5
14068

Нанобиотехнологии. Александр Арчаков (Alexander Archakov)

Компас является разделом проекта о ученых, работающих в науках о "живых системах". Их деятельность определяет будущее.

на сайте с 12 мая 2008
АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ АРЧАКОВ, академик РАМН, доктор биологических наук, профессор.
Возглавляет один из ведущих центров биомедицинской науки в России - Научно-исследовательский институт биомедицинской химии им. В.Н. Ореховича РАМН.

Научные интересы: микросомальное окисление, разработка базы данных цитохрома Р450, компьютерный анализ структуры и функции белка, компьютерное конструирование лекарств, биоинформатика, протеомика, нанобиотехнология и наномедицина.

Является экспертом мирового класса в области микросормального окисления.
Занимался исследованиями физико-химических механизмов свободно-радикального перекисного окисления липидов в биологических мембранах.
Внес значительный вклад в понимание общих механизмов межмолекулярного узнавания и в расшифровку структурно-функциональных взаимоотношений мембранных белков надсемейства цитохромов P 450,что послужило основой для создания ряда клинических тест-систем, биореакторов с заданным уровнем селективности и обусловило появление принципиально новых технологий для синтеза и анализа лекарственных соединений.

Автор более 350 научных публикаций и 6-ти монографий; руководитель 60-ти кандидатских и 15-ти докторских работ.
Монографии:
"Микросомальное Окисление", 1975, Наука, Москва
"Оксигеназы Биологических Мембран",1983, Наука, Москва
"Холестерин",1984, Gordon & Breach, Амстердам
"Цитохром Р450 и Активный Кислород", 1990, Taylor & Francis, Лондон

Признание профессиональных заслуг:
1982 г – премия А.Н.Баха Академии Наук СССР;
1983 г – Государственная Премия СССР;
1989 г – Государственная Премия РСФСР;
1998 г – Государственная Премия РФ;
2000 г – Орден за Заслуги перед Отечеством (IV Степени);
2002 г – Премия Правительства Российской Федерации;
2007 г – Орден за Заслуги перед Отечеством (III Степени).

Академик АЛЕКСАНДР АРЧАКОВ является членом Международных Оргкомитетов по микросомальному окислению; Биофизики и Биохимии Цитохрома Р 450;
Научного Совета Международной Организации Протеом Человека (HUPO)
и Европейской Академии Наук.

Главный редактор журнала «Биомедицинская Химия»;
Главный редактор раздела «Нанопротеомика» журнала «Proteomics”.
Александр Иванович, развитию нанотехнологий во всем мире придается огромное значение. Россия не стала исключением.
В 2007 году утверждена Федеральная целевая программа «Развитие инфраструктуры наноиндустрии РФ на 2008-2010 годы».
Какие перспективы для человечества кроются за термином «нанотехнологии»?
Развитие нанотехнологий в качестве государственного приоритета – выбор стратегически правильный. Конечно, есть скептики, считающие, что программу реализовать не удастся, и бюджет России как зависел от нефти и газа, так и останется сырьевым.
Я принадлежу к числу людей, считающих, что интеллектуальный ресурс для развития нанотехнологий у нас в стране есть.
Когда деньги приходят в науку - это хорошо. А в нанотехнологии – тем более. Перспективы, открывающиеся перед человечеством с развитием этой отрасли обширны. Не будет преувеличением сказать, что нанотехнологии способны изменить мир.


