2
924

ПРАВОСЛАВИЕ

Жить — не тужить, Никого не осуждать, Никому не досаждать, И всем — мое почтение!

на сайте с 6 июля 2009

ИЗБРАННЫЕ НАСТАВЛЕНИЯ СТАРЦА.

Избранные Наставления Старца Амвросия (Гренкова)


Как жить
"Как жить?" - слышался старцу со всех сторон этот весьма важный вопрос. Он по своему обыкновению отвечал в шутливом тоне: "Жить - не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение." Такой тон старцевой речи вызвал часто улыбку на уста легкомысленных слушателей. Но если серьезно вникнуть в это наставление, то каждый увидит в нем глубокий смысл. - "Не тужить," т.е. чтобы сердце не увлекалось неизбежными для человека скорбями и неудачами, а было направлено к Единому Источнику вечной сладости - Богу; через что человек мирится со скорбями или "смиряется," и этим успокаивается. - "Не осуждать," "не досаждать." Самые обычные между людьми осуждения и досаждения есть исчадия погибельной гордости. Их одних достаточно к тому, чтобы низвести душу человека на дно адово; а внешне они большей частью и за грех не считаются. - "Всем мое почтение" - указывает на заповедь Апостола: "в почтительности друг друга предупреждайте" (Рим. 12:10). Сводя все эти мысли к одной общей, мы видим что в вышеприведенном изречении проповедовалось Старцем главным образом смирение, - эта основа духовной жизни, источник всех добродетелей, без которого не возможно спастись.

На вопрос: "Что значит жить по сердцу?," батюшка ответил: "Не вмешиваться в чужие дела и видеть в других все хорошее."
Батюшка говорил: "Мы должны жить на земле так, как колесо вертится, только чуть одной точкой касается земли, а остальными непрестанно вверх стремится; а мы, как заляжем на землю, и встать не можем."
Нужно жить нелицемерно и вести себя примерно, тогда наше дело будет верно, а иначе выйдет скверно.
том, сколько мы заботимся о теле, и сколько о душе
В Евангелии сказано: "Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою потеряет" (Марк 8:З6). Вот как драгоценна душа человеческая! Она дороже всего мира, со всеми его сокровищами и благами. Но страшно подумать, как мало понимаем мы достоинство души своей. На тело, это жилище червей, этот поваленный гроб, обращаются все наши мысли от утра до вечера, а на бессмертную душу, на драгоценнейшее и любимейшее творение Божие, на образ Его славы и величия едва обращается одна мысль во всю неделю. Служению тела посвящаются самые цветущие годы нашей жизни, а вечному спасению души только последние минуты дряхлой старости. Тело ежедневно упивается, как на пиру богача, полными чашами и роскошными блюдами, а душа едва собирает крохи божественного слова на пороге дома Божия. Ничтожное тело омывают, одевают, чистят, украшают всеми сокровищами природы и искусства, а дорогая душа, невеста Иисуса Христа, наследница неба, бродит шагом изнуренным, облеченная в одежду убогого странника, не имея милостыни.

Тело не терпит ни одного пятна на лице, никакой нечистоты на руках, никакой заплаты на одежде, а душа от главы до ног, покрытая сквернами, только и дела, что переходит из одной греховной тины в другую, и своей ежегодной, но часто лицемерной исповедью, только умножает заплаты на одежде своей, а не обновляет ее. Для благосостояния тела требуются разного рода забавы и удовольствия; оно истощает нередко целые семейства, для него люди готовы иногда на труды всякого рода, а бедная душа едва имеет один час в воскресные дни для служения божественной литургии, едва несколько минут для утренней и вечерней молитв, насилу собирает одну горсть медных монет для подаяния милостыни, и довольна бывает, когда выразит холодным вздохом памятование о смерти. Для здравия и сохранения тела переменяют воздух и жилище, призывают искуснейших и отдаленнейших врачей, воздерживаются от пищи и пития, принимают самые горькие лекарства, позволяют себя и жечь и резать, а для здравия души, для избежания соблазнов, для удаления от греховной заразы не делают ни одного шага, но остаются в том же самом воздухе, в том же самом недобром обществе, в том же самом порочном доме, и не ищут никакого врача душ, или избирают врача незнакомого и неопытного, и скрывают пред ним то, что известно уже и небу и аду, и чем они сами хвастают в обществах. Когда умирает тело, тогда слышится скорбь и отчаяние, а когда умирает душа от смертного греха, тогда часто и не думают об этом. Так мы не знаем достоинства души своей, и подобно Адаму и Еве, отдаем свою душу за красный по виду плод.

Почему же мы, по крайней мере, не плачем подобно Адаму и Еве? У нас же большею частью забота о стяжании благ, только, к сожалению, часто земных и временных, а не небесных. Забываем мы, что земные блага скоропреходящи и неудержимы, тогда как блага небесные вечны, бесконечны и неотъемлемы.

Всеблагий Господи! Помоги нам презирать все скоропреходящее, и заботиться о едином на потребу спасении душ наших.

О спасении
Пока христианин живет на земле, спасение его, по слову преподобного Петра Дамаскина, находится между страхом и надеждой, а люди все ищут полного удовлетворения на земле, и притом от места и от людей, тогда как сам Господь глаголет в Евангелии: "В мире скорбны будете." Слова эти ясно показывают, что в каком бы месте христианин ни жил, без какой-либо скорби быть не может. Только одно успокоение - в исполнении заповедей Евангельских, как сказано в псалмах: "Мир многий любящим закон Твой и нет им соблазна." Если же что-либо или кто-либо нас соблазняет или смущает, то явно показывается, что мы не вполне правильно относимся к закону заповедей Божиих, из которых главная заповедь никого не судить и не осуждать. Каждый бо от своих дел прославится или постыдится на страшном суде Божием. И еще в Ветхом завете предписано было внимать себе и своему спасению и исправлению собственной души. Об этом и следует нам более всего заботиться.

