изречение, понятно, справедливо и в отношении Италии, сравнительно большой страны, территория которой составляет 301 тыс. кв. км, а население — 58 млн. человек, тем более что путешествие это было весьма скоротечным. Так что в названии этого турмаршрута, несомненно, была определенная доля рекламного преувеличения. И все же оно имело некоторое резонное основание. Для общей картины и впечатления перечислю сразу главные города Италии, которые мы посетили: Венеция, Падуя, Верона, Милан, Генуя, Пиза, Флоренция, Рим, Ватикан, Помпеи, Неаполь, Капри, Сан-Марино и Урбино. К тому же мы останавливались на ночлег, чтобы было подешевле, в пригородных отелях, например в предместье Сорренто, Римини и т.п. И с этими, и с другими городами, хотя и на ходу, нам тоже удалось ознакомиться. Так что в итоге мы охватили, действительно, довольно значительную часть территории Италии и ее наиболее значимых городов.

Путешествие наше началось в международном поезде № 15 Москва–Будапешт в вагоне № 426 (когда я полюбопытствовал насчет необычной нумерации, то выяснилось, что в Европе она всегда трехзначная). И мне, и жене идет уже 75-й год, но ехать нам в таком поезде пришлось впервые. Предварительно мне сообщили, что мы поедем в трехместном купе. Я долго пытался представить себе, как же расположены эти места. Оказалось, друг над другом — нижнее чуть пониже обычного, верхнее чуть повыше, а среднее — откидное. Пока я вышел в туалет, наш попутчик, ехавший до Львова, поставил среднюю полку на место. Вернувшись и еще не зная об этом, я, хорошо что осторожно, присел на непривычно низкую нижнюю полку и все-таки ударился шеей о среднюю (правда, несильно). Вот на таком расстоянии она и находится. Ни на одной из полок нельзя сидеть нормально, только согнувшись, того и гляди прихватит какой-нибудь радикулит, во всяком случае, все время было такое опасение. К тому же надо было все время помнить, лежа на полке, что можно сильно удариться головой о полку над тобой. В ближнем к нам туалете, чтобы потекла вода из крана нужно было тоже нажимать педаль под раковиной. Я был крайне удивлен и поражен подобным европейским «комфортом». Как узнал у проводника, это вагоны производства ГДР 40-летней давности. Совершенно непонятно, как это ни стыдно использовать такие составы на международных рейсах?! Да и общее их состояние, и сервис, что называется, «ниже плинтуса» (например, за все время в вагоне ни разу не было уборки). О поездке на поезде можно, пожалуй, добавить лишь то, что очень донимали таможни, особенно в ночное время, а когда меняли более широкую российско-украинскую железнодорожную колею на узкую европейскую, вагон поднимали на четырех домкратах и под ним соответственно меняли тележки. Возникает при этом довольно-таки непривычное и, пожалуй, неприятное ощущение.

В Будапеште у вокзала нас ожидал экскурсионный автобус с польскими водителями, на котором мы и совершили все последующее путешествие. Первую многочасовую экскурсию, как обычно впоследствии и в других городах, мы совершили именно по Будапешту. Венгрия обрела свою государственность в 896 г., т.е. почти за столетие до крещения Руси. Венгерский язык принадлежит к финно-угорской группе языков. Предки венгров (само название — мадьяры) пришли из-за Урала, так что, в какой-то мере, их можно считать нашими земляками. Немало внимания было уделено гидом отпору Венгрией и поддержавшими ее странами нашествию татаро-монгольской орды. Но, как известно, во многом именно непокорная Русь, по существу и в конечном счете, спасла от порабощения и эту страну и всю Западную Европу.

Свой путь мы продолжили сначала по Венгрии (мелькавшие за окном селения выглядели довольно бедновато), а затем транзитом через Австрию, минуя, к сожалению, ее столицу (здесь благополучие было более заметно). И равнинный, но особенно горный пейзаж произвели на всех участников этой поездки очень сильное впечатление (но это уже, к сожалению, было не для меня). На ночь мы остановились в отеле австрийского городка Арнольдштейна, куда прибыли затемно. Неожиданным стал моросящий дождик и холодный ветер. Но это был за все время путешествия практически единичный эпизод. Вообще, надо сказать, с погодой нам удивительно повезло.

Утром 15 августа мы пересекли австро-итальянскую границу и начали главную часть своего турне. Впрочем, никакой границы, собственно говоря, там не было (как и на обратном пути тоже). Мы ее миновали, даже не притормозив, не говоря уже ни о какой таможне. Это произошло так быстро, что моя жена даже не успела заметить никаких опознавательных знаков (если они, конечно же, там все-таки были). А дальше открылся альпийский пейзаж на территории Италии, которым российские туристы дружно восхищались. Тоннель следовал за тоннелем, некоторые из которых были довольно-таки длинные. И все время приходила мысль, как же трудно было общаться людям, когда этих тоннелей еще не было.

Спустя несколько часов, мы прибыли на берег Адриатики, чтобы затем на катере переправиться в Венецию — одну из трех, наряду с Генуей и Флоренцией, знаменитых итальянских республик, ставших колыбелью и оплотом раннего периода эпохи Возрождения. Город расположен на 118-ти островках, соединенных 400-ми мостами и мостиками. Дорог в нашем понимании практически нет — это либо узкие дорожки (щели между домами), либо каналы (один Большой, сравнительно широкий, и множество маленьких, узких), по которым люди перемещаются главным образом на знаменитых гондолах. Территория его — 7,6 кв. км (длина — 4,3 км, ширина — 2,8 км). Население Венеции за последнее время сократилось (во многом из-за дороговизны «земли») более, чем втрое — со 130 тыс. человек до 40 тыс., причем в своем большинстве это богатые пенсионеры, живущих в дорогих квартирах и домах с прилегающими двориками, изолированными от внешнего мира и весьма уютными. А вот туристы текут нескончаемым потоком. Их встречают множество голубей, одна из примет Венеции, которые, однако, тоже не всегда ведут себя «по-джентльменски».

Гид начала свою экскурсию с площади св. Марка и на ней же ее закончила. Она рассказала об интереснейшей истории и искусстве Венеции, таких ее достопримечательностях, как дворец Дожей, мост Вздохов, музеях, многочисленных церковных зданиях и т.п. Мы посетили все более приходящую в упадок мастерскую венецианского стекла, где приобрели несколько небольших сувениров. На «материк» (хотя с ним есть и шоссейная, и даже железнодорожная связь) вернулись тоже на катере, но волны были уже значительно круче.

Следующий день был посвящен посещению Падуи и Вероны, но на этот раз без специально организованных экскурсий. В Падуе, как и в других городах католической Италии, много соборов и других церковных сооружений. Главный из них — собор св. Антония, в котором тоже находится немало интересного. Но главный интерес для нас, конечно же, представлял Падуанский университет, основанный еще в 1222 году. (Напомню, что первый университет в России — Московский университет — был основан М.В. Ломоносовым лишь в 1755 году, т.е. более чем полтысячелетия спустя.) В нем творил великий Галилео Галилей — один из основоположников классической науки, естествознания и философии Нового времени. Но нам тут не повезло, мы опоздали совсем немного, однако университет уже оказался закрытым для посещения, поскольку это было еще отпускное время. Так что пришлось удовольствоваться лишь тем, что походили по университетским дворикам, но все равно переживания и впечатления были очень глубокими.

Что касается Вероны, которую называют «Вратами Италии», — это один из наиболее старинных и прекрасных ее городов. Она привлекла наше внимание, конечно же, прежде всего как названная родина Ромео и Джульетты, чья любовь была воспета В. Шекспиром. Тоже очень приятно было побродить по ее улочкам, послушать игру аккордеониста и поддержать его, причем он тут же переключился на знакомые россиянам мелодии, сфотографироваться рядом с карабинерами и ознакомиться с другими достопримечательностями.

Переночевали уже в отеле под Миланом (к этому я еще вернусь), втором после Рима по численности населения городе Италии, крупном промышленном, финансовом, издательском и культурном центре этой страны. В нем днем мы совершили по нему автобусно-пешую экскурсию, во время которой наш гид рассказала о древней (с середины I тысячелетия до н.э.) и современной истории Милана, и его богатейшем искусстве. В свободное время посидели недолго у фонтана, а затем, дождавшись, когда настанет время для бесплатного посещения пенсионерами галереи, посетили ее залы с интереснейшими экспонатами от древних времен и до наших дней. А вот в знаменитом оперном театре Ла-Скала нам побывать не удалось, он предстал перед нами лишь в своем внешнем виде и, как мне описали, более чем скромным. И все же о Милане в целом у нас остались очень приятные воспоминания.

Очередным пунктом нашего вояжа была Генуя, тоже довольно крупный в промышленном, торговом и культурном отношении итальянский город, возникший на месте древнего поселения лигуров. Он является родиной Христофора Колумба, но имя великого генуэзца, открывшего Америку, и связанных с ним достопримечательностях во время экскурсии, к сожалению, как-то не прозвучало. Впрочем, это же можно сказать и о другом выдающемся сыне Генуи — великом скрипаче Никколо Паганини. Речь больше шла о правителях и храмах. И все же, когда мы ходили с гидом по этим узким и подчас довольно крутым улочкам, и она рассказывала о тех знаменитых личностях, кто здесь тоже когда-то ходил, а их было немало, невольно приобщало нас во времени к этим событиям, вызывая глубокие переживания. Есть в Генуе знаменитый аквариум, однако в нем никому из нас не довелось побывать, поскольку было дороговато, да и уже начинался наш обычный цейтнот.