Если говорить о нанотехнологиях в биологии и медицине, то сейчас разрабатываются гораздо более эффективные, чем уже известные нанадиагностикумы для обнаружения и подсчета единичных молекул и вирусных частиц.
Создаются новые технологии и в других областях науки, открывающие путь к решению многих проблем, в том числе научных, экономических, социальных.
Эта ситуация мне напоминает развитие компьютерных технологий лет 25-30 назад, когда появились первые ЭВМ, первые персональные компьютеры. Теперь трудно представить, что когда-то для математических вычислений пользовались логарифмической линейкой и логарифмометром. Сейчас любой современный научный прибор имеет компьютерную часть. Сбор, обработка, анализ данных – все компьютеризировано. Похоже, что такая же ситуация будет и с нанотехнологиями.
В каких направлениях намечено развитие?
На сегодняшний день их два: наноматериалы и нанобиотехнологии.
Наноматериалы получают в лабораторных условиях. В природе они не существуют. К ним относятся нанопористые структуры, нанотрубки, нановолокна, наночастицы, наноструктурированные поверхности, пленки.
На лекциях я привожу пример: все знают такие распространенные в природе модификации углерода,С (carboneum),
как графит
и бриллиант.
Химикам известно, что это инертные материалы.
И вот появились наноматериалы - фуллерены и дендримеры. Химический состав у них тот же самый – углерод, а физико-химические свойства принципиально иные, уникальные.
В чем их отличие?
В отличие от графита и алмаза они активны. Разница в том, что в наноматериалах, в связи с мелким размером частиц все атомы и молекулы находятся на поверхности структуры, придавая ей реакционоспособость. А в обычных материалах они в основном располагаются внутри.
Фуллерены (наиболее изучена молекула С 60, имеющая в своей конструкции 60 взаимосвязанных атомов углерода) восстанавливают клеточные повреждения от активных форм кислорода, обладают антибактериальными и антивирусными свойствами.
В ряде экспериментов на модельных объектах они показали противоопухолевую активность.


Дендримеры ( от греч. dendron– дерево) – относятся к классу полимерных соединений. Их молекулы имеют большое число разветвлений, что позволяет прикреплять к ним лекарственные соединения для доставки в биомишени, в том числе, в раковые клетки.
Нанобиотехнологии – мультимеждисциплинарная область, в которой применяются нанотехнологические методы и подходы в создании наноустройств для изучения биосистем. А так же изучаются возможности использования живых систем для создания таких устройств.
Каких успехов уже удалось достичь?
Молекулярные биологи, биохимики при помощи макро- и микротехнологий уже давно научились манипулировать миллиардами и триллионами макромолекул. Но до недавнего времени ученые могли работать только с такими высокими их концентрациями. Например, для измерения активности фермента были необходимы миллиарды молекул. Теперь для этого достаточно одной молекулы. С развитием нанотехнологий появились устройства, благодаря которым мы можем осуществлять целенаправленное манипулирование отдельными атомами, молекулами, вирусами, микроорганизмами другими частицами: видеть их, считать, диагностировать по ним состояние организма.
Это другой мир. И совершенно другие возможности.
Кроме того, отличительной особенностью некоторых наноструктур является их способность к самосборке и вполне вероятно в ближайшем будущем к самовоспроизведению, что заполнит ту пропасть, которая существует между живыми и неживыми системами. Даже сейчас для большинства ученых она кажется непреодолимой. А такие геномные самовоспроизводящиеся структуры уже синтезированы.