Нигде Господь не хочет неволею понуждать человека, а везде представляет благому нашему произволению, и по собственной воле люди бывают или добры или злы. Поэтому напрасно будем обвинять, что будто бы живущие с нами и окружающие нас мешают и препятствуют нашему спасению или совершенству духовному. Самуил жил и воспитывался у Илии священника, при развратных его сыновьях и сохранил себя, и был великим пророком. Ева и в раю преступила заповедь Божию. А Иуду, и трехлетняя жизнь пред лицом Самого Спасителя, не сделала лучшим, когда он видел столько чудес, постоянно слышал Евангельскую проповедь, а сделался еще худшим, продал Учителя своего и Избавителя мира за тридцать серебреников. Хотящему спастись должно помнить и не забывать апостольскую заповедь: "друг друга тяготы носите, - и так исполните Закон Христов." Много других заповедей, но ни при одной такого добавления нет, то есть "так исполните Закон Христов." Великое значение имеет заповедь эта, и прежде других должно заботиться об исполнении оной.

...Напрасно будем обвинять, что будто бы живущие с нами и окружающие нас мешают и препятствуют нашему спасению или совершенству духовному... неудовлетворительность наша душевная и духовная происходит от нас самих, от нашего неумения и от неправильно составленного мнения, с которым никак не хотим расстаться. А оно то и наводит на нас и смущение и сомнение и разное недоумение; а все это нас томит и отягощает и приводит в безотрадное состояние. Хорошо было бы, если бы мы могли понять простое святоотеческое слово: "Если смиримся, то на всяком месте обретем покой, не обходя умом многие иные места, на которых может быть с нами то же, если не худшее."

Дело спасения нашего требует на всяком месте, где бы человек ни жил, исполнения заповедей Божиих и покорности воле Божией. Этим только приобретается мир душевный, а не чем иным, как сказано в псалмах: "Мир мног любящим закон Твой, и нет им соблазна." А ты все ищешь мира внутреннего и успокоения душевного от внешних обстоятельств. Все кажется тебе, что ты не на том месте живешь, не с теми людьми водворилась, что сама не так распорядилась и что другие будто бы не так действовали. В Священном Писании сказано: "на всяком месте владычество Его," то есть Божие, и что для Бога дороже всех вещей целого мира спасение одной христианской души. Если оставим свои хотения и разумения и постараемся исполнить хотения и разумения Божия, то во всяком месте и во всяком состоянии спасемся. А если будем держаться своих хотений и разумений, то никакое место, никакое состояние нам не поможет. Ева и в раю преступила заповедь Божию, а Иуде злосчастному жизнь при самом Спасителе не принесла никакой пользы. Везде потребно терпение и понуждение к благочестивой жизни, как читаем в Святом Евангелии. Главное средство ко спасению - претерпевание многоразличных скорбей, кому какие пригодны, по сказанному в "Деяниях апостольских": "Многими скорбями подобает нам войти в Царствие Небесное."

О смирении
Господь готов помогать человеку в приобретении смирения, как и во всем добром, но нужно, чтобы и сам человек заботился о себе. Сказано у св. отцов: "дай кровь и приими дух." Это значит - потрудись до пролития крови и получишь духовное дарование. А ты дарований духовных ищешь и просишь, а кровь тебе проливать жаль, то есть все хочется тебе, чтобы тебя никто не трогал, не беспокоил. Да при спокойной жизни разве можно приобрести смирение? Ведь смирение состоит в том, когда человек видит себя худшим всех, не только людей, но и бессловесных животных и даже самих духов злобы. И вот, когда люди тревожат тебя, ты видишь, что не терпишь сего и гневаешься на людей, то поневоле будешь себя считать плохою... Если при этом будешь о своей неисправности сожалеть и укорять себя в неисправности, и искренно каяться в этом пред Богом и духовным отцом, то вот ты уже и на пути смирения... А если бы никто тебя не трогал, и ты оставалась бы в покое, как же бы ты могла сознать свою худость? Как могла бы увидеть свои пороки?.. Если стараются унизить - значит, хотят смирить тебя; а ты сама просишь у Бога смирения. Зачем же после этого скорбеть на людей?

Смиряться нужно перед всеми, и считать себя хуже всех. Если мы не совершили преступлений, какие совершили другие, то это может быть потому, что не имели к тому случая, обстановка и обстоятельства были другие. Во всяком человеке есть что-нибудь хорошее и доброе, мы же обыкновенно видим в людях только пороки, а хорошего ничего не видим.
"Всегда лучше уступать, - говорил батюшка, - если будешь настаивать справедливо - это все равно, что рубль ассигнаций, а если уступишь - рубль серебром."
На вопрос, можно ли желать совершенствования в жизни духовной? Старец отвечает: "Не только можно желать, но и должно стараться совершенствоваться в смирении, т. е. в том, чтобы считать себя в чувстве сердца хуже и ниже всех людей и всякой твари. Человеку грешнику естественно и необходимо смиряться. Если же он не смирится, то смирят его обстоятельства, промыслительно устрояемые к его душевной пользе. В счастье он обыкновенно забывается, и все приписывает себе, своей бессильной силе и мнимой власти, но лишь посетит его какое-либо несчастье, просит пощады и у воображаемого врага.

Еще рассказывал Старец, как иногда нечаянно обстоятельства смиряют человека: "Раз кто-то устроил у себя обед, и разослал своих слуг приглашать гостей. Один из приглашенных и спрашивает присланного к нему неаккуратного слугу: "Неужели у твоего господина получше тебя никого не нашлось послать ко мне?" На это посланный отвечал: "Хорошихто по хорошим разослали, а меня послали к вашей милости."

Говорил и еще Старец Амвросий в назидание своим ученикам о смирении: "Пришел было к настоятелю о. архимандриту Моисею один посетитель, но не застал его дома, он отправился к его родному брату о. игумену Антонию. Среди разговора гость и спросил о. игумена: "Скажите, батюшка, какого вы держитесь правила?" о. Антоний отвечал: "Много было у меня правил: жил я в пустыне и по монастырям, и все разные были правила, а теперь осталось одно мытарево: "Боже милостив буди мне грешному."

При этом Батюшка еще рассказал, как "Одна все хотела странствовать туда и сюда, и в Киев и в Задонск, а старец один и говорит ей: "Все это тебе не на пользу, сидика ты лучше и твори Мытареву молитву."