По дороге в Пизу нам наконец-то удалось осуществить заветное желание — поплавать в Средиземном море, точнее — в Лигурийском, одном из его акваторий. Но была волна, берег — сплошная галька и большие камни, так что было небезопасно, да и все время боялся, что собьет темные очки (все было на ходу и я не подготовился должным образом). К тому же место было выбрано неудачно. Оно, как выяснилось, принадлежало какому-то клубу и охранники начали нас активно вылавливать и выдворять за его пределы. Но все равно все были довольны и веселы.

В самой же Пизе всех нас, естественно, в первую очередь влекла к себе всем хорошо известная Падающая башня, сооружение которой началось в 1173 году.

Многим из нас хотелось подняться по ее винтовой лестнице в 294 ступеньки. Однако, ко всеобщему разочарованию, от этой затеи пришлось отказаться, поскольку очередь за билетами была на несколько часов вперед, а нам уже надо было садиться в автобус. Пришлось ограничиться лишь фотографированием на ее фоне. Достопримечательностью этого города является также знаменитый Пизанский университет, основанный в 1343 году, в котором учился Г. Галилей. На этот раз экскурсии не было, и мы, побродив по округе, поехали дальше.

На следующий день наш путь лежал во Флоренцию — еще один город-музей. Он стоит на реке Арно в ста километрах от моря. До него, понятно, далековато, но флорентийцы именно туда ездят отдыхать. Наш путь туда не лежал, а вот покупаться в Арно тоже хотелось бы. Однако гид нас предупредила, что хотя пляж недавно открыли и люди там загорают, купаться в реке строго запрещено из-за плохой экологии. Флорентийский университет основан в 1321 году. В городе есть консерватория, Академия художеств, Тосканская академия наук и литературы, старейший в Европе Ботанический сад, заложенный еще в 1545 году, Астрофизическая обсерватория, множество музеев и, конечно же, католических храмов. Экскурсия была в основном по историческому центру Флоренции, очень ограниченному в пространстве, но тоже очень интересная и содержательная. И вновь на каждом шагу звучали имена знаменитых флорентийцев — выдающихся деятелей политики и культуры.

Но какими бы увлекательными не были экскурсии по предыдущим городам-музеям, Рим есть Рим — древнейшая столица Италии с богатейшей историей и памятниками культуры. В нем мы пробыли два дня. В первый была экскурсия по самому городу. Началась она с легенды об его основании в 754 году до н.э. Согласно ей, основателями Рима стали братья-близнецы Ромул и Рем, будто бы вскормленные волчицей. И то ли сказалось это обстоятельство, но впоследствии, как повествует та же легенда, Ромул в пьяной драке убил Рема. Невольно вспоминается, что, согласно Библии, первое братоубийство совершилось уже в первой божественной семье, когда внук божий Каин, сын Адама и Евы, убил их сына Авеля. В общем, как-то неприглядно начиналась, по этим приданиям, и вся человеческая история, и история Рима.

Впрочем, и его последующая история, пожалуй, отнюдь не стала привлекательней. Она представляется перманентной чередой войн, кровопролитной борьбой за власть и т.п., хотя, конечно, не только это. Приходившие к власти победители старались, как правило, практически полностью уничтожить следы своих противников. Однако впоследствии сложилась более «экономная» традиция, когда, например, вместо того, чтобы полностью уничтожить, скажем, статую того или иного правителя, просто голову прежнего повелителя стали менять на голову нового, пришедшего к власти.

Но, естественно, одной из самых главных достопримечательностей Рима, «величайших чудес римской цивилизации», является Колизей.

Его эллипсоидное основание было длиной 527 м, высота — более 50-ти, зрителей в нем могло поместиться более 50 тыс. человек. Любопытна история названия этого грандиозного сооружения, которое строилось восемь лет (72—80 гг. н.э). Незадолго до этого император Нерон повелел воздвигнуть на берегу озера свою 35-метровую статую, которая была покрыта золотом. Она получила название «Колосс». Император Веспасиан Флавий осушил это озеро и на этом месте возвел «Амфитеатр Флавия» (именно таково официальное название этого сооружения), предназначенное, в частности и главным образом для гладиаторских боев. Когда люди собирались его посетить, они говорили: «Пойдем к Колоссу (Колоссеуму)!». Отсюда и — «Колизей». После двух землетрясений в V в. и запрещения сначала гладиаторских боев, т.е. убивать людей, а затем и зверей, для Колизея наступил период запустения и упадка. Позже он превратился в кладбище и крепость, а когда случилось 7-бальное землетрясение в 1349 году, он окончательно разрушился и стал служить строительным материалом для других сооружений.

Нельзя не упомянуть и о такой древней достопримечательности Рима, как Пантеон — место, посвященное всем богам. Он является единственным архитектурным памятником классического периода, который сохранился в Риме с I века до наших дней во всей своей целостности. Его возвели в виде ротонды при императоре Адриане, повелевшем собрать в нем изваяния всех богов, которым поклонялись народы Римской империи. Однако главная цель этой акции — объединить их и тем саамы сохранить единство государства — не была достигнута. Для этого нужна была другая идеология, иная, надплеменная, наднациональная, мировая религия, какой и стало христианство. Так было и у нас на Руси — сначала создание пантеона языческих богов, а затем ее крещение. Остается добавить, что в начале VII века папа римский Бонифаций IV превратил этот языческий храм в христианскую церковь, перенеся в него из катакомб останки многих христианских мучеников.

В свободное время мы поднялись на Капитолийский холм, сфотографировались около памятника волчице, кормящей близнецов, жена сделала с обзорной площадки несколько панорамных фотоснимков Рима (правда, когда мы перешли там же на другое место, охранник почему-то запретил нам это делать), потом, на память, «заморили (вернее — обманули) червячка» в местном кафе. А вот посетить Капитолийский музей, где хранится оригинал упомянутого памятника, тоже не удалось, поскольку он был закрыт на ремонт. Затем мы вернулись к автобусу на римском метро, которое, что называется, не чета отечественному. Кстати сказать, и здесь не раз, и многих других местах нередко слышится русская речь и люди сразу тянутся друг к другу, желая пообщаться, чем-то помочь, и это не только русские из разных регионов России, но и украинцы, белорусы, молдаване и многие другие. И это всегда было очень приятно.

Во второй день в Риме мы посетили город-государство Ватикан — постоянную резиденцию папы римского, главы католической церкви и этого государства, расположенного на территории Рима на холме Монте-Ватикано. Площадь его — 0,44 кв. км, постоянное население — 1000 человек, но подданство имеют только 400.

Очередь была длиннющая, но с открытием доступа для посещения она стала продвигаться довольно быстро. Время прошло, в общем-то, незаметно, еще и потому, что ждали недолго, да и экскурсовод загодя начала свой рассказ. Связь с гидом, как и накануне (правда, с другим), поддерживалась через прослушивающее устройство с наушником. Это очень удобно, но, все равно, и в таких случаях надо стараться находиться рядом с гидом (хотя добиться этого очень трудно), чтобы и вопрос можно было задать, и связь была бы устойчивей.

Первое, внешнее, впечатление от Ватикана, когда еще накануне мы проходили мимо него, было, надо сказать, мало благоприятным. Он обнесен высоченной стеной, как бы символично отгораживающей его от остального мира. Да и вообще поражает степень обеспечения безопасности Ватикана (но это и понятно, ведь в свое время было совершено покушение на Иоанна Павла II, да и в адрес Бенедикта XVI раздавалось уже немало угроз). Как бы там ни было, кругом полно охранников, к тому же оснащенных новейшими средствами контроля за посетителями. При просвечивании наших вещей одному из них что-то не понравилось, однако, после некоторого недоуменного препирательства, он махнул рукой и мы прошли (но все равно было как-то неприятно). Как раз в это время самого папы в Ватикане не было, он пребывал в находящейся неподалеку летней резиденции (связь с ней им поддерживается на вертолете), о чем свидетельствовали приспущенный его штандарт, закрытые ставнями некоторые окна и т.п.

Экскурсия по Ватикану, как и все другие, была долгой и интересной. Мы прошли по многочисленным огромным залам на нескольких этажах (там даже есть эскалатор). Так что о ней можно было бы тоже рассказывать и долго, и интересно. Но здесь придется упомянуть только о Сикстинской капелле (XV в.), построенной по заказу римского папы Сикста IV. В начале XVI века ее потолок площадью порядка 800 кв. м украшал своими фресками великий Микеланджело (стены ранее были расписаны другими). Не могу, к сожалению, поделиться своими визуальными восприятиями этого шедевра, поэтому выскажу только свое некоторое удивление тем, что многие из этих фресок оказались весьма фривольными (сказывались новые веяния эпохи Возрождения). Это даже вызвало требование ряда кардиналов запретить их демонстрацию. Однако шедевр этот остался неколебимым в своей жизненной реальности, вот только сам художник из-за неудобной позы во время длительной работы приобрел заметную скособоченность.

В Риме, наряду с прочим, меня ожидала и досадная неудача. Мне очень хотелось лично познакомиться с итальянским профессором Северино Антинори  — директором Римского института репродукции человека. Он занимается, в частности решением проблемы клонирования человека, которая и меня крайне интересует, и резко критикует позицию Ватикана за негативное отношение к этой проблеме католической церкви (кстати сказать, мало чем отличающейся от позиции РПЦ и других конфессий). Как раз незадолго до отъезда я получил по Интернету информацию, что его клиника находится близ собора св. Петра, который мы должны были посетить. И вот после того, как мы, действительно, побывали в этом соборе (кстати, в нем тоже есть часть руин Колизея) и экскурсия закончилась, я попросил помощника нашего гида, который раздавал и собирал прослушивающие устройства, помочь мне найти этого известного ученого. Он согласился, поскольку у него было несколько часов свободного времени.