Главная составляющая нанобиотехнологий - медицинская. Как изменится медицина с их развитием?
Такие технологии лежат в основе многих новейших медицинских методов.
Они применимы в диагностике для производства и транспорта лекарств; в разработке наноматериалов; для создания нанороботов. Это определило появление новой отрасли – наномедицины. Ее развитие позволит контролировать биологические системы человека на молекулярном уровне, вносить в них исправления, восстанавливать повреждения с помощью наноматериалов и наноустройств.
Например, в нанодиагностике задействованы высокоточные аналитические технологии, позволяющие с помощью атомно-силовых, сканирующих электронных микроскопов, биосенсоров выявлять единичные молекулы в биоматериале, концентрировать и идентифицировать функционально значимые из них, регистрировать единичные иммунные комплексы. В ближайшем будущем эти методы станут мощным инструментом диагностики онкологических, сердечно-сосудистых, инфекционных, , эндокринных заболеваний, и, в первую очередь, ВИЧ-инфекций, вирусных гепатитов на самых ранних стадиях.
Какое место здесь занимает протеомный анализ?
Как известно, именно работа белков определяет функции, жизнедеятельность и болезни организма. Протеомный анализ позволяет диагностировать развитие патологий в организме на ранних стадиях и регистрировать новые белки-мишени (биомаркеры), которые могут иметь важное диагностическое и терапевтическое значение. Особенно это важно для онкологии, потому что ранняя диагностика рака одна из основных проблем современной медицины. И здесь определенные надежды возлагаются на нанотехнологии.
Если говорить о лечении, то уже появились наноматериалы, из которых делают нанолекарства - препараты нового поколения. Получены данные о возможности использования наночастиц для создания эффективных вакцин. Разработаны новые транспортные наносистемы (контейнеры) для доставки лекарств в органы-мишени. Эти разработки позволяют повысить растворимость, биодоступность, терапевтические возможности препаратов, снизить дозы и побочные эффекты, значительно уменьшив лекарственные нагрузки на организм.
Перспективными для терапии, хирургии, травматологии является создание биосовместимых наноматериалов широкого спектра применения (от стоматологии до восстановления костных тканей), обладающих заместительными свойствами. То есть, технологии есть. Есть много заделов, которые разрабатываются. Необходимо, чтобы научное и медицинское сообщество повернулось к ним лицом.
А профилактика заболеваний с помощью нанотехнологий возможна?
Безусловно. Профилактическая мера – это геномный анализ. Этим занимается предиктивная (предсказательная) медицина.
Геномный анализ – это научное предсказание того, что может случиться в здоровом организме в будущем. Сейчас с его помощью предсказывают предрасположенность к тем или иным заболеваниями, но это пока единичные исследования.
профессор Вадим Говорун Мы с профессором Вадимом Марковичем Говоруном из НИИ физико-химической медицины МЗ РФ лет пять назад могли начать генетическую паспортизацию российского населения. Предлагался такой проект. Кто деньги дал? Никто. А этот подход - основа современной профилактики.
Сейчас предпринимаются новые попытки сделать что-то подобное. Но я бы сейчас не взялся.
Почему?