О неверии
"Я говорила как-то Батюшке, пишет его духовная дочь, об одной семье, что мне всех их очень жаль, они ни во что не верят, ни в Бога, ни в будущую жизнь. Жаль именно потому, что они, может быть, и не виноваты в том сами, их воспитывали в таком неверии, или были другие какие причины. Батюшка закачал головой, и так гневно сказал: "Безбожникам нет оправдания. Ведь всем, всем решительно, и язычникам проповедуется Евангелие; наконец, по природе всем нам от рождения вложено чувство познания Бога, стало быть сами виноваты. Ты спрашиваешь, можно ли за таких молиться. Конечно, молиться за всех можно."

Некоторые, говорил еще Старец, отрекались от веры в Бога из подражания другим и по ложному стыду. И вот случай: один так-то не верил в Бога. А когда, во время войны на Кавказе, пришлось ему драться, он в самый разгар сражения, когда летели мимо него пули, пригнулся, обнял свою лошадь, и все время читал: "Пресвятая Богородице, спаси нас." А потом, когда, вспоминая об этом, товарищи смеялись над ним, он отрекся от своих слов. Затем Батюшка прибавил: "Да, лицемерие хуже неверия."
На вопрос "Как стяжать страх Божий?," батюшка отвечал: "Должно всегда иметь Бога пред собою. Вижу Господа предо мною всегда."

О покаянии
Что бы дать надлежащее понятие о силе и важности покаяния, Старец Амвросий говорил: "Какое ныне настало время! Бывало если кто искренне раскается в грехах, то уже и переменяет свою греховную жизнь на добрую, а теперь часто бывает так: человек и расскажет на исповеди все свои грехи в подробности, но затем опять за свое принимается." Передавал еще Старец назидательный рассказ: "Сидел бес в образе человека, и болтал ногами. Видевший это духовными очами спросил его: "Что же ты ничего не делаешь?" бес отвечал: "Да мне ничего не остается делать, как только ногами болтать, люди все делают лучше меня." "Три степени для спасения. Сказано у св. Иоанна Златоуста:
а) не грешить
б) согрешивши каяться
в) кто плохо кается, тому терпеть находящие скорби."
"Бывает, так говорил Батюшка, что хотя грехи наши через покаяние и прощаются нам, но совесть все не перестает упрекать нас. Покойный Старец о. Макарий для сравнения показывал иногда свой палец, который давно когда-то был порезан; боль давно прошла, а шрам остался. Так точно и после прощения грехов остаются шрамы, т. е. упреки совести."
"Хотя Господь и прощает грехи кающимся, но всякий грех требует очистительного наказания. Например, благоразумному разбойнику сам Господь сказал: "Ныне же будешь со мной в раю," а между тем после этих слов перебили ему голени, а каково было еще на одних руках, с перебитыми голенями, повисеть на кресте часа три? Значит ему нужно было страдание очистительное. Для грешников, которые умирают тотчас после покаяния, очищением служат молитвы Церкви и молящихся за них, а те, которые еще живы, сами должны очищаться исправлением жизни и милостынею, покрывающею грехи."

На вопрос: "Как себе внимать, с чего начинать?," последовал такой ответ: "Надо прежде записывать: как в церковь ходишь, как стоишь, как глядишь, как гордишься, как тщеславишься, как сердишься и прочее."

О страданиях
"Креста для человека, т. е. очистительных страданий душевных и телесных, Бог не творит. И как не тяжек бывает у иного человека крест, который несет он в жизни, а все же дерево, из которого он сделан, всегда вырастает на почве его сердца."

"Когда человек, говорил еще Старец, идет прямым путем, для него и креста нет. Но когда отступит от него, и начнет бросаться то в одну, то в другую сторону, вот тогда являются разные обстоятельства, которые и толкают его опять на прямой путь. Эти толчки и составляют для человека крест. Они бывают конечно разные, кому какие нужны."

Заговорили как-то о скорбях, одна и говорит: "Лучше болезни, чем скорби." Батюшка ответил: "Нет, в скорбях помолишься Богу и отойдут, а болезнь и палкой не отобьешь."

"Бывает крест мысленный, смущают иногда человека греховные помыслы, но человек не бывает в них виновен, если не соизволяет им. Говорил Старец пример: "Одна подвижница долгое время обуреваема была нечистыми помыслами. Когда явившийся ей Господь отогнал их от нее, она воззвала к Нему: "Где Ты был доселе, о сладкий Иисусе?" Господь ответил: "Был в твоем сердце." Она же сказала: "Как же это могло быть? ведь сердце мое было исполнено нечистых помыслов." И сказал ей Господь: "Потому разумей, что я был в твоем сердце, что ты никакого расположения не имела к нечистым мыслям, а более старалась избавиться от них, но не имея возможности, болезновала о сем, и этим уготовила мне место в сердце твоем."

Когда найдет хандра, не забудь укорять себя: вспомни, сколько ты виновата пред Господом и пред собою, и сознай, что ты недостойна ничего лучшего, и ты тотчас почувствуешь облегчение. Сказано: "многи скорби праведным," и "многи раны грешным." Такова жизнь наша здесь,- все скорби и скорби; а ими-то и достигается Царствие Небесное. Когда будешь непокойна, повторяй чаще: "Взыщи мира и пожени его."

"Иногда посылаются человеку страдания безвинно для того, чтобы он, по примеру Христа, страдал за других. Сам Спаситель прежде пострадал за людей. Апостолы Его также мучились за Церковь и за людей. Иметь совершенную любовь и значит страдать за ближних."

Когда старцу написали, что тяжело на свете, он ответил: "Потому она (земля) и называется юдолью плача; но люди одни плачут, а другие скачут, но последним будет нехорошо."

О любви
Любовь покрывает все. И если кто делает ближним добро по влечению сердца, а не движимый только долгом или корыстью, то такому дьявол мешать не может.

Любовь конечно выше всего. Если ты находишь, что в тебе нет любви, а желаешь ее иметь, то делай дела любви, хотя сначала без любви. Господь увидит твое желание и старание и вложит в сердце твое любовь. "Кто имеет дурное сердце, не должен отчаиваться, потому что с помощью Божией человек может исправить свое сердце. Нужно только внимательно следить за собою, и не упускать случая быть полезным ближним, часто открываться старцу и творить посильную милостыню. Этого конечно нельзя сделать вдруг, но Господь долготерпит. Он тогда только прекращает жизнь человека, когда видит его готовым к переходу в вечность, или же когда не видит никакой надежды на его исправление.