Это был молодой человек русского происхождения по имени Максим, но уже давно живущий в Италии и хорошо знающий оба языка. Каково же было мое разочарование, когда, довольно быстро придя по адресу, узнали, что профессор переехал. Мы около часа пытались выяснить его новый адрес и телефоны. Все это время Максим удивлялся себе: и что это он сегодня такой добрый, с чего бы им овладела такая доброта? Однако, когда номера телефонов мы все-таки добыли, по одному из которых шли длинные гудки, а по другому  — короткие, он, так и не дождавшись соединения, все-таки ушел.. Этим все и закончилось. Именно в таких случаях особенно чувствуешь и понимаешь, как важно знать другие языки, кроме родного.

После Рима мы направились в Помпеи — город на берегу Неаполитанского залива. Но нас интересовали не современные, а древние Помпеи, точнее — место их раскопок. Это самый большой музей Италии под открытым небом. Здесь сохранились следы страшной катастрофы, которая постигла жителей этого древнего города. Он находился на склоне вулкана Везувий, который считался потухшим, поскольку его извержений не наблюдали полторы тысячи лет. Поэтому помпейцы не придали должного значения опасным проявлениям проснувшегося вулкана. Трагедия разразилась 24 августа 79-го года, когда Везувий выбросил раскаленный поток легкой пемзы, стекавшей со скоростью 200 км в час. Он накрыл весь город, и уже никто не мог спастись. Температура этой лавы была столь огромной, что мозги вскипали и взрывали черепа. Момент был упущен, и теперь уже никто не уцелел.

Мы ходили с гидом по этим руинам как по реальному кладбищу, остро переживая случившееся, казалось даже, что пахнет пеплом. Мы посетили дома, в которых лежали заизвестковавшиеся трупы в позах, в которых их застала смерть. И все это были установленные личности. Гид очень образно и эмоционально нарисовала картину страшной трагедии, которая постигла древних помпейцев, ознакомила нас с некоторыми сторонами их быта, в частности с банями (как оказалось, бассейны с холодной водой были только для мужчин), торговыми рядами и многим другим. Эта экскурсия оставила неизгладимые впечатления и воспоминания.

До Неаполя (Нового города), очередного пункта нашего турне, — важнейшего экономического и культурного центра на Юге Италии с населением более миллиона человек, который находится у подножия Везувия, — было уже недалеко. Экскурсия была тоже интересной, но недолгой. Было уже довольно поздно. И нам удалось посетить только одну галерею из многих, не говоря уже о множестве других достопримечательностей Неаполя. Но нельзя не упомянуть о школе гладиаторов (от лат. гладиус — меч) в Кумах, в которой одно время учился знаменитый Спартак — предводитель самого значительного восстания рабов в античном мире, Неаполитанском университете, основанном еще в 1224 году, стадионе Сан-Пауло (св. Павла), на котором в составе футбольной команды Наполи играл знаменитый аргентинец Диего Марадона, и, пожалуй, еще о том, что такая чудесная песня, как «Санта Лючия» (название улицы и морской бухты) — это, оказывается, ностальгическая песня итальянских эмигрантов, тосковавших о покинутом (как правило, из-за всегда большой безработицы) родном Неаполе. Очень жаль, конечно, что мы там так мало были, но мы в нем все-таки были.

Но, пожалуй, особенно дивное впечатление на всех произвел известный остров Капри в Тирренском море. Его площадь всего 10,4 кв. км, высота — 589 м. Переночевав под Сорренто, мы, уже вместе с гидом, подъехали к берегу и по ужасно крутой и длинной лестнице спустились к морю, где нас ждал катамаран, на котором за 20 минут добрались до острова. На фуникулере поднялись на смотровую площадку, где и началась экскурсия. Перепады высот были довольно значительны, так что пришлось попыхтеть (возраст тут особенно сказывался), но мы все-таки нигде и ни от кого не отстали.

На острове тоже очень много достопримечательностей, начиная от античности и до наших дней. Нам Капри известен прежде всего тем, что на нем несколько лет жил А.М. Горький, что засвидетельствовано мемориальной доской (он лечился там от туберкулеза, но оказалось, что очень влажный климат этому не способствует). Его дважды посещал В.И. Ленин, чему посвящен барельеф (правда, как рассказывали, искажающий внешность, видимо, какой-то модернистский). Нам показывали также «Дом Богданова» (А.А. Малиновского), одного из руководителей Каприйской партийной школы, оппозиционной большевикам-ленинцам, которая находилась в то время там же. Но теперь время других «героев», и нам рассказали, что Роман Абрамович вознамерился приобрести там виллу, но пока не сошелся в цене (величина ее, и в самом деле, баснословная).

Но меня особенно поразило то обстоятельство, что на этом маленьком островке, как оказалось, существует два города — Анакапри (Верхний город) и собственно Капри. Еще удивительнее то, что их жители умудрились непримиримо враждовать между собой, в частности анакаприйки не желают выходить замуж за каприйцев. Было немало и другой любопытной информации. Но все когда-нибудь заканчивается. Закончилась и экскурсия еще одной попыткой поплавать в Средиземном море (точнее — в Тирренском). Однако и берег, и дно снова оказались галечными с там и сям попадающимися на пути валунами, заросшими водорослями и мхом. Ноги все время проваливаются в гальку, положение тела создается неустойчивое, под напором волн то и дело падаешь. В общем, поплавать толком так и не удалось, но настоящую «морскую ванну» все же приняли с огромным удовольствием. Взбодренные таким образом мы снова на катамаране, но уже на другом, за 50 минут добрались до Неаполя, а оттуда совершили 600-километровый автобусный «бросок» через Апеннины (иногда даже уши закладывало) до Чезенатико под Римини на Адриатике, в отеле которого мы остановились на три ночи.

В первый день мы совершили поездку в республику Сан-Марино. Это —«самое маленькое и древнее независимое государство в мире». Согласно преданию, еще в IV веке Марино, каменотес по профессии, будучи христианином, из-за преследований приверженцев этой новой религии бежал на гору Монте Титано. Ее владелица Донна Феличиссима, тоже обращенная в христианскую веру, передала эту гору ему в дар за помощь в лечении сына. На ней-то Марино, еще при жизни причисленный к лику святых, вместе с несколькими своими единоверцами образовал христианскую общину. Она и послужила началом истории нового независимого государства. Сегодня его территория  — 61 кв. км, население — 26 тыс. человек и всего одна улица. Оно управляется по полгода двумя капитанами-регентами. В этом-то государстве, в соответствии с программой, мы приняли участие в дегустации итальянских вин и коньяков и приобрели соответствующие сувениры. После этого, как и на Капри, «попыхтели» из-за перепада высот, переходя от одной достопримечательности к другой, в основном — от храма к храму. Но главное — это, по общему признанию, захватывающая дух панорама, открывающаяся с вершины горы. Но, как ни грустно, она тоже была не для меня.

Утром 25-го августа, в последний день нашего пребывания в Италии, мы, на этот раз по-настоящему покупались в Адриатическом море — песчаными были и берег, и дно, и волны небольшими. Правда, заливчик был мелковат, но поплавать можно было от души. После этого мы поехали в Урбино — на родину Рафаэля. Это средневековый городок, в котором сохранился дом великого итальянского живописца и архитектора, есть посвященные ему памятник и музей. С чувством живого соприкосновения с его жизнью мы бродили по крутым улочкам этого города, где когда-то ходил и он. А вечером был общий сбор группы. На нем каждому из нас было вручено свидетельство Российского философского общества об участии в научной и культурно-исторической акции «Из «Третьего Рима» в Первый Рим», и дружеский фуршет.

На следующий день с раннего утра мы совершили 14-часовой 900-километровый (всего же проехали около 4 тыс.км) переезд в отель на территории Венгрии. Но тяготы пути не были особенно заметны, поскольку делали остановки, на откидном сиденье можно было немного отдохнуть, во время движения показывали видеофильмы. Переночевав там и еще раз посетив Будапешт, наша туристическая группа поездом вернулась в Москву. На последнем этапе нашего путешествия все уже было знакомо (правда, в коридоре нашего вагона пол в двух местах оказался провалившимся) и никаких особых происшествий, которые могли бы представить интерес для читателя, не произошло.

Постскриптум. Конечно, нам с самими итальянцами приходилось общаться не так уж часто и долго. Но, тем не менее, они произвели на нас очень приятное впечатление своей живостью, гостеприимством, предупредительностью и отзывчивостью. А вот итальянский сервис отнюдь не впечатлил. Когда, например, мы остановились в отеле под Миланом, замок в наш номер не «захотел» открываться магнитной карточкой. После безрезультатных коллективных усилий пришлось призвать служащего отеля. Поковырявшись в замке, он его окончательно сломал, объявил: ремонто! — и преспокойно удалился. Так нам и пришлось ночевать с незапертой, а лишь забаррикадированной дверью. Ни в одном отеле, в которых мы останавливались, не было буфетов, не в чем было вскипятить воду, тем более что-то сварить, поэтому в такой ситуации хорошо иметь с собой кипятильник. Завтрак был исключительно привозным, довольно скудным и обычно весьма холодным (никаких овощей и фруктов, хлопья с молоком, если успеешь и достанется — немного ветчины и сыра, стакан сока), относительно горячим мог быть только капучино (кофе со сливками). Иногда не было горячей воды, а электрическое напряжение в определенное время бывало слишком слабым (видимо, ради экономии), да и многое другое было отнюдь не на высоте. Затруднительно было приобрести некоторые продукты (крупы, консервы, творог, яйца и т.п.). В изобилии была только пицца. Как-то неосторожно взяли порцию вареной картошки с луком и маслом (уж очень соскучились). И тут выяснилось, что стоит она 12 евро, т.е. на наши рубли — 420! Правда, порции довольно большие, и мы обычно брали одну (и ту же пиццу) на двоих. Вообще, имеет смысл зарабатывать там, а тратить у себя, но не наоборот. И сами итальянцы сетуют на то, что с введением евро жизнь ухудшилась — все подорожало, а зарплата практически осталась той же. Но вот что нельзя не отметить как положительный момент — во всех магазинах и кафе есть туалеты, причем, как правило, с отдельной специальной кабиной для инвалидов. Так что с этим проблем ни у кого и никогда не было. Вот бы и нам позаимствовать эту заботу и опыт!

