0
5574

ВАЛЬТЕР НЕРНСТ, НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ 1920г. (часть 2)

Здесь рассказывается в о двух областях деятельности, где пересекались пути Нернста и Габера: синтез аммиака (за это Габер получил Нобелевскую премию) и разработка химического оружия (за что обоих преследовали после первой мировой войны). Часть 2 - ХИМИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ

на сайте с 17 января 2009

ЗА РОДИНУ! ЗА КАЙЗЕРА!

Нернст на фронте в качестве научного консультанта [1]
==================================

Нернст был не меньшим патриотом Великой Германии, чем Габер. К тому же он был увлеченным автомобилистом. Когда началась война, Нернст вместе с Рентгеном, Планком, Оствальдом, Габером и другими коллегами подписал манифест национал-патриотического толка «К культурному миру», сел в свой собственный автомобиль, что тогда было редкостью, и поехал на фронт. В составе Королевского добровольного автомобильного корпуса 1-ой армии он участвовал в нескольких боях. Самым тяжелым  стало сраженье  под Марной в начале сентября  1914г., на подступах к Парижу. Мобильным отрядам придавалась особое значение, но на «блицкриг» не хватило сил. Обессилившие немецкие войска были отброшены. Кстати в критический момент Марокканскую бригаду за два рейса перебросили прямо на передовую 600 машин парижских таксистов - «Марнское такси».
         Вскоре Нернсту пришлось временно покинуть фронт. Передаем ему слово: «Бауэр, будучи майором Оперативного отдела Верховного командования армии, услышал о моем присутствии. Он нашел меня, и мы подробно обсудили  конкретные военно-технические вопросы. Непосредственным результатом этого явилось то, что в этот же вечер, сопровождаемый майором артиллерии Михелисом (теперь отставной  генерал – майор), я уехал на своем автомобиле в Кельн, чтобы провести испытания  на полигоне Ван, расположенном около больших химических заводов Леверкузена. Я едва преувеличиваю, если скажу, что дальнейшее внедрение предложений, сформулированных вместе с Бауэром, приведет к полному изменению ведения войны ...». Случалось,  в поездках на испытание снарядов его сопровождала жена Эмма. [1]

 

«ЧИХАТЕЛЬНАЯ» ШРАПНЕЛЬ

Нернст с женой  в Кёльне [1]
==========================

Химическими средствами в военных целях в виде слезоточивых гранат с этилбромацетатом (лакриматором) первыми воспользовались французы. Это произошло уже в августе 1914г. В условиях боевой суматохи их действие, однако, для противника осталось незамеченным. Европейские государства еще считались с Гаагской декларацией, подписанной ими 1899г. Она запрещала применять снаряды с удушающими и ядовитыми веществами. 
           Нернст предложил уловку, позволяющую  юридически обойти Декларацию вот таким образом. Снабжать шрапнельные снаряды отравляющим веществом, доставка которого выглядела бы не основной, а как бы дополнительной функцией, некая модификация дозволенного средства.  
                                                          дианизидин                 

              Часть взрывчатки в 105-миллиметровых шрапнельных снарядах заменили хлорсуоьфонатом дианизидина. Их стали называть Ni-снарядами: «Niespulver» - «чихательный» порошок. Однако при создании или применении средства был  допущен просчеты. Возможно, что и лакриматор разрушался при взрыве снаряда. По крайней мере, сын Начальника штаба немецкой Армии Эриха фон Фалкенхайна сумел на спор выиграть шампанское за то, что продержался в облаке в течение полных пяти минут без видимого дискомфорта. Не удивительно, что 3 000 штук Ni-снарядов, выпущенных 27 октября 1914г. под Нев-Шапель, не произвели на англичан особого эффекта, в рапорте все же значилось, что они облегчили действие немецких войск.

НАУКА ФРОНТУ

Вверху: на фронт с гитарой - Ото Ган, 1914г.
Внизу:   он же с газ-маской в окопах Ипра
.[2]
=================================

Высшее командование решило подключить к проблеме больше сил. Так Габер, выполняя ответственное задание, перепрофилирует  руководимый им теперь Институт физической химии Кайзера Вильгельма и вскоре превратится в главного военного химика. А Нернста в 1915г. переведут в научные консультанты I-ого траншейно - минометного батальона. Потом он займется баллистикой, теорией взрыва, детонацией. В 1917г. официально станет известно о Фонде Кайзера Вильгельма поддержки военных и технических исследований. Председателями двух из шести подкомитетов Фонда являлись Габер (Химикаты и газы) и Нернст (Физика, баллистика, телеграф и телефония).