О милостыни
О милостыне Старец Амвросий говорил: "Св. Димитрий Ростовский пишет: если придет к тебе человек на коне, и будет просить, подай ему. Как он употребит твою милостыню, ты за это не отвечаешь."

Кто имеет дурное сердце, не должен отчаиваться, потому что с Божией помощью человек может исправить свое сердце. Нужно только внимательно следить за собой и не упускать случая быть полезным ближним, часто открываться старцу и творить посильную милостыню. Этого, конечно, нельзя сделать вдруг, но Господь долготерпит. Он тогда только прекращает жизнь человека, когда видит его готовым к переходу в вечность или же когда не видит никакой надежды на его исправление.

Еще: "Св. Иоанн Златоуст говорит: начни отдавать неимущим, что тебе не нужно, что у тебя валяется, потом будешь в состоянии давать больше и даже с лишением себя, и наконец уже готов будешь отдать и все, что имеешь."

О лености и унынии
"Скука унынию внука, а лени дочь. Что бы отогнать ее прочь, в деле потрудись, в молитве не ленись; тогда и скука пройдет, и усердие придет. А если к сему терпения и смирения прибавишь, то от многих зол себя избавишь."

"От чего люди грешат'?", задавал иногда Старец вопрос, и сам же решал его: "Или от того, что не знают, что должно делать и чего избегать; или если знают, то забывают; если же не забывают, то ленятся, унывают. Наоборот: так как люди очень ленивы к делам благочестия, то весьма часто забывают о своей главной обязанности, служить Богу. От лености же и забвения доходят до крайнего неразумия или неведения. Это три исполина: уныние или леность, забвение и неведение, от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами. А затем уже следует нерадение со всем сонмищем злых страстей. Потому мы и молимся Царице Небесной: "Пресвятая Владычица моя Богородице, святыми твоими и всесильными мольбами отгони от меня смиренного и окаянного раба твоего лень, уныние, забвение, неразумие, нерадение, и все скверные, лукавые и хульные помышления."

О терпении
"Когда тебе досаждают, никогда не спрашивай, зачем и почему. В Писании этого нигде нет. Там, напротив сказано: "Если кто ударит тебя в десную ланиту, - правую щеку, обрати ему и другую. В десную ланиту в самом деле ударить не удобно, а это понимать нужно так: если кто будет на тебя клеветать, или безвинно чем-нибудь досаждать, это будет означать ударение в десную ланиту. Не ропщи, а перенеси удар этот терпеливо, подставь при сем левую ланиту, т. е. вспомнив свои неправые дела. И если может ты теперь невинен, то прежде много грешил; и тем убедишься, что достоин наказания. Самооправдание, большой грех."

"Батюшка, научите меня терпению" - сказала одна сестра. "Учись, ответил Старец, и начинай с терпения находящих и встречающихся неприятностей." - "Не могу понять, как можно не возмущаться обидами и несправедливостями." Ответ Старца: "Будь сама справедлива, и не обижай никого."

Батюшка говаривал: "Терпел Моисей, терпел Елисей, терпел Илия, буду терпеть и я." Старец часто приводил пословицу: "Побежишь от волка, встретишь медведя." Остается одно - потерпеть и подождать, внимая себе - не осуждать других, и молится Господу и Царице Небесной, да устрояют о тебе полезное, яко же Им угодно.

О приобщении Святых Таин
После приобщения надо просить Господа, чтобы дар сохранить достойно и чтобы подал Господь помощь не возвращаться назад, то есть повторять прежние грехи. Когда батюшку спросили: "Отчего после приобщения иногда чувствуешь утешение, а иногда холодность?," он ответил: "У того холодность бывает, кто ищет утешения от приобщения, а кто считает себя недостойным, у того остается благодать."

О раздражительности
"Никто не должен оправдывать свою раздражительность какой-нибудь болезнью, это происходит от гордости. А гнев мужа, по слову св. Апостола Иакова, правды Божией не соделывает. Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться." Насчет осуждения и замечания чужих грехов и недостатков, батюшка сказал: "Нужно иметь внимание к своей внутренней жизни так, чтобы не замечать того, что делается вокруг тебя. Тогда осуждать не будешь."

О зависти и злопамятности
Старец сказал: "Нужно заставлять себя, хотя и против воли, делать какое-нибудь добро врагам своим, а главное, не мстить им, и быть осторожным, чтобы как-нибудь не обидеть их видом презрения и уничижения."

Одна особа спросила: "Мне непонятно, Батюшка, как это вы не только не гневаетесь на тех, кто о вас нехорошо говорит, но и продолжаете любить их." Старец много этому смеялся, и сказал: "У тебя был маленький сын, сердилась ли ты на него, если он что и не так делал и говорил." Не старалась ли напротив как-нибудь покрывать его недостатки?"

О гордости
Очень многим и гордиться-то вовсе нечем. По этому поводу Старец передавал такой рассказ: "Одна исповедница говорила духовнику, что она горда. "Чем же ты гордишься?" - спросил он ее, "Ты верно знатна?" - "Нет, ответила она." - "Ну, талантлива?" - Нет. "Так стало быть богата?" Нет. "Гм... в таком случае можешь гордиться, сказал напоследок духовник."

На вопрос: как это праведники, зная, что они хорошо живут по заповедям Божиим, не возносятся своею праведностью, Старец ответил: "Они не знают, какой ожидает их конец. Потому, прибавлял он, "Спасение наше должно совершаться между страхом и надеждою. Никому ни в коем случае не должно предаваться отчаянию, но не следует и надеяться чрезмерно."

Указывая, что человеку нечем гордиться, старец прибавлял: "Да и чем в самом деле человеку тут возноситься? Оборванный, ощипанный просит милостыни: помилуй, помилуй! А подастся ли милость, это еще кто знает."

Три колечка цепляются друг за друга: ненависть от гнева, гнев от гордости.

О смысле искушений
Свобода существ разумных всегда испытывалась и доселе испытывается, пока утвердится в добре. Потому что без испытания добро твердо не бывает. Всякий христианин чем-либо да испытывается: один бедностью, другой болезнью, третий разными нехорошими помыслами, четвертый каким-либо бедствием, или уничижением, а иной разными недоумениями. И этим испытывается твердость веры, и надежды, и любви Божией, т. е., к чему человек более склоняется, к чему более прилепляется, горе ли стремится, или еще пригвожден к земному. Чтобы человек-христианин через подобные испытания сам видел, в каком он находится положении и расположении и невольно смирялся. Потому что без смирения все дела наши суетны, как единогласно утверждают богомудрые и богоносные отцы.