Особого упоминания заслуживает очень напряженная криминальная ситуация в Италии. И это неудивительно, в стране и сегодня, в частности очень большая безработица. Нас и гиды, и не только они, постоянно предупреждали быть бдительными, следить за своими вещами. Рассказывали даже, что незадолго до нас был ограблен туристический автобус. Довольно часты случаи, когда мотоциклисты, проезжая мимо прохожих, выхватывали у них сумки. Ни с кем из нас этого не произошло, но случилось другое. Во время посещения в Падуи собора св. Антония у нас все-таки украли кошелек, правда, только с мелочью, но все равно жалко, он был подарочным. Так что кто-то молится, а кто-то… На Капри у меня подрезали ремень на сумке, она упала между нами, но мы успели ее подхватить. А вот во время завтрака в отеле, перед отъездом из Рима, у одной участницы нашей группы сумочку с документами и деньгами все же «увели». Деньги, все мы сбросившись, ей компенсировали, но документы восстановить было уже нельзя. После обращения в консульство она была вынуждена российским самолетом вернуться в Москву. Так «в нашем полку» убыло.

И, пожалуй, еще один вывод и совет. К такого рода турне надо, конечно же, основательно готовиться. Очень полезно иметь с собой два словарика, пусть и небольших, в данном случае русско-итальянский и итало-русский, разговорник, будет очень хорошо, если заранее выучить хотя бы несколько слов, выражений, возможных вопросов и ответов. Это очень облегчит и общение, и решение возникающих проблем.

Но ни омрачившие наше турне события, ни возникавшие затруднения не могли испортить общего впечатления об Италии. Живое общение с выдающимися памятниками истории и искусства античности, средневековья, эпохи Возрождения, Нового и новейшего времени, как бы личное приобщение к череде исторических эпох и жизни выдающихся личностей оставили неизгладимые воспоминания об этом философском турне. Теперь многие темы курса философии, несомненно, будут раскрываться иначе — эмоциональнее и содержательнее. К тому же в каждом городе мы покупали книги о них, путеводители, открытки, сделали много фотографий и теперь постоянно обращаемся к ним. Так что наше путешествие по прекрасной Италии продолжается.

В ГЕРОИЧЕСКОМ ВОЛГОГРАДЕ И ДРЕВНЕМ ВЛАДИМИРЕ 

 
Ушедший в историю 2007-й год принес мне и жене немало приятных впечатлений, вполне достойных, чтобы они сохранились в признательной памяти. Некоторыми из них, связанных с философским турне по Италии, я уже поделился. Такого рода материалы вызывают очевидный интерес. И это понятно, ведь у большинства из нас сегодня стали крайне ограниченными возможности куда-то поехать на сколько-нибудь значительные расстояния. И билеты, и пребывание на месте стоят сейчас очень дорого. Но как раз в 2007-м я выиграл конкурс региональных грантов, т.е. Российского гуманитарного философского фонда и правительства Челябинской области, представив проект «Философское исследование современной проблемы продления человеческой жизни и ее восстановления». Это позволило профинансировать командировки для участия в работе двух международных научных конференций — на земле героического Волгограда и древнего Владимиро-Суздальского княжества. Об этом я и хотел бы теперь рассказать.

Первая из них проходила на философском факультете Волгоградского государственного университета 28–31 мая под эгидой ЮНЕСКО (межправительственного специализированного учреждения Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры). Ее тема — «Человек в современных философских концепциях». У меня она вызвала естественный интерес, поскольку я разрабатываю концепцию практического бессмертия человека и его реального воскрешения. Поэтому доклад мой назывался — «Человек: реальность личного бессмертия и воскрешения». Его текст был опубликован в 4-м томе трудов этой конференции. Вряд ли в данном случае стоит сколько-нибудь подробно излагать содержание моего доклада и работы этого философского форума. Такого рода собрания специалистов всегда очень интересны и полезны.

Но главную свою идею я все-таки считаю необходимым высказать, чтобы было понятнее, о чем идет речь, поскольку иначе может возникнуть непонимание и разного рода недоразумения. Под практическим бессмертием надо понимать не абсолютное бессмертие, в смысле, например бессмертия души, а бессмертие относительное, т.е. принципиальную возможность обретения человеком способности оставаться молодым и жить неограниченно долго, настолько долго, чтобы можно было утверждать — он стал практически бессмертным. Вместе с тем исключительно важно подчеркнуть, что достижение такой способности не исключает в принципе возможности смерти человека по тем или иным внешним причинам или какого-то внутреннего сбоя. Это и делает актуальной задачу восстановления временно утраченной человеческой жизни, т.е. реального воскрешения человека. Иными словами, с точки зрения современной науки, смерть должна быть «попрана» не смертью, во что веруют христиане, а жизнью.

Мое глубокое и искренне убеждение состоит в том, что такие фундаментальные научные открытия самого последнего времени, как принципиальная возможность клонирования человека, расшифровка его генома, теломерная терапия, регенерация стволовых клеток, успехи крионики, нанотехнологии и некоторые другие, несмотря на многие еще нерешенные в должной мере вопросы, всю их спорность и естественные сомнения, создают вполне реальные предпосылки для решения этих грандиозных и дерзновенных проблем. Во всяком случае, уже сегодня можно и нужно приложить максимальные усилия, чтобы приблизить это время. И надо сказать, что в этой области исследований, действительно, происходит немало интересного и многообещающего.

Пребывая в Волгограде, нам очень хотелось побольше узнать об этом героическом городе и его главных достопримечательностях. Правда, возможности в этом отношении были очень ограниченными, поскольку целью командировки была не туристическая поездка, а очень напряженная работа по программе конференции — и на пленарных заседаниях, и в секциях. Тем не менее приятные впечатления начались сразу же, как только мы поселились в гостинице «Волго-Дон». Она, правда, была расположена далековато от места проведения конференции, приходилось ездить на троллейбусе и маршрутке, но гостиничный номер был очень удобным и сравнительно недорогим.

И вот когда мы поднимались в лифте на свой этаж, вдруг раздалась мелодичная музыка, которая прерывалась остановкой лифта и объявлением, на каком этаже мы находимся. Это было очень оригинально. Такого нам раньше встречать не приходилось. Не знаю, есть ли где-нибудь такое в восовских учреждениях, но если — нет, то это могло бы стать вполне уместным, очень удобным и приятным. Впрочем, как мне представляется, отнюдь не только для восовских. После того, как устроились в этой «музыкальной» гостинице, немного отдохнули с дороги, стало уже поздновато, и мы пошли прогуляться по берегу Волго-Донского канала. Это была очень приятная прогулка, но особенно удачно было то, что мы оказались там как раз в то время, когда проходило встречное шлюзование грузовых пароходов. Таким было наше первое знакомство с Волгоградом.

Этот город, поначалу как сторожевая крепость, основан был в 1589 году (на его современном месте — с 1615-го). До 1925-го — Царицын (по названию речки Царица, на татарском — Сары-су (Желтая вода), впадающей в Волгу). Под первым своим именем он стал особенно известен Царицынской обороной в годы Гражданской войны (1918–1919). В 1925 году город получил имя Сталинграда, прославившись героической Сталинградской битвой во время Великой Отечественной войны (1942–1943). В 1961 году его переименовали в Волгоград. Сегодня это крупный промышленный и культурный центр. В нем проживает сейчас уже более миллиона жителей. И город продолжает успешно развиваться.

Ознакомление с Волгоградом, вообще-то, дело далеко не простое. Он протянулся вдоль берега Волги на 80–120 км (это уж как считать)! Семь его районов из восьми выходят на берег Волги. Название района сразу же ориентирует волгоградцев о расстояниях и местоположении того или иного учреждения. Сложилось впечатление, что они живут довольно изолированно по своим районам и мало что знают о других, ведь поездки получаются дальние и стоят дорого. Но, конечно же, местные жители к этим особенным обстоятельствам как-то приспосабливаются. Но вот приезжим сориентироваться бывает довольно-таки затруднительно.

Работа конференции была очень напряженной, так что на культурную ее программу возможности и времени оставалось немного. Однако в самом начале мы совершили автобусную экскурсию по городу по дороге к памятнику-ансамблю на знаменитом Мамаевом кургане. Согласно легенде, свое название он получил по имени всем хорошо известного Мамая, темника, военачальника, в то время фактического правителя Золотой Орды, который, желая показать многочисленность и силу своих полчищ, повелел каждому воину принести горсть земли, и будто бы так вырос в степи над Волгой этот курган. Однако вопреки легенде князь Дмитрий Донской дважды побивал его войско — сначала в 1378 году на реке Вожже, а затем, два года спустя — в 1380-м, в знаменитой битве на поле Куликовом. В действительности этот курган имеет вполне природное происхождение. Во время Сталинградской битвы его официальным названием было — «Высота 102,0».

Поначалу экскурсии нам не повезло — мы, по ошибке, сели в автобус для зарубежных участников конференции, в котором экскурсовод комментировал увиденное на английском языке. Правда, кое-то из «отставших», как и мы, попытались нам переводить, но все-таки многое было упущено. Поэтому, как только подъехали к мемориалу, то сражу же поспешили присоединиться к нашей основной группе. Экскурсия была исключительно интересной, впечатление — потрясающим. Мы поднимались на курган по длинной и пологой лестнице, как казалось, по бесчисленным ступенькам. Приглушенно звучала торжественно скорбная музыка, слышался так знакомый нам еще со времен военного времени могучий голос Юрия Левитана, зачитывавшего сводки Совинформбюро, демонстрировались фронтовые хроники. Мы как будто снова оказались в том трагичном и славном времени, живо переживая страшные и героические эпизоды схватки за эту высоту, пропитанную кровью и пронзенную осколками смертоносного оружия.