            Нернст был награжден боевыми орденами «Железного креста» 2-ой и 1-ой степени,  а в знак его выдающегося вклада в науку - прусским рыцарским орденом «За заслуги»  (Pour le Mérite), высшая награда Отечества. Но все это не могло скрасить глубокое горе супругов Нернстов по поводу гибели на войне обоих горячо любимых сыновей.

И ВСЕ НА ОДНОГО

Коллаж с обложки книги Герит фон Лайтнер «Гибель Клары Иммервар» [3]
=======================================
Война принимала затяжной, «окопный» характер. Неприятеля в укрытиях трудно было достать артиллерией, его надо было, как-то вынудить их покинуть. Команда Габера разработала уже специальный снаряд серии «Т», снабженный лакриматором ксилилбромидом, но и он в боевых условиях показал столь же скромные результаты. Помимо  материальных затрат, на подобные эксперименты в военное время уже было отвлечено  несколько тысяч военных и гражданских лиц, считая закрепленных бронью на спецпроизводствах. Настала пора решительных действий. 
            Газовую атаку не с лакриматором, вызывающим дискомфорт, а уже со смертельно опасным хлором немцы предприняли 22 апреля 1915г. под Ипром. Операцию с кодом «дезинфекция» готовил Габер, он же лично руководил и газовой атакой. Химический удар, как и было задумано, оказался сильным: паника, потери неприятеля в живой силе – 15 тыс., погибших – 5 тыс. Однако он не стал сокрушительным. Полной победы, т.е. прорыва фронта и выхода к Ла-Маншу, так и не получилось, хотя она была очень близка. Формально Габер не нарушил Декларацию, ведь хлор был выпущен не из мин или снарядов, что в ней было оговорено, а прямо из обычных газовых баллонов. Он являлся полупродуктом и  широко использовался на БАСФ в синтезе анилиновых красителей. Однако все это теперь не имело значения. Начало настоящей полномасштабной химической войне было положено, с этим Габер вошел в историю и искусство как  творец химоружия и злодей. 
            Продемонстрировав мощь нового оружия, он торжествовал. Его жена Клара (до замужества Иммервар), первый в Германии доктор химии женского пола, восприняла случившееся совсем по-другому – она застрелилась из служебного пистолета мужа. На шум выстрелов  раньше всех прибежал их 12-летний сын. Габер вскоре отправился на Восточный фронт. Сын после II Мировой  войны тоже кончит жизнь самоубийством.
            Габер, сидя как-то в ресторане в Дубровниках, сказал приятелям - ему здесь так нравится, что он готов остаться навсегда. Тут же подозвав официанта, попросил принести ему гроб и узнать, сколько стоит место на кладбище. Было это давно. Умер же Габер в Швейцарии по дороге в Палестину почти нищим, разбитый физически и морально. Похоронен на каком-то кладбище в  Базеле. Виной всему не только антисемитизм гитлеровских нацистов. Вот, что писал о Габере П.Л. Капица: «Он приехал в Англию, в Кембридж. В Кембридже лишь немногие захотели, поддерживать с ним дружеские отношения, и он чувствовал себя очень одиноко. Мы, физики, Резерфорд и все остальные, совершенно не были склонны встречаться с ним, потому что в моральном отношении он не отвечал нашему представлению о действительно большом ученом. В Кембридже он прожил недолго».[4]