Испытывалась свобода даже ангелов. А ежели небожители не избежали испытания, то кольми паче должна испытываться свобода и произволение живущих на земле.

О смысле и необходимости поста
О необходимости соблюдения постов мы можем видеть и в Евангелии и, во-первых, из примера Самого Господа, постившегося сорок дней в пустыне, хотя он был Бог, и не имел нужды в этом. Во-вторых, на вопрос учеников Своих, почему не могли изгнать беса из человека, Господь отвечал: "По неверию вашему;" а потом прибавил: "Сей род не может выйти иначе, как только от молитвы и поста" (Мр. 9:29). Кроме того есть в Евангелии указание и на то, что мы должны соблюдать пост в среду и пятницу. В среду Господь предан был на распятие, а в пятницу был распят.

Пища же скоромная не есть скверна. Она не оскверняет, а утучняет тело человека. А св. апостол Павел говорит: "Если и внешний наш человек тлеет, то внутренний обновляется со дня на день" (2 Кор. 4:16). Внешним человеком он назвал тело, а внутренним душу.

Всякое лишение и всякое понуждение ценится пред Богом, по сказанному в Евангелии: "Царствие Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его" (Мат. 11:12). И дерзновенно и самовольно нарушающие правило поста называются врагами креста, им же Бог чрево и слава в студе (стыде) их. И в псалмах сказано: "Заблудиша от чрева." Разумеется, иное дело, если кто нарушает пост по болезни и немощи телесной. А здоровые от поста бывают здоровее и добрее, и сверх того долговечнее бывают, хотя на вид и тощими кажутся. При посте и воздержании и плоть не так бунтует, и сон не так одолевает, и пустых мыслей в голову меньше лезет, и охотнее духовные книги читаются и более понимаются.

И так, если по милости Божией у вас проявилось благое желание очиститься от внутренних пороков: то да будет вам известно, что, сей род ничем же не может быть изъят, как только усердною молитвою и постом, впрочем постом благоразумным. А то у нас тут был один пример неблагоразумного поста. Один помещик, проводивший жизнь в неге, захотел вдруг соблюсти суровый пост: велел себе во весь Великий пост толочь конопляное семя и ел его с квасом, и от такого крутого перехода от неги к посту, так испортил свой желудок, что доктора в продолжении целого года не могли поправить его. Впрочем есть и святоотеческое слово, что мы должны быть не убийцами тела, а убийцами страстей.

О молитве
Чтобы люди не оставались в беспечности, и не возлагали всю свою надежду на постороннюю молитвенную помощь, Старец повторял обычную народную поговорку: "Боже-то помоги, да и сам мужик не лежи."

Одна монахиня сказала: "Батюшка! Через кого же нам просить молитвенной помощи как не через вас?' Старец ответил: "И сама проси!" Ты вспомни, двенадцать Апостолов просили Спасителя за жену Хананеянку, но Он не услышал их, а когда сама стала просить, упросила." Но так как молитва есть сильнейшее оружие против невидимого врага, то он и старается всячески отвлекать от нее человека. Передавал Старец такой рассказ: "На Афоне у одного монаха был скворец, говорун, которого монах очень любил, увлекаясь его разговорами. Но вот странно, лишь только монах начнет исполнять свое молитвенное правило, скворец тут и разговорится, и не дает молиться монаху. Раз на светлый праздник Воскресения Христова монах подошел к клетке и говорит: "Скворушка, Христос воскрес!" А скворец отвечает: "Вот то-то и беда наша, что воскрес," и тут же околел. А в келии монаха разлилось нестерпимое зловоние. Тогда понял монах свою ошибку, и раскаялся."

Что Бог главнее всего смотрит на внутреннее молитвенное настроение души человека, Старец говорил: "Пришел как-то к о. Игумену Антонию один больной ногами и говорит: "Батюшка, у меня ноги болят, не могу класть поклоны, и это меня смущает. О. Антоний ответил ему: "Да уж в Писании сказано: "Сын, дай мне твое сердце," а не сказано - "ноги."

Одна монахиня сказала Старцу, что видела во сне икону Божией Матери и услышала от нее: "Принеси жертву." Батюшка спросил: "Что же ты принесла в жертву?" Та ответила: "Что же я принесу, у меня ничего нет." Тогда Батюшка сказал: "В псалмах написано: жертва хвалы прославит мя."
http://www.odos.ru/13/13-amvrosiy-opt1.php

ПАИСИЙ СВЯТОГОРЕЦ

ДЛЯ КОГО ТЫ БЕРЕЖЕШЬ СВОЕ "Я"-ДЛЯ СЕБЯ САМОГО?


Для кого ты бережёшь своё "я" — для себя самого?


Для кого ты бережёшь своё "я" — для себя самого?автор: Старец Паисий Святогорец

Не надо слишком заботиться о комфорте


- Геронда, когда я говорю, что могу работать столько-то и что это предел моих возможностей, то говорю это по себялюбию?

- Чем дольше человек сидит без дела, тем больше расслабляется, а чем больше работает, тем сильнее становится. Помимо того что работой он отгоняет от себя печаль, ещё и помогает себе духовно.


Цель - чтобы человек больше радовался неудобствам и трудностям, чем комфорту. Знали бы вы, как живут на Афоне некоторые старцы и какую радость при этом испытывают! Знаете, какое самоотвержение имел один старец, живший в километре от моей кельи, высоко на горе, на крутом склоне. Бедняга на четвереньках спускался по тропинке, когда ему нужно было сходить к старцу, жившему ниже. Его хотели забрать в монастырь, чтобы за ним было удобнее ухаживать, но он не соглашался. Потом все стали говорить: "Да он в прелести", так как этот старец жил в келье один.
Однажды он пришёл ко мне и рассказал, почему не "Хотел уходить в монастырь. Когда-то у них в келье не было храма, он долго уговаривал своего старца построить храм, и наконец его старец сказал: "Ладно, давай построим, только ты уже не сможешь уйти с этого места, потому что у храма будет свой Ангел-хранитель, а его одного оставлять нельзя". Тот пообещал, что никогда не уйдёт из кельи, и они построили храм. В конце концов келья, в которой жил старец, разрушилась, и он стал жить в храме. Там и спал, сидя в стасидии. Вот какое самоотвержение! Я отнёс ему кое-какую одежду, потому что у него вообще ничего не было. Ещё он был болен - его постоянно мучили рези в животе. Однажды я послал к нему знакомого врача. Тот пошёл вместе со своим товарищем, но они нашли старца уже мёртвым: он сидел в стасидии, завернувшись в одеяло. Вот так отошёл человек ко Господу!