В исследованиях генома российские ученые отстали навсегда, и с этим надо смириться. Технологии и методы постоянно совершенствуются. Появляются новые нанопоровые технологии, молекулярные детекторы на основе нанопор, читающие последовательности единичных молекул ДНК и РНК, в то время раньше анализировались миллионы их молекул одновременно.

На рисунке: ДНК-секвенатор на основе нанопор

ДНК-секвенатор на основе нанопор / иллюстрация из журнала \


OVER AND OUT: James Watson resigns amid controversy. AP PHOTO/ECKEHARD SCHULZ Для примера: секвенирование генома одного из открывателей строения молекулы ДНК, Нобелевского лауреата Джеймса Уотсона (James Watson) недавно было произведено за 2 месяца и стоило миллион долларов, в то время как расшифровка первого генома продолжалась 10-12 лет и обошлась в 3 миллиарда.
Но и это сейчас, все-равно, дорого и долго. Пока не реализован проект: персональный геном за сутки, за тысячу долларов, впечатляющих медицинских успехов ждать сложно.
Кто его разрабатывает?
Несколько исследовательских групп в США. И, я думаю, в ближайшее время это станет реальностью. На мой взгляд это самое перспективное направление в геномике. Но убедить в этом людей, отвечающих за научную политику в нашей стране мне пока не удалось.
То есть, приложение нанобиотехнологий в медицине возможно на всех трех уровнях: профилактике, диагностике и лечении. Значит ли это, что ли высокие технологии будут способствовать увеличению продолжительности жизни человека (ее активного периода)?
Это задача не только нанотехнологий, но и всех новых технологий в высокоразвитых странах. И, именно этим они и отличаются от развивающихся стран. Основные средства вкладываются в технологии улучшающие жизнь и здоровье людей .
С какими проблемами приходится сталкиваться в процессе работы?
Конечно, в нашей стране всегда есть люди, готовые откликнуться на призыв партии и правительства. Как правило, это социально очень активные люди. Так было и после объявления нанотехнологий приоритетным направлением. Этот процесс теперь называется – «нанофикация страны». Недавно видел по телевизору передачу: корреспондент спрашивает бригадира асфальтировщиков - какие технологии они используют при укладке асфальта. И бригадир отвечает, что самые современные - нанотехнологии.
Все одномоментно – у нас дружная страна - стали нанотехнологами.
На самом деле круг специалистов, умеющих выстраивать наноконструкции, системы из отдельных молекул и атомов, создавать наноматериалы, наноустройства – чрезвычайно узок. Во всем мире деньги на исследования даются под уже известные имена,т.е. ученым уже проявившим себя в той или иной области. А у нас, зачастую, они выделяются людям, которые вообще никогда не занимались этими вопросами и начинают все с нуля.
Но так не бывает, чтобы на следующей неделе после объявления приоритетного направления появилась тысячи специалистов в этой области. А ни государственных приоритетов, ни критериев отбора, ни экспертизы до сих пор нет. Такой подход может привести к разбазариванию выделенных средств.
Попробуйте в Америке получить какой-нибудь значительный грант, если вы никогда не публиковались в приоритетных международных журналах, и у вас недостаточно высокий индекс цитирования, индекс Хирша (h-индекс).
Деньги в институты уже пришли?
Говорят, что деньги выделены, хотя их наличия наш Институт пока не заметил. Но сами по себе деньги ничего и не решают. Чтобы деньги начали работать, нужны специальные механизмы. К сожалению, пока я таких механизмов не вижу.
Наивно думать, что достаточно создать высокотехнологичный продукт - и дело сделано. Самый малозатратный процесс - проведение научно-исследовательской работы. А дальше это очень дорогая "головная боль".
У нас же в стране все как-то смешалось. Раньше на экономику не обращали внимания, а теперь вдруг решили, что экономика может всем управлять. Экономисты, финансисты, политики формируют какие-то Научные советы. Часто это люди, не имеющие ни к науке, ни к наноотрасли никакого отношения. Поэтому эффективность работы этих советов не высока. В такие сообщества должны объединяться люди одинаковых или очень близких профессий. Тогда они могут говорить на понятном друг другу языке.
Ясно, что фундаментальная наука как существовала, так и будет существовать, прикладная как существовала, так и будет существовать. А менеджеры, они должны включаться в работу на той стадии, когда уже есть что внедрять, выводить на рынок. А что они могут решить на нулевой стадии?
Что необходимо сделать, чтобы программа заработала?
Должны быть изменены системные подходы. Иначе уже имеющиеся разработки останутся на уровне лабораторных прототипов.
Прежде всего, государство должно определиться с помощью профессионалов с приоритетами в нанотехнологиях.
Обязательно должны быть разработаны механизмы их реализации. Необходимы экспертные Советы из высокопрофессиональных специалистов, работающих в этом направлении. Должен появиться лидер - ведомство какое-либо, нацеленное на решение всех этих вопросов.
Системный подход очень хорошо налажен в США, Японии, сейчас уже и в Китае. Там государство полностью контролирует все важные проекты, а конкуренцию им в этих областях составляют частные инвестиции. У нас пока все размыто. И в Европе, кстати, тоже. Здесь мы не одиноки.
Например, в США государственные приоритеты в нанотехнологиях были определены еще в 2003 году. И каждые 2 года американцы их корректируют, таким образом контролируя и направляя развитие отрасли.
тролируя и направляя развитие отрасли.
http://farm4.static.flickr.com/3190/2300416877_0ffeeddc6c.jpg?v=0 …Вот Крейг Вентер(Craig Venter), создатель компании "Селера" (Celera Genomics), сыгравшей значительную роль в секвенировании генома, выдвинул в качестве приоритета амбициозную задачу - создание минимального искусственного бактериального генома.

Привлек к проекту инвесторов и выполнил ее. Синтетический геном назвали Mycoplasma laboratorium.