МОНРЕПО

Усадьбы: Риц (верх),  Даргерсдорф  и Обер-Цибелле   (низ)[1]
===================================
Нернст и Габер попали в довольно многолюдный список лиц, обвиненных Антантой в военных преступлениях, точнее в нарушении традиционных правил или методов ведения военных действий. Победители потребовали их выдачи. Габер по поддельным документам укрылся в Швейцарии, а Нернст решил спрятаться у себя на родине подальше от столицы, для чего срочно подискал поместье в глуши. Требование Антанты осталось не выполненным, а недвижимость у него сохранилась. Габер тоже вернулся на родину и, более того, продолжил заниматься отравляющими веществами.
            В 1922г. Нернст возвратиться на недолго в Геттинген. Его привлекло предложение возглавить Физико-техническое общество, по существу  «немецкую палату мер и весов или бюро стандартов». Он соглашался занять пост президента ФТО при условии, что «ему будет разрешено часто проводить время в течение 2 - 3 дней в его загородном доме около Берлина, чтобы таким образом оставаться в хорошем состоянии. Во время зимы посещения могли быть  раз в месяц, а во время летнего периода чаще ...., без вычета их (времени, ред.) из установленного отпуска».
            На самом деле у Нернста уже ни одного загородного дома под Берлином не было. В 1907г. он купил дом в 60 км к югу от Берлина в Рице (район Потсдам-Миттельмарк), точнее это было поместье с 50 га пахотной земли, а для охоты он еще арендовал прилегающий большой участок с лугами и лесом. Сюда наведывались ученики и коллеги, бывали и соседи, устраивались детские праздники. Дом потом был стилизован  под замок с зубцами на крыше, по стенам внутри развешаны картинки, написанные пастелью Оствальдом, в праздники дом озарялся «лампочками Нернста». Место для хобби хватало –здесь опробовались аммиачные удобрения и разводились в прудах карпы. Нернст не шутил: «Я развожу таких животных, которые находятся в термодинамическом равновесии с окружающей средой. Разводить теплокровных - это значит обогревать на свои деньги мировое пространство». Как видно, «опыты» были близи к его научным интересам.
            После гибели на фронте летом 1917г. и второго сына, Нернст просто не мог бывать в Рице – все напоминало о безвозвратно утраченном. Владенье было поспешно продано. Купить недвижимость в эпоху гиперинфляции оказалось не просто. Под  влиянием грозящей экстрадиции, революционных волнений, охвативших Берлин в конце 1918г.,  и соображений о сохранении семейных средств было найдено местечко Цибелле на краю Силезии, в 150 км от Берлина (по прямой). Купчая была оформлена только в 1922г. В промежутке Нернсты пользовались загородным домом в Даргерсдорфе около г. Темплин, он выглядел дворцом. 
            Владение Обер-Цибелле можно назвать «монрепо», в смысле «убежище» с оттенком «последнее или умирающее», который придал ему М.Е. Салтыков-Щедрин в известном очерке. Именье занимало почти 300 га – более 100 га пахоты, 70 га леса и, тут уж будем точны, 42 га прудов. Вся земля и воды рационально использовались для земледелия, охоты и разведения карпа. Нернст переедет сюда после отставки в 1933г., здесь же и умрет. В 1945г. территория Цибелле оказалась в Польше на самой границе с Германией, местечко стало называться Нивицей, центральную усадьбу, уцелевшую от бомбежек, разобрали и все, что могло пойти в дело, отправили на восстановление Варшавы.

Убежище Монрепо

М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 10 томах. Том 6, c. 295

М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 10 томах. Том 6
Книга
Автор:
М. Е. Салтыков-Щедрин
Цена:
1760.00 руб.
Вес:
565 г
Господа Головлевы(иллюстраторы: Сергей Алимов, Ю. Боярский) c. 5-294