Жизнь в суровых условиях ради любви Христовой приносит в сердце умиление Христово. Божественное наслаждение рождается от телесных страданий. Святые отцы отдали кровь и приняли Дух. Потом и трудом стяжали благодать. Отреклись от своего "я" и обрели его в руках Божиих.

Я прихожу в умиление, когда читаю синаксарий святых подвижников Синайской горы. Пять тысяч подвижников жили на Синае, а сколько ещё на Афоне! За тысячу лет сколько отцов освятилось! А исповедники и мученики сколько страданий претерпели! А мы ропщем при первой малейшей трудности. Хотим без труда стяжать святость.
Самоотвержение - редкость. Даже мы, монахи, не понимаем, что блага приобретаются трудом, и жалеем себя, оправдываем и находим смягчающие обстоятельства. Отсюда и идёт зло. Диавол помогает каждому человеку найти оправдание, а годы проходят. Поэтому не стоит забывать и о смерти. А если всё равно умирать, то и о теле слишком заботиться не стоит, не в том смысле, что доводить его до болезни, но в том, чтобы не слишком заботиться о комфорте.
Для кого ты бережёшь своё "я" — для себя самого?

- Геронда, у меня есть помысел, что в том, что я быстро устаю, виновата не только моя телесная слабость.
- Да, если бы в тебе был Божественный огонь, то всё было бы по-другому.
- А как мне приобрести этот Божественный огонь?
- Нужно забыть себя и думать о других.
- Мне кажется, что трудно делать так постоянно.
- По крайней мере, постарайся думать и заботиться о других столько же, сколько ты думаешь и заботишься о себе. Так постепенно придёшь к тому, что станешь равнодушна к себе, в хорошем смысле, и будешь постоянно думать о других Тогда и Бог будет о тебе думать, и люди. Только не делай этого ради того, чтобы другие думали о тебе!
- Выходит, что меня мучает моё собственное "я"?
- Ну, конечно! Отбрось своё "я". Если отбросишь - воспаришь. Зачем оно тебе, для кого ты его хранишь? Для себя? Часть любви, которую оставляешь себе, ты отнимаешь от всецелой и безграничной любви, которую необходимо иметь к другим.

- Геронда, как мне отбросить своё "я"?
- Насколько возможно, исключи своё "я" из того, что ты делаешь, посели в своё сердце других. То, что ты желаешь для себя, отдавай другим. Отдавай, отдавай, не думая о себе. Чем больше будешь отдавать, тем больше будешь получать, потому что Бог будет тебе в изобилии подавать Свою благодать и любовь. Он станет тебя сильно любить, а ты Его, потому что перестанешь любить себя, своё "я", которое требует, чтобы его питали гордость и эгоизм, а не Благодать Божия, подающая душе все необходимые соки, изменяющая плоть божественным изменением и заставляющая человека сиять невещественным светом. Буду молиться, чтобы ты скорее ощутила то, о чём я говорю, и избавилась от муки себялюбия.

- Геронда, а может быть так, что я буду бороться с себялюбием, но в моих делах всё равно будет сквозить мое «я»?
- Всё зависит от того, как ты подвизаешься. То, что грязно и отвратительно, человек выбрасывает, но сначала нужно понять, что это действительно грязно и отвра-тительно. Не почувствовав отвращения, не выбросишь. Чтобы отбросить ветхого человека, нужно почувствовать к нему отвращение. На парализованных ногах нельзя двигаться вперёд.
Когда есть самоотречение, Бог подаёт Свою благодать

- Геронда, когда я думаю о том, как святые принуждали себя, меня мучает совесть, мне кажется, что я-то себя жалею.
- Когда человек, подвизаясь смиренно, усердно и с рассуждением, выступает за пределы своих возможностей, тогда на него снисходит сверхъестественная Божественная сила.
- Геронда, что имеет в виду авва Варсонофий, говоря: "Не ищи телесного покоя, если не посылает его тебе Господь"5?
- Этим он хочет сказать, что не надо искать для себя покоя, удобства. Прежде всего нужно самоотречение, а за ним следуют обильные Божественные дары, потому что, когда есть самоотречение, тогда Бог подаёт человеку Свою благодать.
Когда в человеке есть дух жертвенности, тогда он получает Божественную помощь, Бог заботится о нём. Соответственно мере самопожертвования и молитвы за ближних человек получает и помощь от Бога.

Однажды поздно вечером я шёл из монастыря Ставроникита в келью отца Тихона, которую приводил в порядок, собираясь поселиться там. По дороге меня остановил человек. За спиной у меня был тяжёлый мешок, к тому же моросил дождь, а я стоял и слушал. Уже стемнело, а он всё говорил и говорил не переставая. Мы вымокли насквозь. В какой-то момент мне пришёл помысел: "Как же я найду свою келью? Ночь, грязь, дорога трудная, и фонаря нет". Но как прервать человека? Я его спросил, где он собирается ночевать. Он сказал, что в соседней келье. Так мы стояли до полуночи.
Наконец распрощались. Я пошёл своей дорогой, но только ступил на тропу, ведущую к келье, поскользнулся и свалился в кусты. Башмаки полетели вниз, мешок зацепился за ветки, а подрясник задрался до шеи. Ничего не видно. Тогда я сказал себе: "Лучше остаться здесь. Прочитаю повечерие, полунощницу, утреню, а там, глядишь, рассветёт и до кельи доберусь. А тот бедняга, найдёт ли он дорогу?" Как только я дошёл до "Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей", неожиданно, словно луч прожектора, сильный свет осветил весь овраг! Я нашёл ботинки и смог идти. Тропинка была освещена Я дошёл до кельи, нашёл и ключ от замка, а он был такой маленький и спрятан так далеко, что даже днём я бы с трудом его отыскал. Вошёл в храм, зажёг там все лампадки. И тогда свет исчез - он больше был не нужен!