Но самой величественной и грандиозной, венчающей и символизирующей этот мемориал, является скульптура Матери-Родины.

Она представляет собой сложнейшее архитектурное сооружение. Ее высота — 85 м, включая вознесенный 29-метровый меч весом 14 тонн, призывающей сынов и дочерей отчизны дать сокрушительный отпор озверелым захватчикам. Впечатления и переживания были, действительно, глубокими и незабываемыми. Правда, вызывает сожаление и огорчение, что рядом, как мне рассказали, построили православную церковь Всех Святых со сверкающими золотом куполами, которые как бы отвлекают внимание от самого мемориала, ослабляют его эмоциональное воздействие. И это мнение многих. Обратно мы возвращались опять чуть ли не через весь город.

В последний день работы конференции для ее участников была организована 3-часовая прогулка на речном катере по Волге. Настроение у меня было чудесное, ведь сам я родом с берегов этой великой русской реки, в детстве, еще до войны, каждый день видел ее почти безбрежную ширь. Когда-то в такое же время я был на конференции в Нижнем Новгороде, и тогда мне посчастливилось, хотя и совсем немножко, поплавать в ее родных водах. Лелеял такую мечту и на этот раз. Но температура воды, как сообщили в прогнозе погоды, была значительно ниже, и я, как ни жаль, решил не рисковать, да и подходы к реке были очень неудобными, так что мне даже «ладони в воду опустить» не удалось. Что ж, снова приходится уповать на лучшее и более удачливое будущее. Не все сразу!

Насыщенным впечатлениями оказался и день отъезда, благо поезд отправлялся вечером. Нашей главной целью, естественно, было посещение Государственного музея-панорамы «Сталинградская битва», предшественником которого являлся Музей обороны, основанный еще в 1936 году. Сегодняшняя художественная панорама «Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом» была открыта в 1982 году. Она является самой крупной живописной картиной в России — 2000 кв. м. расписанной поверхности и 1000 кв. м. пластического рельефа. Эту экспозицию дополняют полководческая галерея и четыре диорамы, а на подходе к Панораме под открытым небом широко представлена военная техника, относящаяся ко времени этого грандиозного сражения. Здесь особенно наглядно и убедительно начинаешь представлять себе всю его масштабность и историческое значение.

Но тут как раз мы узнали, что на Мамаевом кургане есть еще Музей И.В. Сталина, о котором нам во время экскурсии ничего не было сказано. Было решено снова съездить туда, тем более что это оказалось не очень далеко. Нам показали, как пройти до подземки, так сказать, волгоградского метро, которое оказалось небольшим трамвайчиком. Картинка была столь неожиданной и оригинальной, что и меня, и особенно жену это очень развеселило. Доехав до Мамаева кургана, снова поднялись на него и, хотя не сразу, но нашли то, ради чего сюда приехали. Это оказался частный мемориальный комплекс. Он состоял из гостиницы «Сталинград», с довольно-таки дорогими номерами, кафе «Блиндаж», с постоянно звучащими песнями фронтовых лет, в котором я все же отведал порцию пельменей, хотя тоже очень дорогую, и музея Сталина, в котором, «как живая», стоит его восковая фигура. Посетителей в последнем не было и экскурсовод, не спеша, рассказала нам много нового и интересного. Жена сделала несколько фотоснимков, но они, к сожалению, оказались испорченными, по какой-то непонятной причине, судя по всему, засветились. Но мы все равно остались довольны этой поездкой.

Время уже поджимало, до отправления поезда его оставалось все меньше и меньше, а ехать предстояло опять почти через весь город. Между тем городского транспорта все не было, маршрутки и такси пролетали мимо, не обращая никакого внимания на наши призывные сигналы и попытки их остановить. Наше волнение, естественно, возрастало. И тут подошел к нам волгоградец, который неподалеку довольно долго что-то копался в своей машине, наблюдая за нашими безрезультативными действиями, и предложил подвести нас. Правда, сначала пришлось заехать на вокзал, куда ему было нужно, а затем он доставил нас прямо к дверям гостиницы. (Кстати сказать, практически такой же случай произошел с нами, когда мы уже поздно вечером возвращались с прогулки по Волге, так что у нас о волгоградцах, и не только поэтому, остались самые приятные воспоминания.) Побросав вещи в рюкзаки и сумки, добрались до маршрутки и уже на ней, с краткой, но бурной перепалкой с ее владельцем-южанином, который хотел нас высадить, увидев нашу сумку с колесиками, все-таки вернулись к тому же вокзалу. В поезд сели за 15 минут до его отправления. Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается. Так завершилась наша памятная командировка в Волгоград.

А в конце сентября того же года на кафедре философии государственного педагогического университета г. Владимира состоялась Международная научная конференция по исключительно актуальной сегодня и интересной особенно для меня, теме — «Природа человека и гуманизм: антропологическое измерение техногенной цивилизации». В ее работе я также принял участие вместе с женой. Тезисы докладов были опубликованы в сборнике ко времени открытия конференции, что было очень удобно, поскольку позволяло предварительно ознакомиться с наиболее интересными ее материалами. Такая расторопность и предупредительность хозяев оказались очень кстати еще и потому, что не все из заявленных участников смогли в наши трудные времена приехать на эту конференцию.

Я выступил на ней с докладом «Модификация человека и иммортогуманизм», тезисы которого тоже были опубликованы. Речь в нем шла, в частности, о том, что данный круг проблем все более переходит сегодня в практическую плоскость их решения. Я с большим удовлетворением привел высказывание известного ученого из его интервью «Академик Владимир Фортов. НАНОтехнологиям нужны МЕГАденьги». Оно было опубликовано в 26-м номере газеты «Аргументы и факты» за 2007 год (27 июня–3 июля), т.е. это произошло уже после моей командировки в Волгоград и отправки тезисов на конференцию во Владимир. Говоря о развитии новой отрасли науки, открывающихся в связи с этим возможностях и перспективах, В. Фортов, в частности, отметил: «Выращивание тканей и органов. Оживление замороженных ранее людей с целью их лечения, продления жизни. Фактически достижение бессмертия». Я, честно говоря, и сам после этого стал по-иному, с бОльшим доверием, относиться к возможностям крионики. А совсем недавно, в октябре, было объявлено о присуждении Нобелевской премии троим ученым как раз за исследования в области стволовых клеток. Так что научный поиск в области этих исследований успешно продолжается.

Конференция была интересной и полезной, как всегда, установились новые творческие контакты, состоялся дружеский фуршет. А на следующий день начались экскурсии по Владимиру и Суздалю. Вернее, можно сказать, они начались сразу, по приезду. Нам сказали, что от вокзала надо ехать до остановки Золотые ворота. И уже от одного этого названия как-то повеяло древней Русью, деяниями наших далеких предков.

Золотые ворота были сооружены древними мастерами из белого камня в 1158–1164 годах и первоначально сочетали в себе мощную крепостную башню с торжественным въездом. Они были главными воротами столицы Северо-восточной Руси. Это сооружение имело также назначение триумфальной арки, которая была расписана внутри и поднималась на высоту 14 метров. Арка защищалась массивными бревенчатыми створами, которые еще в XII столетии были украшены листами кованой золоченой меди. На ее сводах находилась боевая площадка со златоглавой надвратной Ризоположенской церковью. Под этой триумфальной аркой проезжали победоносные дружины Александра Невского, Дмитрия Донского и других знаменитых русских полководцев. Золотые ворота оказались единственно сохранившимися из всех им подобных, и теперь они внесены ЮНЕСКО в список памятников всемирного наследия. Правда, с древних времен, к сожалению, от них мало что осталось, и очень бы хотелось, чтобы нынешняя администрация города и области нашли возможность восстановить их в первозданной красе и величии.

И Владимир, областной центр на реке Клязьме, и Суздаль, теперь районный центр этой области на реке Каменка, входят в Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. Это настоящие жемчужины Золотого кольца России. Первый был основан Владимиром Мономахом еще в 1108 году, он стал столицей Владимиро-Суздальского княжества в 1157 году, т.е. всего лишь через 10 лет после первого упоминания о Москве. Второй известен еще раньше — с 1024 года, когда в нем произошло вызванное голодом антифеодальное восстание, возглавленное волхвами. Оно было подавлено Ярославом Мудрым.

Оба эти города (Суздаль одно время тоже был столицей собственного княжества), будучи значимыми культурными и религиозно-церковными центрами на Северо-Востоке Руси, сосредоточили на своих территориях множество соборов, монастырей и других памятников старины. Так, во Владимире, например, действующим является Успенский собор, главный храм этого региона, построенный по заказу князя Андрея Боголюбского в 1158–1160 годах. Он не раз горел, был разграблен во время нашествия орды, многократно перестраивался и реставрировался. В нем сохранились настенные росписи, исполненные Андреем Рублевым и Даниилом Черным в 1408 году.

А в Суздале мы слушали колокольный перезвон, который исполняет профессиональный звонарь в течении десяти минут в начале каждого часа. И музеи, музеи, музеи… Очень бы хотелось снова там побывать.