Да, это частная компания и инициатива, но для того, чтобы это было возможно, там есть условия. Там другие законы. Инвесторам выгодно вкладывать деньги, потому что они таким путем минимизируют налоги. И нам надо менять налоговое законодательство. Без таких денег рынок тоже вряд ли возможен.
Надо посмотреть, изучить, что и как делается в ведущих странах в этой области: в Соединенных Штатах, в Японии.
Кто-то сказал, что у нас нет столько японцев, чтобы вводить японские правила в нашу жизнь. Можно ввести международные правила, не надо японских. Есть правила, принятые и работающие во всех цивилизованных странах мира. Почему они нам не подходят - я понять не могу.
Мы всегда беремся удивлять мир. Хотя в нем все уже так взаимосвязано, что удивить его сложно. Видимо, для русского человека работать, не удивляя мир – непосильная задача. Мы идем каким-то своим, неведомым путем. Не удивительно, что у нас очень часто получается велосипед.
Какие направления развития высоких технологий, Вы, как эксперт, выделили бы в качестве приоритетных?
Считаю, что было бы оправдано вкладывать средства в развитие ранней диагностики рака, инфекционных болезней и др., создавать биосовместимые наноматериалы, нанолекарства, нанотранспорные системы для лекарств.
Надо формировать федеральные базы криобиоматериалов в медицине . Без них использование нанотехнологий не будет эффективным.
Вот сейчас во всем мире, с появлением нанотехнологий возникла проблема их безопасности. Требуется развивать систему тестирования. Чтобы не оказаться в решении этой проблемы на отшибе - надо входить с мировое сообщество. Является ли наша страна членом этого сообщества, планирует ли им стать – я об этом не слышал.
На повестке дня проект : “ПРОТЕОМ ЧЕЛОВЕКА“ . А ведь именно при его выполнении НАНОТЕХНОЛОГИИ могут играть решающую роль.
Какие страны сегодня лидируют в области нанотехнологий?
Япония и США.
Но и у России есть хорошие наработки. У нас есть машины, которые могут делать нанопорошки, ультрадисперсные системы, наноэмульсии. Уже появились нанолекарства. Созданы нанодиагностические системы в технике и медицине.
Как скоро российская продукция может появиться на отечественном и международном рынке?
Сложный вопрос. Все будет зависеть от механизмов продвижения, от того количества денег, которые будут использованы этими механизмами.
Безусловно, в нанотехнологиях у нас есть определенные достижения. Есть профессиональные кадры, не много, но они есть. Есть центры развития, работающие вполне прилично. Очень хорошая, возможно, даже лучшая в мире диагностика инфекционных заболеваний.
http://www.ntmdt.ru/cluster/uhv-cluster-for-nanolocal-techniques Налажено производство сканирующих зондовых микроскопов и нанотехнологических комплексов различного класса в Зеленограде. Зеленоградская фирма «NT-MDT» вышла на европейский, американский, японский рынки. Но таких достижений очень мало.