Печаль обезоруживает человека

автор: Афонский старец Паисий


НЕБЛАГОДАРНЫЙ ЧЕЛОВЕК ВСЕГДА ПЕЧАЛЕН
— Почему многие люди, хотя у них всё есть, ощущают страх и печаль?

— Если вы видите человека, который испытывает сильный страх, огорчение и печаль, хотя всё у него есть, знайте, что у него нет Бога.
Тот, у кого есть всё: и материальные блага, и здоровье, — а он, вместо того чтобы благодарить Бога, выдвигает новые безумные требования, ворчит и ропщет, однозначно готовит себе место в аду. Человек, который знает, что такое благодарность, всем доволен. Он думает о том, что Бог ему даёт каждый день, и радуется всему. Но если человек неблагодарный, он всем недоволен, ропщет по всякому поводу и мучается. Допустим, ему не нравится солнце, и начинает дуть Вардарис, северный ветер, и приносит холод… Не нравилось ему солнце, вот и дрожи теперь от холода.
— Геронда, что Вы хотите этим сказать?
— Хочу сказать, что если мы не воспринимаем благ, котрые нам даёт Бог, и ропщем, то приходят испытания, которые заставляют нас сжаться в комок. Я вам серьёзно говорю: у кого такие замашки, кто постоянно ворчит и ропщет, пусть знает, что получит от Бога оплеуху, чтобы в этой жизни расплатиться хоть с частью своего долга. А если оплеухи не последует, то это ещё хуже, тогда ему придётся единовременно, сразу за всё расплачиваться в будущей жизни.
— Значит, ропот может стать привычкой?
— Входит в привычку, потому что за ропотом следует ропот и за жалобой жалоба. Сеющий жалобы жалобы пожинает и копит боязнь. А сеющий славословие вкушает Божественной радости и благословения вовеки. Ропотник, сколько бы Бог ему ни давал благословений, их не чувствует. Поэтому Благодать Божия отходит от него и приходит искушение. Искушение следует за ним по пятам, и всё у него через пень-колоду. А благодарного Бог Сам преследует Своими дарами.
Неблагодарность — большой грех, который осудил Сам Христос. «Не десять ли очистишася? Да девять где?» (Лк. 17, 17) — спросил Он прокажённого, который пришёл Его поблагодарить. Христос ждал благодарности от десяти прокажённых не для Себя, но для них самих, потому что благодарность им же самим принесла бы пользу.
ТАНГАЛАШКА ХОЧЕТ ВИДЕТЬ НАС ОПЕЧАЛЕННЫМИ
— Геронда, почему у меня радость резко сменяется печалью?
— Резкий переход от радости к печали чаще всего происходит от искушения. Злобный тангалашка борется с человеком, особенно с восприимчивым и от природы жизнерадостным, стремящимся проводить жизнь духовную. В этом и состоит его работа: он хочет видеть нас печальными и радоваться. Но с какой стати мы должны позволять тангалашке делать это? Разве радость не лучше грусти? И любовь не лучше ли злобы?
— А вот я иногда впадаю в печаль, а причины не знаю.
— Тангалашка не хочет, чтобы человек радовался. Он находит способ огорчить и тех, у кого есть повод к огорчению, и тех, у кого его нет. Что касается тебя, то мне кажется, что он стремится привести тебя к разочарованию, всё больше тебя опутывает тонкими нитями. Ладно, если бы он вязал тебя шпагатом, ещё туда-сюда, вроде можно сказать, что есть повод для огорчения. Но ведь тебе тонкие нитки кажутся толстыми верёвками, и ты переживаешь. Не мучай себя без повода, потому что этим ты радуешь тангалашку и огорчаешь Христа. Хочешь, чтобы Христос огорчался?
— Нет, геронда, но…
— Никаких «но»! «Ад огорчися!», скажи: «Огорчися!»
— Огорчися!
ПЕЧАЛЬ ИСТОЩАЕТ НАШИ ДУШЕВНЫЕ И ТЕЛЕСНЫЕ СИЛЫ
— Геронда, у меня часто болит живот, и мне трудно исполнять свои монашеские обязанности.
— Ты всё сидишь и беседуешь со своими помыслами, всё видишь в чёрном свете и терзаешь себя понапрасну, потому и страдаешь душой и телом. Вслед за очередным таким приступом у тебя и живот начинает болеть, где уж потом найтись силам ДЛЯ духовного? Можно выпить лекарство и снять боль, но если не избавиться от печали, то живот снова станет болеть. Не принимай помыслы, которые вызывают в тебе разочарование, чтобы не сделать безполезными те дары, которые тебе дал Бог. Чем правильнее ты будешь смотреть на вещи, тем больше в тебе будет покоя и умиротворения, тем здоровее будешь и перестанешь пить лекарства.
Печаль обезоруживает человека. Высасывает все соки душевных и телесных сил и не даёт ничего делать. Отравляет душу и в тело вносит безпорядок. Бьёт по самым чувствительным местам тела, вызывает страх и им изнуряет человека. Яд уныния может свалить не только человека со слабым организмом, но и очень сильного. Здесь есть одна сестра. Знаете, сколько у неё сил? И в духовном плане молодец, и на послушании все у неё в руках горит! Может весь монастырь завести, но из-за уныния ничего не делает, пропадает впустую. Такой сильный мотор, а простаивает без пользы.