А пока в моих планах — участие в работе XXII Всемирного философского конгресса в Сеуле (Южная Корея), который должен состояться 30 июля — 5 августа 2008 года. Регистрационный взнос сделан, тезисы доклада и заявка на проведение Круглого стола «Проблемы иммортологии — науки о бессмертии» отправлены. Теперь остается ожидать результатов. Эта поездка, надо полагать, тоже принесет немало впечатлений, которыми мне захочется поделиться. Главное, чтобы все были жИвы и здорОвы, чего я всем от всей души желаю!

МОСКВА — СЕУЛ — РОССИЯ 

 
Минувший, почти двухмесячный отпуск этим летом для меня и жены оказался наполненным многими значительными событиями и незабываемыми впечатлениями. Кстати сказать, у нас, преподавателей, такой продолжительный отпуск, чему многие завидуют, от того, что все субботы, за исключением отпускного времени, рабочие, а их за год набегает более сорока. Если же еще учесть, что кроме учебной проводится, как правило, большая методическая и научная работа, в том числе и диссертационные исследования, то все другие особенности преподавательского регламента становятся более чем условными и относительными. Вот и в этот отпуск пришлось не столько отдыхать, сколько работать.

Начну с того, что первые двадцать дней отпуска мы провели, как обычно, на подмосковной летней дачке моей жены в Расторгуево по Павелецкой железной дороге. Но, естественно, кроме работы в саду, в котором надо было навести надлежащий порядок, нам пришлось заниматься и многими другими делами. Мы приняли участие в расширенном заседании Координационного совета Российского трансгуманистического движения, на котором, в частности, я рассказал о предстоящей поездке в Сеул — столицу Южной Кореи, где должен был состояться с 30 июля по 5 августа 2008 года XXII Всемирный философский конгресс, тема которого была — «Переосмысливая философию сегодня». Я не буду здесь рассказывать о трансгуманизме, поскольку с ним, если кто-то заинтересуется, можно ознакомиться на сайте www.transgumanism–russia.ru  Ездили мы также в лекторий Коломенского, во время проходившего фестиваля, чтобы и там послушать трансгуманистов.

Приезжали и к нам в Расторгуево, чтобы, в частности, взять у меня четырехчасовое интервью для издания — «Наука против старения: газета для тех, кто хочет жить». Это печатный орган общественной организации «За увеличение продолжительности жизни», председатель которой — Михаил Александрович Батин, помощник депутата Госдумы, предприниматель. С этим интервью уже теперь можно ознакомиться на сайте http://moikompas.ru./compas/vishev Было, конечно, и многое другое.

Но рассказываю я об этом времени, главным образом, как раз по причине, которая, как я считаю, имеет к нам, незрячим, прямое отношение. Трансгуманисты, желая мне как-то помочь, нашли в Интернете программу «Voice» («Голос»), получившую на западе определенное распространение и признание. Она записывается на ноутбуке, а назначение ее — помочь незрячему посредством звуковых сигналов через наушники ориентироваться в окружающей обстановке. С этим они и приехали в Расторгуево, чтобы научить меня, хотя бы в самом первом приближении, начать осваивать данную программу, чем я и успел позаниматься некоторое время. Успехами, к сожалению, пока похвастаться не могу, но, как мне кажется, определенный резон в ней есть, и потому она заслуживает нашего внимания и интереса, особенно при должной ее доводке. А совсем недавно трансгуманисты позвонили мне и сообщили, что они сейчас хотят заручиться поддержкой одного общественного фонда для распространения этой программы, и взяли мой почтовый адрес, чтобы включить в список желающих ею воспользоваться. Так что, надеюсь, это, так сказать, мероприятие будет иметь продолжение и увеличит наши возможности в пространственной ориентации, особенно в тех или иных конкретных ситуациях.

Но, что бы и как бы там ни было, пришло время лететь в Сеул. Признаюсь, я не люблю летать на самолетах, мною овладевает неприятное чувство какой-то беспомощности и обреченности, когда от тебя самого уже как бы ничего не зависит. Доехав на новой электричке до аэропорта Шереметьево-2, откуда мы должны были лететь, я, сделаю еще одно признание, позвонил Генеральному директору фирмы КриоРус Д.А. Медведеву (Даниле Андреевичу), как раз одному из ведущих наших трансгуманистов, кандидату экономических наук, и договорился с ним, что фирма, в случае авиакатастрофы, постарается найти возможность заморозить наши останки, чтобы нас впоследствии можно было бы клонировать (тогда бы, кстати сказать, каждый из нас в таком случае получил бы в итоге возможность увидеть то, чего мы не видели, участвовать в событиях, которые теперь с нашей смертью заведомо заказаны). Для кого-то все это, возможно, звучит чуть ли не какой-то крамолой или еще чем-то хуже, но я лично отношусь к этому вполне искренне и очень серьезно. Во всяком случае, лететь после такой договоренности было уже намного спокойнее, а лететь надо было, никуда не денешься, поскольку до Сеула было довольно-таки далеко.

В составе российской философской делегации мы вылетели поздним вечером 27-го июля. Полет продолжался более восьми часов без промежуточных посадок. Летели на ИЛ-96, самолет вроде бы считается неплохим, однако уже с самого начала особой комфортности не чувствовалось, а когда, примерно где-то в середине пути, объявили, что мы входим в зону турбулентного движения атмосферы, вот тут-то и началось. Самолет бросало по всем измерениям, его трясло то мелкой дрожью, то крупной. Оставалось только диву даваться, как в нем ничего не сместится, не оторвется и вообще не рассыпится. Такое было впечатление, будто едем на телеге по проселку. Но все оказалось сработанным добротно, пилотирование было мастерским, так что все обошлось, и мы благополучно приземлились в столице Республики Корея. Когда мы выходили из самолета, я спросил: «И часто у Вас бывают такие «турбуленции»?» Мне ответили: «Когда бывает плохая погода». Так что нам с ней, так сказать, просто не повезло. Но, конечно же, не повезло относительно, потому что, когда я рассказал бывалым коллегам о своих впечатлениях, они меня «утешили»: «Ну что ты! Бывает и хуже!» И можно себе представить, как бывает здорово, если полет, покрывающий огромные расстояния, проходит спокойно. В Сеул мы прилетели рано утром, так, что называется, ни на минутку не сомкнув глаз, но, правда, и поужинав, и позавтракав в самолете.

Выйдя из него, мы сразу попали в настоящую «парилку» — жара и влажность. На сеульских улицах она сопровождала нас во все время пребывания в южно-корейской столице. Очень непривычный для нас и изнуряющий климат. А в помещении со всех сторон дуют кондиционеры. Практически все, так или иначе, перебаливали.

Международный аэропорт Сеула огромен. Это целый комплекс, созданный по последнему слову науки и техники. Он сдан в эксплуатацию совсем недавно и производит очень сильное впечатление. Нас всех не зря постоянно предупреждали, чтобы никто не отставал, а то тут легко затеряться. Именно здесь мы впервые прокатились по движущейся дорожке — оригинальное сооружение, которое создает приятное впечатление.

Получив багаж, сели в поданные автобусы и поехали в отведенные для нас гостиницы. Мы остановились в двухместном номере пятизвездного отеля «Гангнам». Кстати сказать, в нем тоже был специальный лифт для инвалидов-колясочников, но которым могли пользоваться и все остальные. Окна не открывали из-за уличной духоты, но спасал кондиционер. Удобства в номере, в общем-то, обычные. Главная достопримечательность в нем — стульчак с электронным подогревом. Не знаю, насколько это нужно корейцам, но нам бы такое удобство явно было бы кстати. Во всяком случае, многим захотелось заиметь такой.

После бессонной ночи, довольно длительного обустройства в гостинице, осталось наскоро перекусить и как можно скорее лечь отдохнуть. Так вот и прошел  первый день в Сеуле. А на следующий день была довольно длительная и утомительная, семичасовая, но не очень удачная автобусная экскурсия по городу. Был вторник, а в этот день как раз был выходной во многих императорских дворцах и музеях, других достопримечательностях Сеула. Вот и ездили больше от одной к другой. Так что чаще всего с ними приходилось знакомиться чисто внешне. Но все-таки побывали у прекрасного фонтана «Счастье» и в некоторых других памятных местах. Очень плохо и то, что, в отличие, например от Италии, там нет никакой литературы на русском языке ни о городе, ни о стране. Да и названия непривычные, незапоминающиеся. Несколько скрашивали ситуацию гиды, но в далеко недостаточной степени, да и проверить их информацию оказалось делом более чем затруднительным.

Они рассказывали, например, что для основной массы корейцев существуют только две нации — китайцы, а все остальные — монголы. Корейские мужчины все обрезаны, но не по вероучительным, а чисто гигиеническим соображениям. Традиционно именно мужчина является главой семьи. Им все лучшее и в первую очередь, скажем, рыбью тушку, тогда как женщинам и детям головы и хвостики. Женщин не берут на собрания, ибо это считается мужским делом. Между тем их численно меньше, чем мужчин, и этот дефицит часто восполняется кореянками-иностранками. Так, наши оба замужние гиды были родом из Узбекистана. Корейская пища очень остро приправлена. Мы как-то купили готовые сосиски, но есть их было просто нельзя — перехватывало горло, приходилось их вымачивать и принимать другие меры. Во время этой экскурсии мы наблюдали и сфотографировали студенческий митинг, который, как сказали, направлен против реформы образования, ведущей к его удорожанию и т.п. В современном южно-корейском обществе существует определенная напряженность и в связи с тем, что около шестидесяти процентов корейцев — буддисты, тогда как президент — христианин.