ОТСТАВКА И ПОСЛЕДНИЕ ШАГИ


Нернст и Линдеманн, фото Саймона [5]
===================================

Нернст активно выступал против нацизма до прихода к власти Гитлера, позиция его не изменилась и после. Когда профашистские физики затеяли компанию по исключению Эйнштейна из Прусской академии, известность получило письмо Лауэ, Нернста и Рубенса в его защиту. Отставка Нернста с поста профессора Берлинского университета по времени совпала с приходом Гитлера к власти. Прямой связи тут нет, отставка формально прошла в плановом порядке, но без торжественных мероприятий. Празднование 70-летнего юбилея Нернста в следующем 1934 году стало его частным делом. В  его монрепо  отметить событие приехали только Лауэ с немногими друзьями.
            Тем не менее, режим не ответил Нернсту на открытую оппозицию крупными неприятностями. В монрепо Гер Профессор не только занимался хозяйством, но и наукой тоже (космофизикой). Нернст выезжал за Границу. В январе 1936г. он  прочтет лекции «Утверждение некоторых новых фундаментальных физических законов, основанных на астрономических измерениях» (Химико-физическое общество, Вена)  и «Происхождении неподвижных звезд» (обсерватории в Вене и Граце). Собирался поехать в Чехословакию и Швейцарию. Однако поездка в Оксфорд не состоялась.
            Нернст становится более осмотрительным. В деловых письмах он уже не допускал вольностей и заканчивал стандартно «Хайль Гитлер!». Сначала в полу-, а потом и в совсем в официальном виде Нернсту было предложено ответить на вопросы о своих и предках жены, дочери известного геттингенского хирурга Лохмейера.  Делалось это с явной целью поиска еврейской крови. Нернст всячески уклонялся от заполнения  расистского вопросника. Возникло подозрение, что он чего-то не знает или скрывает. Очевидно, ему все-таки пришлось заполнить эти специфические анкеты, что он там мог написать, остается неизвестным.
            В Оксфорд Нернст приехал в 1937г., поездка была приурочена к вручению ему диплома Почетного доктора наук по поводу 50-летнего юбилея научной деятельности (см. 
ЕГО УНИВЕРСИТЕТЫ И НАЧАЛО КАРЬЕРЫ). Организатором был его ученик, а теперь директор Кларендонской лаборатории Фредерик Линдеман (лорд Червелл), который был близок к Уинстону Черчиллю. Здесь же работал и другой ученик - Франц Саймон  (о нем подробнее см. Фильтры определяют всё (или почти всё)!), так что Нернст не мог себя чувствовать одиноким, как  Габер в Кембридже.
            Он стремился попасть в Англию еще и для того, чтобы повидаться со старшей дочерью Хильдой. Она вышла замуж за Хайнца Канна в ту пору, когда он был еще студентом-химиком. Их семья сразу же после прихода к власти нацистов эмигрировала в Англию. Младшая дочь Анжела тоже вышла за еврея Альберта Гана, он был юристом, участвовал в I Мировой войне, принял христианство. Эмигрировали они поэтому только в 1938г., сначала в Англию, а год спустя из-за материальных затруднений оказались в Бразилии. С престарелыми родителями в Германии оставалась только третья дочь Эдит.
            Когда началась Вторая мировая война, Нернст поступил также как и в Первую. В 1939г. он перенес сердечный приступ, но через год приехал в Берлин  и предложил свои услуги управлению Военно-морского флота. В Университете  на Бунзенштрассе ему было выделено помещение, он занялся усовершенствованием торпеды с приводом  на сжатом воздухе. Здесь он хотел применить разработанный в прошлую войну патрон для траншейных минометов. Случилась неприятность, корпус торпеды не выдержал и взорвался. Нернст прекратил свое участие в проекте, и вернулся в свое монрепо.
         Самочувствие было неважным. Повторного приступа он не перенес и 18 ноября 1941г. скончался. Похороны прошли в Берлине, тело провезли на лафете, и после кремации урна покоилась на Кладбище Св. Фомы. Спустя 10 лет урны Вальтера и Эммы Нернст, скончавшейся в 1949г. в Лондоне, были перезахоронены на центральном кладбище Геттингена рядом с могилами фон Лауэ и Планка. Потом сюда же поместили урны их двух дочерей.                                               

==========================================================

Поскольку Нернст и Габер были участниками одних и тех же событий, параллели в их судьбах проступают сами по себе. Особенно они заметны в истории с разработкой и применением химического оружия. Из видных ученых Германии не только они были причастны  к этому. Так во время войны в Институте физической химии Кайзера Вильгельма вместе с Габером работали и другие будущие Нобелевские лауреаты: Ото Ган, Густав Герц и Джеймс Франк. Как следует из рассказа самого Нернста, он все же был первым.

В сокращении текст напечатан в Журнале "Химия и Жизнь", 2010, №2,.40

http://www.hij.ru/

А.С.Садовский



Вальтер Нернст и Фриц Габер: пересечение параллелей

Начало см. Часть. 1

ИСТОЧНИКИ

Комментарии

Оставить комментарий

Поделиться с друзьями

Share on Twitter