На фото: Сверхвысоковакуумный кластер нанолокальных технологий.
Особенностью кластера является проведение процессов с применением фокусированных ионных пучков в условиях сверхвысокого вакуума, что обеспечивает предельную чистоту поверхности формируемых структур.
В чем причина?
Например, мы вместе с новосибирским Институтом физики полупроводников СО РАН создали нанопроводной электрохимический детектор. Его предназначение - выявление заболевания на начальных стадиях развития. Он диагностирует любые инфекционные патологии, начиная с вирусов и кончая микробами - такой эквивалент иммуноферментного и ПЦР диагностикумов. Может быть очень миниатюрным. Удобен в полевых условиях. Мы можем собрать десяток таких комплексов в партнерстве с этим институтом. И что дальше? Кто их купит? О них никто не слышал. Да и откуда у медицинских клиник деньги на их приобретение?
И в партнерстве с «NT-MDT» созданы атомно-силовые микроскопические комплексы для диагностики онкологических и инфекционных заболеваний. И те же самые вопросы.
Беда в том, что у нас нет механизмов реализации нашей продукции. Мы - научно-исследовательский Институт, занимающийся научно-исследовательскими разработками, а не коммерческая структура. В общемировой практике продукцию такого рода реализуют крупные фирмы с серьезными бюджетами.
Какой в наших условиях может быть выход? Возможно, эти устройства могла бы закупить какая-то государственная структура и бесплатно раздать в клиники для их дальнейшего внедрения в систему здравоохранения. Медперсонал мы бы обучили. Если эти комплексы появятся в стране, можно думать о выходе на международный рынок.
Вы сказали об общемировой практике коммерциализации. Как в других странах разработка, созданная учеными доходит до потребителя? В США, например?
Продукт, разработанный ученым на фирме - принадлежит фирме. Здесь вопросов с собственностью не возникает. Если специалист разработал его в университете - может оформить на себя. Там все сделано для того, чтобы частная инициатива процветала. Если у вас есть интеллектуальная собственность, например, патент на новую химическую структуру, которая может стать лекарством, вы можете получить от государства несколько сотен тысяч долларов для создания фирмы по его продвижению. Или, можете продать компании, которая будет профессионально продвигать ваше достижение: доводить его до товарного вида, подыскивать выгодного покупателя – фирму, специализирующуюся на производстве лекарств этого типа.
Эти структуры действительно занимаются инновациями. Во многом, благодаря им, на международном фармацевтическом рынке каждый год появляется 1-2 новых лекарственных препарата, что совсем не плохо, учитывая, в какие затраты это обходится. В последнее время стали очень модными термины «инновации», «субсидии»… Не очень понимаю, как они работают в наших условиях. Рынка высоких технологий у нас нет. И если государство не озаботится этим, то его и не будет.
А во сколько это обходится?
Довести лекарство от идеи до постели больного стоит в США около 800 миллионов долларов.
Конечно, государство, выделяя деньги владельцу интеллектуальной собственности – рискует. Он может уехать на них Гавайи или проиграть в казино.Это инновационные безвозвратные деньги. В год на рынке реализуется - 20-30 % всех заявленных проектов. Но и этого достаточно, чтобы появились новые технологии и был обеспечен прогресс.
А можно свое изобретение сразу продать. Платят приличные деньги. Иногда, чтобы положить под сукно. Но, так как деньги частные, то покупатель часто все-таки пытается что-то с приобретением сделать, извлечь из него пользу. У нас ничего этого нет.
Уже несколько лет в России говорят о необходимости наполнения фармацевтического рынка новой продукцией. Есть ли какие-то положительные результаты в этом направлении?
фото из журнала «В мире науки» Меня часто спрашивают, какие лекарства есть в России. Я могу сказать, какие дженерики у нас есть, так как население в России , в основном, пользуется дженериками - препаратами, созданными несколько десятилетий назад. Производители и поставщики ориентируются на них, потому что на них можно быстрее заработать.
Но выйти с дженериками на международный рынок невозможно. Неужели мы будем делать их дешевле, чем китайцы и индусы, объявшие их выпуск государственными приоритетами? Да никогда. Ясно, что они нас на дженериках забьют. Поэтому нужны разработки новых оригинальных препаратов. Пусть их будет 1-2 в год. Этого достаточно, чтобы у нас появилась хорошая перспектива.