Столица Южной Кореи — вполне современный мегаполис. Кругом бетон, стекло, небоскребы, сверкающая реклама и т.п. Сеул даже называют «Нью-Йорком на Востоке». Из 49 млн человек населения Южной Кореи около половины живет именно в нем, точнее — работает, а жить стараются вне его, где-нибудь поблизости. Это крупный центр промышленного производства и культуры. В нем, как ни странно для нас, нет улиц — обозначается только район и номер дома. Однажды мы все-таки заблудились. Вроде бы отошли от гостиницы чуть-чуть, но потОм начали плутать и никак не могли вернуться в нее. Нам помогли прохожие, как ни странно, не знавшие, где эта гостиница, и потому консультируясь и ориентируясь исключительно по мобильнику. Вообще, корейцы, надо сказать, производят приятное впечатление своей приветливостью и предупредительностью.

Вокруг снуют мотоциклисты, похоже, без всяких правил — это главное массовое транспортное средство доставки товаров и продуктов. Если, например, пиццу не успели доставить за полчаса, то обязаны отдать ее бесплатно. Мы, было, попытались прогуляться вечером около гостиницы, но, вздрогнув несколько раз от невесть откуда взявшихся мотоциклистов, отказались от этой затеи. Мне кажется, незрячим корейцам очень трудно ориентироваться в таком городе. Вместе с тем мне показалось более рациональным, чем у нас, правило, согласно которому пешеходы должны довольно долго ждать разрешающего сигнала светофора, чтобы, собравшись в какую-то группу, быстро перейти улицу и снова освободить дорогу для транспорта. Примечательно, что город очень чистый; каждый кореец, как говорили, имеет при себе пакет, чтобы, в случае необходимости, подобрать мусор.

Надо заметить, что не очень удобным и дорогим был путь от гостиницы до Сеульского национального университета, где проходил философский конгресс. Если воспользоваться такси, то это — 12 тысяч вонов, что было равнозначно 12 долларам (недавно услышал по радио сообщение, что в условиях сегодняшнего мирового финансового кризиса доллар в Корее стоит уже почти полторы тысячи вонов). Или надо было сначала с полчаса пешком идти по жаре, а потом на метро. В нем, кстати, намного тише, чем, скажем, в московском. Разные направления имеют свой опознавательный цвет (мы ехали по зеленой линии), что помогает в ориентировке. Способствует ей и нумерация станций. Мы, например, ездили с 222-й до 228-й. А затем еще на автобусе несколько остановок до университета. Именно на его территории особенно впечатляющим и надоедливым был стрекот цикад, удивительно синхронно начинающих и обрывающих его.

Надо сказать, что работа конгресса началась с неприятной неожиданности  — у его Оргкомитета не хватило денег для перевода на ряд конгрессовских языков, в том числе на русский, поскольку было принято решение переводить пленарные выступления и доклады на корейский и китайский языки, которые конгрессовскими не являлись. Так что открытие и закрытие форума, ряд первых докладов стали для многих, в том числе и для нас, терра инкогнито. Правда, руководство нашей делегации предприняло ряд мер, чтобы исправить такое положение, но полностью добиться этого так и не удалось. Так было не раз и впоследствии.

Мы пошли, например, послушать наших трех философов-академиков. Но для них оказалось важнее, чтобы их поняли зарубежные коллеги, а не свои, потому выступления прозвучали опять-таки на английском, и без перевода, поскольку иначе пришлось бы существенно сокращать объем своих выступлений. Как бы там ни было, но этим многие были очень недовольны и даже возмущены. На этом всемирном конгрессе я особенно сильно прочувствовал, как необходимо сегодня знать английский, чтобы находиться в поле информации. К чести наших ведущих философов, многие из них хорошо владеют им. Несомненно, теперь нельзя учить английский только ради сдачи какого-нибудь экзамена, сейчас им надо очень хорошо владеть, этого требует и Интернет.

Тема конгресса, как я уже упоминал, была многообещающей — «Переосмысливая философию сегодня». Философский конгресс всемирного масштаба именно в Азии проходил впервые (XXI ВФК в Стамбуле был как бы переходным в этом отношении). Поэтому главный акцент был сделан на проблеме соотношения и взаимоотношения философии Востока и Запада. Их особенность выражалась в формуле — «западная философия учит, как жить, а восточная — для чего жить». Но общий вывод сводился к тому, что философия едина, и потому неправомерно ее разделять на западную и восточную. Однако осуществить сколько-нибудь значимые прорывы в развитии современной философской мысли, как мне представляется, в конечном счете, не удалось. Все свелось главным образом к каким-то уточнениям или дополнениям, но, пожалуй, не более того.

Что касается лично меня, то самыми памятными и значительными событиями конгресса стали мой доклад и проведенный мною же «круглый стол». Тема доклада, с которым я выступил на секции «Философская антропология»,  — «Достижение практического бессмертия человека и его реального воскрешения как базисная ценность современной цивилизации», несомненно, непосредственно отвечала теме конгресса. Действительно, современная философия, традиционно основывающаяся на смертнической, как сейчас обычно говорят философы, парадигме, т.е. тесно взаимосвязанной системе убеждений и установок, должна, как я считаю, опираясь на фундаментальные достижения научно-технического прогресса (клонирование человека, регенерация стволовых клеток, успехи нанотехнологии и т.п.), все более уверенно переходить на позиции парадигмы бессмертнической, превращаться из философии смерти, как теперь, в философию бессмертия. В этой связи я особо подчеркнул, что под практическим бессмертием человека понимается не абсолютное бессмертие в его религиозно-мистическом смысле, скажем, как бессмертие души, что невозможно с научной точки зрения, а бессмертие относительное, т.е. реальная возможность достижения человеком способности, оставаясь молодым, жить неограниченно долго — стать практически бессмертным. Такое понятие наиболее точно подчеркивает мировоззренческую альтернативность научного подхода к решению данной проблемы разного рода религиозным верованиям о загробной жизни. Этот доклад был встречен с интересом и вызвал оживленную дискуссию.

Вторым событием стал Круглый стол «Проблемы иммортологии — науки о бессмертии», тема которого также непосредственно отвечала конгрессовской. Организованная мною заранее заявка на его проведение была принята Оргкомитетом мирового форума философов, включена  в программу конгресса, а меня пригласили провести этот «круглый стол». Может быть, кому-то пригодится мой организационный опыт, который в данном случае состоял в том, что с помощью коллег я приготовил приглашение для участия в нем на корейском, английском и русском языках. В приглашении было указано, что заседание будет проходить на русском и английском языках. В итоге на нем смогли присутствовать представители Кореи, Франции, Японии и других стран. В проведении «круглого стола», как и в Стамбуле, неоценимую помощь мне оказал Николай Иванович Бирюков, кандидат философских наук, доцент МГИМО, замечательный человек и переводчик.

На этом заседании, после моего вступительного слова, в котором я, в основном, говорил об истории введения понятия «иммортология», был озвучен текст доклада «Наука о бессмертии», посвященный главным образом проблемам экспериментальной иммортологии, Геннадия Дмитриевича Бердышева, доктора и биологических, и медицинских наук, профессора Киевского национального университета им. Тараса Шевченко, одного из заявителей «круглого стола». Был также озвучен интересный и ценный материал фирмы «КриоРус», который в определенном смысле и степени позволяет начать переход от теории к практике. В дискуссии приняли участие всего несколько человек, поскольку развернуть широкое обсуждение столь актуальной проблемы, к сожалению, не удалось вследствие изначального цейтнота (было отведено всего два часа). Эта тема, совершенно очевидно, должна обсуждаться на заседаниях специальной секции, а не «круглого стола». Но это уже дело будущего.

6-е августа для нашей делегации было объявлено свободным днем. Все разъехались — кто куда, так что 75-летие моей жены, пришедшегося именно на этот день, мы отметили вдвоем, еще не раз возвращаясь впоследствии уже вместе с коллегами к этому юбилею (мой такой же юбилей был отмечен еще в мае). А ранним утром 7-го наша делегация покинула Сеул и переехала на автобусах в Сокчхо. Мы успели с большим удовольствием несколько раз покупаться в теплом Японском море. Берег был песчаным, но вот дно, к сожалению, галичным. А потом загрузились на паром, идущий в Россию. Примечательно, что он был построен в Японии, приобретен Южной Кореей, шел под флагом Панамы, с китайским экипажем корейского происхождения (вот она  — глобализация). Домой, на Родину, о которой уже так соскучились, мы плыли по удивительно спокойному морю, как по озеру, а ведь там бывает и совсем по-другому. Можно сказать, нам очень повезло.

Приплыли мы в Зарубино. И вот тут мы должны были выгрузиться для таможенного досмотра со всеми вещами, а их у всех было немало, ведь обратная дорога предстояла долгой, с тем, чтобы через несколько часов снова со всеми вещами вернуться в свои же каюты. Все это выглядело как-то ужасно бюрократично, неразумно и даже бесчеловечно, уж очень было тяжело таскать вещи и вниз, и вверх, хотя нам и пытались помогать. Время до возвращения на паром всем опять захотелось использовать для того, чтобы еще раз покупаться в Японском море, хотя показалось, что здесь ему уж надо было бы называться как-то иначе, скажем, — Русско-японским.

На предоставленных автобусах мы поехали на его берег, который здесь оказался сплошь из крупной и мелкой гальки. Ноги глубоко проваливались и нередко травмировались, трудно было удержать равновесие и многие падали, до приемлемой глубины мелководье тоже было галичным, усеянном довольно колючими морскими ежами и морскими звездами. Но уж очень хотелось поплавать! Я разулся у самой воды и дальше пополз по-пластунски, чтобы уменьшить давление и выбрать лучший путь. Но впереди-то ожидала манящая возможность поплавать, а вот на обратном — раскаленная галька. В общем, удовольствие оказалось не ахти, но зато есть теперь что вспомнить. Недалеко находилась закусочная «Каравелла», и, казалось бы, ну что стоит положить какой-нибудь помост — и плавайте в удовольствие! Но почему-то до этого никому не оказалось никакого дела… Перекусив в «Каравелле», вернулись в Зарубино, погрузились снова на паром и через несколько часов, ровно в полночь, прибыли во Владивосток. А впереди нас ожидала культурно-просветительская акция «Философский поезд».