Что для этого нужно?
Нужна квалифицированная экспертиза имеющихся в стране наработок, нужно осваивать новые технологии создания лекарств, изучить международные правила. Нужно хорошо знать мировой фармрынок.
Необходимо на время позабыть о политических вопросах. У нас же в государстве любой вопрос – политический. Почему у нас нет своего собственного рекомбинантного инсулина? Лет 20 - 25 назад начали обсуждать необходимость выпуска собственного лекарства от диабета, создали его, пытались открыть производство… Результат? Закупаем за рубежом.
У нас до сих пор нет государственных приоритетов в области лекарств.
...Вот все говорят: нужны свои субстанции для лекарственных средств. Но я сомневаюсь, что это возможно в широком масштабе. А если начинать это обсуждать, то опять же, нужно понять какие субстанции нужны. Опять встает вопрос о научно обоснованных приоритетах. Необходимо знать, какие из существующих субстанций отвечают современным требованиям, какие безнадежно устарели, а без каких можно обойтись. Например, Америка 60% субстанций закупает в других странах. Есть много фирм, которые делают эти компоненты очень чистыми и дешевыми. А наши чиновники говорят: "А если завтра война?"
И потом, для создания субстанций тоже надо разрабатывать новые технологии. Но даже о том, что нам нужно мы договориться не можем.
Когда-то в Советском Союзе было три приоритета: космос, ядерное оружие, и как ни странно, антибиотики. По производству антибиотиков мы занимали второе место в мире: полностью обеспечивали себя и третьи страны. Что мы, не можем работать профессионально? Можем.
Тогда, да. А сейчас?
И сейчас можем. Например, партнер института по созданию и производству новых лекарств - фармацевтическая фирма «Фармстандарт». Фирма занимает первое место среди российских производителей лекарств и второе место в списке всех фармфирм, включая иностранные, работающие на российском рынке. В этом году она признана лучшей новой компанией в области здравоохранения и медицины на Лондонской бирже. На рынке IPO ее капитал был оценен в 2.2 млрд. долларов. Никогда такого ни в Советском Союзе, ни в России не было.
Недавно компания закончила строительство фармацевтического завода в Курске, модернизировала его в соответствии с GMP («Good Manufacturing Practice» - «Надлежащая производственная практика» в отношении производства лекарственных препаратов). Сейчас заканчивает строительство фармзавода в Уфе. Значит, можем.
Ваш Институт имеет сегодня одну из лучших материально-технических баз среди институтов. Как Вам это удалось?
Можно сказать, счастливое стечение обстоятельств.
Это нам удалось, когда Президентом РАМН был Валентин Иванович Покровский - горячий сторонник международного научного проекта «ПРОТЕОМ ЧЕЛОВЕКА».
Поддержку в этом вопросе оказал В. В. Путин, бывший тогда премьером.
И в 2001 году в рамках Межведомственной научно-технической Программы
« Протеомика для медицины и биотехнологий» мы получили очень хорошие деньги для оборудования лабораторий, работающих в этой области. Действительно, так, как оборудован наш Центр протеомных исследований - может быть укомплектованы еще лишь несколько центров США и Европы.
И до сих пор деньги к нам поступают. Мы являемся российским подразделением международной организации «ПРОТЕОМ ЧЕЛОВЕКА» (HUPO), по сути, российским Протеомным региональным центром.
На какой период рассчитана Программа?
До 2011 года. Но сейчас меняется механизм финансирования. Как такового у нас бюджета не будет. Планируется субсидиарное финансирование всех государственных Академий наук. А что это такое не совсем ясно.
В какой стадии она сейчас находится?
HUPO объявлено, что за последние пять лет идентифицировано 5 тысяч белков в плазме крови. Но думаю, что даже меньше. По разным данным, и нашим, в том числе, всего белков должно быть не меньше 2 миллионов. За сколько лет удастся идентифицировать следующие 1 950 тысяч – сложно сказать. Необходимы новые технологии, более высокоскоростные приборы. Без нанотехнологий здесь не обойтись.
В то же время появился новый приоритет- проект “ ПРОТЕОМ ЧЕЛОВЕКА“ по аналогии с проектом ”ГЕНОМ ЧЕЛОВЕКА “. Ситуация сильно напоминает 1991-1992гг. – начало геномного проекта. К сожалению, Россия не принимала участия в выполнении геномного проекта, что плохо сказалось на престиже нашей науки в мире. Нельзя допустить чтобы то же самое случилось с протеомным проектом.