Прошло уже пять лет с тех пор, как в 2003 году была организована и успешно проведена памятная культурно-историческая акция под названием «Философский пароход». Тогда бОльшая часть нашей российской философской делегации для участия в работе XXI Всемирного форума философов совершила чудесный круиз на теплоходе «Мария Ермолова» по Черному морю из Новороссийска в Стамбул (Турция), где состоялся этот конгресс. Теплоход был нашей гостиницей, нашим родным домом, куда мы с радостью возвращались после конгрессовских заседаний. И как раз на обратном пути, во время подведения итогов работы нашей делегации на конгрессе, один из коллег предложил: «Вот хорошо было бы теперь организовать еще и акцию «Философский поезд»». Тогда оно прозвучало как бы шутливо, но оказалось кстати, мысль была высказана, идея, что называется, засела в памяти и дала плоды. Президиум Российского философского общества, прежде всего усилиями его Первого вице-президента профессора Александра Николаевича Чумакова, такую акцию сумел организовать, использовав то обстоятельство, что очередной Всемирный философский конгресс состоялся на Дальнем Востоке, Сеуле.

В культурно-просветительской акции «Философский поезд» приняла участие примерно половина нашей сеульской делегации и двенадцать зарубежных коллег из шести стран, так, что она, по существу, стала международной. Наш поезд, опознавательным знаком которого был плакат — «XXII Всемирный философский конгресс (30 июля — 5 августа 2008, Сеул)», состоял из трех купейных вагонов и четвертого, так сказать, конференц-вагона. В последнем проходили разного рода мероприятия — обсуждение итогов конгресса, «круглые столы», разного рода встречи и т.п.

После нашего двухдневного пребывания во Владивостоке (как его назвали на одной конференции — «то ли Дальний Восток, то ли Ближний Запад») поезд дальше следовал по такому маршруту, чтобы сразу была видна его масштабность: Владивосток — Хабаровск — Чита — Улан-Удэ — Иркутск — Красноярск — Новосибирск — Екатеринбург — Казань — Москва. Поездка продолжалась двенадцать дней (10–22.08.08). Наш путь лежал по Транссибу с востока на запад. Вдоль него проживает до 85 процентов населения России. Он проходит через 7 часовых поясов, почти через весь «российский синтез разнообразных культур и цивилизаций».

В каждом из перечисленных городов наш «Философский поезд» отцепляли от того или иного состава, и он стоял в ожидании нас, как тот легендарный бронепоезд, на «запАсном пути». Наши вещи так в нем и оставались, а мы, налегке, принимали участие в работе конференций, «круглых столов», совершали экскурсии, посещали музеи и участвовали во многих других разнообразных и интересных мероприятиях. А затем снова садились в свой поезд, его прицепляли к очередному попутному составу и мы ехали дальше до следующего города посещения. Дважды останавливались в гостиницах с ночевкой, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Все было спланировано очень четко и прошло без сколько-нибудь заметных сбоев.

В каждом городе нашу делегацию встречали очень радушно и торжественно — и с музыкой, и приветственными транспарантами. Даже возникло впечатление о своего рода соревновании — кто лучше встретит и примет. В одном случае нас приветствовал великолепный фольклорный ансамбль, что было очень трогательно, в другом — наши автобусы сопровождал милицейский эскорт и т.п. Во время встреч и в работе конференций, как правило, принимали участие представители администрации, руководители ведущих вузов и др. Они рассказывали об истории своих городов и вузов, итогах своей деятельности и планах на будущее. Все это было очень интересно и ценно, особенно когда устная информация дополнялась книгами, сборниками, буклетами в качестве презентов членам делегации. Обычно такого рода встречи завершались дружескими фуршетами и банкетами.

Опять-таки для меня лично особенно значительным и знаменательным событием на «Философском поезде» стало проведение в конференц-вагоне Круглого стола «Место и значение проблемы смерти и бессмертия человека в процессе переосмысления современной философии». Его тема тоже вызвала живой интерес и активное обсуждение многочисленных участников этого «круглого стола». Было высказано немало интересных соображений и предложений. Главный и принципиально важный вывод — настоящая тема должна стать предметом коллективных усилий, особенно в отношении разработки ее методологии. Этот факт еще раз убедительно подтвердил — данная проблема уверенно выходит на передний край философских дискуссий. И это очень отрадно. Если кто-то заинтересуется этими идеями, а тем более захочет принять участие в их дальнейшей разработке, может выйти, в частности на мой сайт www.immortology.susu.ru

Со своими идеями и предложениями мне приходилось выступать на многих научных встречах, а в Красноярске, во время посещения выставки в музейном центре, посвященной 100-летию падения Тунгусского метеорита, как раз после которой состоялся фуршет, я произнес тост за безотлагательное обеспечение под эгидой ООН космической безопасности нашей прекрасной и такой уязвимой планеты, поскольку уже теперь для этого есть все необходимые средства, иначе можем непростительно опоздать.

Кроме исключительно содержательной и полезной научной программы нашего «Философского поезда», у него была не менее интересная и памятная программа культурная. Очень трудно сделать предпочтение чему-либо в непрерывной череде ярких и впечатляющих событий. Но среди них, без сомнения, прежде всего,следует упомянуть о наших водных прогулках. Первой был довольно продолжительный круиз на прогулочном катере в сопровождении подробного рассказа гида по акватории Владивостока (Золотой Рог, остров Русский и многое другое). Именно во время этой прогулки мы впервые почувствовали, что значит — морская волна. Да и имя у катера было под стать — «Шторм», а его капитаном была единственная женщина среди владивостокских «морских волков» — Вера Николаевна Кожеева. Вторая прогулка была в Хабаровске (как его называют местные жители из-за ветров в сопках — «три горы — две дыры») по «амурским волнам», но, правда, при вполне мирной погоде. А вот третья была, так сказать, двойной: сначала мы отправились из Иркутска на теплоходе типа «Ракета» на подводных крыльях по Ангаре до озера Байкал. Там совершили пешую экскурсию, посетили музей, перекусили на открытом воздухе пловом с пылу-жару. А вот дальше нам не повезло — заштормило. Начался довольно сильный ветер, поднялась волна и капитан не решился направиться к байкальским островам, так что пришлось ограничиться, ко всеобщему разочарованию, только каботажным плаванием, вдоль берега. В Иркутск вернулись снова по легендарной Ангаре.

Очень любопытной была экскурсия в Бурятии в буддийский дацан (монастырь). Правда, экскурсия эта оказалась, к сожалению, чисто внешней. Рассказывали, что где-то на втором этаже этого дацана будто бы  сидит в позе лотоса уже давным-давно без всякой пищи, но живой, буддийский святой. Однако доступа к нему не было. «Отоварились» кое-какими буддийскими сувенирами, кое-кто из современных философов покрутил барабан с буддийскими молитвами, и поехали на автобусе обратно в Улан-Удэ.

В столице Бурятии во время прощального банкета состоялся очередной «концерт художественной самодеятельности», как бывало и в других городах. На этот раз я все же решил рискнуть и тоже выступить «а капелла», поскольку аккордеона не нашлось и на этот раз, с песней, которую немножко переделал, чтобы она звучала как бы от имени сына. В ней были такие слова: «Я приеду к тебе, моя мама! Поцелую морщинки твои…» Песня очень понравилась, и ко мне не раз подходили, чтобы сказать спасибо за ее исполнение. А один коллега так прямо и сказал: «Как только вернусь домой, сразу же поеду к своей маме». Позже просили написать и слова этой песни.

Особенно сильное впечатление произвел уже упомянутый мной Красноярск. Его девиз — «город, в котором хочется жить». И, похоже, что так оно и есть. Для этого в нем сделано немало. Конечно, далеко не совсем удалось ознакомиться, да и обо всем не расскажешь. Правда, еще и день был воскресный. Но нельзя не упомянуть о том незабываемом ощущении, которое вызвала поездка на подвесной дороге, вроде колеса обозрения, на движущейся горизонтальной плоскости, в спортивно-оздоровительно-увеселительном комплексе, когда ты движешься высоко над соснами и чувствуешь безбрежный простор. Чудесен фонтан с фигурами девушек, символизирующий Ангару с ее правыми и левыми притоками.

Было много чего интересного — концерты, библиотеки, книгохранилища, краеведческие музеи и специализированные, например байкальский аквариум, и т.п. Начиная с Читы, было много музеев и памятных мест, посвященных декабристам, которые внесли огромный вклад в развитие образования и культуры Сибири. И перечень этот можно было бы продолжить без особого труда.

Наш «Философский поезд» мы, с искренним сожалением, покинули в Екатеринбурге, где на прощание нам вручили персональные свидетельства как участникам Сеульского философского конгресса и культурно-просветительской акции. Что ж, все когда-нибудь заканчивается, и вот настало время возвращаться домой в Челябинск. «Философский поезд» оставил поистине неизгладимый след в памяти. Он, действительно, как говорят, стал «фактом биографии». Эта культурно-просветительская акция позволила по-новому открыть для себя Россию, непосредственно ощутить ее огромные пространства и неисчерпаемые богатства — как материальные, так и духовные.

Очередной, XXIII, Всемирный философский конгресс должен состояться в Афинах (Греция) — на родине европейской философской мысли. Он, без всякого сомнения, тоже станет значительной и знаменательной вехой в ее развитии. Очень хотелось бы принять участие и в его работе. 

 

/И.В. Вишев, член ВОС, инвалид первой группы по зрению,

доктор философских наук, профессор кафедры философии

Южно-Уральского государственного университета,

действительный член Академии гуманитарных наук, г.Челябинск/