В журнале «Proteomics » анонсируется новый раздел - Нанопротеомика, а Вы назначены его главным редактором. Чего вы ожидаете от этой работы?
Самая главная цель раздела - обеспечить скорейшее внедрение нанотехнологий в протеомику. На мой взгляд, именно от этого будут зависеть дальнейшие успехи протеомики, и особенно, медицинской протеомики.
С этой целью мы готовим специальный номер журнала о нанотехнологиях в протеомике, который должен выйти в 2009 - 2010 гг.
Над чем работает коллектив Вашего Института?
Первая публикация сотрудников нашего Института в области нанобиотехнологий была напечатана в международном научном журнале в 1996 году. Первый отечественный биосенсор появился в нашем Институте в 1998 году. Так что опыт работы в отрасли нанобиотехнологий у нас большой.
Я буду говорить только о наиболее существенных с практической точки зрения, достижениях.
В 2004 году нами на фармацевтический рынок России было выведено оригинальное нанолекарство Фосфоглив, содержащее две лекарственные субстанции – фосфолипид фосфатидилхолин и иммунностимулятор глициризиновую кислоту. Обе субстанции по отдельности хорошо известны и медицине, но совместно использовались впервые. Для создания наноформы использовалась новая технология эмульгирования -газовая бомба с перепадом давления 1500 ат. В результате получены мицеллы, содержащие обе субстанции размером 30-40 нм. Препарат предназначен для лечения заболеваний печени, включая гепатиты Б и С, коматозных состояний. На основе нанотехнологий разрабатываются новые системы для ранней диагностики социально значимых заболеваний. Примеры я уже приводил ранее.
Сколько времени потребовалось, чтобы создать нанопрепарат?
Около 30 лет работы. Это время не только исследовательской работы, но и организационной. Чтобы оно появилось, надо было взять кредит у Правительства Москвы, пригласить на работу специалистов, обеспечить их жильем, построить и организовать производство, т.е. сделать то, что не должны делать ученые и институты Академий наук. Но других путей пока и нашем государстве нет.
В Ваш Институт из-за границы вернулись 14 человек - среднее звено с международным опытом работы. По нынешним временам это немало.
Да, некоторые приехали из США, некоторые из Европы.
Все знают, каким образом вернуть наших ученых из-за рубежа. Может сложнее вернуть их жен…. А ученому нужны квартира, достойная заработная плата и хорошая материально-техническая база. Люди просто хотят работать и жить нормально.
Но какие цены в Москве? Такие, наверное, только на Манхеттене… Хотя нет, там есть еще Сан-Диего.
В цивилизованных странах все больше средств выделяется на улучшение качества жизни человека. Россия тоже пытается включиться в это процесс. На нанотехнологии во всем мире возлагаются особые надежды. Как Вы думаете, они оправдаются?
В ЕС, США, в других развитых государствах действительно везде прописано, что главным приоритетом государства является человек. Но, часто это просто флаг, который везде вывешивается.
А что за флагом?
Политика. Там тоже все политизировано. Сейчас в странах ЕС первоочередная научная задача - вывести румынскую или польскую науку на уровень германской. Но это задача не близкого будущего.
У нас тоже время от времени стали вспоминать о человеке, как главном ресурсе и приоритете государства. Но обычно, на такие неконкретизированные цели деньги расходуются не эффективно. Флаг конечно хороший: все для человека; все для блага человека… Помните, был такой анекдот. …И заканчивается он: «Покажите мне этого человека».
И, тем не менее, не смотря на вышесказанное - оптимизм появился - это надо отметить. Приоритет выбран верно. Не знаю, какая бы другая отрасль науки могла бы сегодня конкурировать с нанотехнологиями.
Во всем мире среди нанотехнологий на первом месте по объему ожидаемого рынка - наноматериалы. На втором - нанобиотехнологии, наномедицина и на третьем –наноэлектроника.
Так что, движемся то мы в правильном направлении, только движение чересчур медленное. Современная наука развивается очень быстро.
Важно не упустить шанс, который у нас всех сейчас появился.

Прочитать по теме:

Комментарии

22 января 2014 в 00:01
 
\\
22 января 2014 в 00:10
 
я работаю врачем в городе Кировограде,Украина. У меня липопротеиды в норме, но хотел бы попробывать на себе Ваш препарат из рецепторов - ЛПНП для лечения своего заболевания. Если будет эффект - его понадобится много, не только для СНГ.

Оставить комментарий

Поделиться с друзьями

Share on Twitter