Борьба со страстями: Бог даёт человеку не пороки, но силы

автор: Старец Паисий Святогорец


- Геронда, что просил у Бога пророк Давид, когда говорил: "Духом владычним утверди мя" (Пс.50,14)?
- Давид просил у Бога дара руководства, так как он управлял людьми. Но "дух владычень" нужен каждому человеку, чтобы он управлял самим собой и им не повелевали страсти.
- Геронда, что такое страсти?
- Я думаю, что страсти - это силы души. Бог даёт человеку не пороки, но силы. Но если мы не употребляем эти силы во благо, то приходит тангалашка (бес), начинает сам их направлять, и они становятся страстями, а потом мы ропщем и пеняем на Бога Но если мы будем правильно пользоваться этими силами, направляя их против зла, то они помогут нам в нашем духовном подвиге. Например, гнев. Если он есть в человеке - это значит, что у души есть мужество, а оно полезно в духовной жизни. У кого нет гнева - у того нет и мужества, тому нелегко справиться с собой. Человек гневливый, когда использует силу, которой обладает, для духовной пользы, похож на дорогую машину, которая едет по хорошей дороге, - включаешь скорость, и никто тебя не может догнать. А если он этой силой пользуется неправильно и не контролирует себя, то он похож на машину, которая на огромной скорости летит по разбитой дороге и то и дело попадает в ямы.
Человек должен знать силы, которые у него есть, и направлять их на благо. Так, с помощью Божией, он придёт в доброе духовное расположение. Свой эгоизм, например, пусть он направляет против диавола и не сдаётся, когда тот его искушает. Склонность к пустой болтовне пусть освящает, упражняясь в молитве. Разве не лучше общаться со Христом и освящаться, чем пустословить и грешить? В зависимости от того, как человек будет использовать силы своей души, он будет становиться либо лучше, либо хуже.

Не надо оправдывать свои страсти

- Геронда, некоторые считают, что у них нет необходимых предпосылок для духовной жизни и говорят: "Нечего взять с неимеющего" (Лукиан. Разговоры в царстве мёртвых. Диалог II).
- Ещё хуже, когда люди говорят, что имеют страсти по наследству, и тем себя оправдывают.
- А если, геронда, это действительно так?
- Послушай, что я тебе скажу. У каждого человека от рождения есть некоторые задатки, хорошие и плохие. И человек должен потрудиться, чтобы избавиться от недостатков и развить то хорошее, что в нём есть, чтобы стать образом Божиим.
Плохие задатки - это не препятствие для духовного совершенствования, потому что если человек подвизается, хоть немного, но с ревностью и желанием, то это означает, что он находится в области действия духовных законов, в области чуда, и тогда все его наследственные недостатки изглаживает Благодать Божия.
Бог особенно любит и помогает той душе, которая, имея от рождения не очень хорошие задатки, ревностно подвизается в духовной жизни и стремится на Небо, пытаясь оторваться от земли и подняться ввысь на своих немощных крыльях, ослабленных дурной наследственностью. Я знаю многих людей, которые, приложив некоторое усилие, получили сильную помощь от Бога и освободились от того, что их обременяло. Для Бога такие люди настоящие герои. Ведь что преклоняет к нам Бога? Труд, который мы полагаем, чтобы победить ветхого человека.
- Геронда, а Крещение не изглаживает дурную наследственную предрасположенность?
- В Крещении человек облекается во Христа, освобождается от первородного греха, на него сходит Божественная Благодать, но плохие наследственные задатки остаются. Неужели Бог не может и их изгладить святым Крещением? Может, но оставляет их человеку, чтобы он подвизался, чтобы победил и в конце получил победный венец.
- Геронда, я, когда предаюсь какой-нибудь страсти, говорю себе: 'Такой уж я уродилась".
- Этого ещё не хватало. Может, скажешь, что всеми пороками тебя наделили родители, что пороки твоих предков в тебе проявились, а все таланты и добродетели отошли к другим? Может, и на Бога будем пенять? Если человек говорит: "Такой у меня характер, таким уж я родился с дурными наклонностями, в таких условиях вырос, значит, исправиться не могу", он словно говорит: "Виноваты в этом не только мои отец и мать, но и Бог". Знаете, как тяжело мне слышать такие слова? Ведь человек не только хулит своих родителей, но и Бога. Когда он начинает так думать, Благодать Божия перестаёт действовать.
- Геронда, некоторые считают, что когда недостаток сидит в самом существе человека, то его невозможно исправить.
- Смотри, что происходит некоторым выгодно так говорить, потому что так они себя оправдывают и даже попытки не делают избавиться от недостатка, который в них сидит. "Мне, - говорит такой человек, - Бог не дал способностей! Я в чём виноват? Зачем с меня требуют то, что выше моих сил?" Вот тебе и лазейка. Человек оправдывает себя, успокаивает свой помысел и живёт, как ему удобно. Если мы начнём говорить: "Это наследственное, то - свойство характера", как тогда будем исправляться? Такое отношение лишает духовного мужества.
- Да, геронда, но...
- Опять "но"? Ну что ты за человек такой? Изворотливая, как угорь. Всё время придумываешь какие-нибудь оправдания.
- Я же не нарочно.
- Не говорю, что нарочно. Но если Бог дал тебе такой ум, что на лету всё схватываешь, тогда почему не можешь понять, что оправдание - это очень плохо! В такой небольшой головке так много ума, и не понимаешь!
Я заметил, что некоторые умные люди защищают неправильное, потому что так им удобнее, так они оправдывают свои страсти. Другие, наоборот, не оправдывают себя, но имеют неистребимый помысел, что есть в их характере что-то, что они не могут исправить, вот и впадают в отчаяние А диавол, он что делает? Одним препятствием к духовному совершенствованию ставит самооправдание, других уловляет их повышенной чувствительностью и приводит к отчаянию.
Чтобы отсечь страсть, человек должен не оправдывать себя, а смиряться. Если он говорит, например: "Мне не дано любить, а другому дано", и не старается стяжать любовь, то как может он духовно преуспеть? Без борьбы нет преуспеяния. Разве вы не читали у святых отцов, какие первоначально у некоторых подвижников были пороки и на какую степень духовного совершенства они потом взошли? Превзошли многих очень добродетельных. Например, авва Моисей Мурин, какой был преступник и кем стал потом! Вот что Благодать Божия делает!
По моему рассуждению, человек, имеющий дурную наследственную предрасположенность, когда борется ради стяжания добродетелей, получает большую награду, чем тот, кто унаследовал добродетели от своих родителей и не проливал пота, чтобы их приобрести. Потому что один пришёл уже на всё готовое, в то время как другому пришлось много потрудиться, чтобы их стяжать. Ведь, посмотри, и люди больше уважают тех, кто, унаследовав от своих родителей долги и трудясь не покладая рук, смог не только расплатиться с долгами, но и собрать собственное имущество, чем тех, кто получил от своих родителей в наследство состояние и сохранил его.

Видение страстей

- Геронда, меня мучают страсти.
- Чувствуешь, что в тебе живут страсти?
- Иногда чувствую.
- Это хорошо. Когда человек понимает, что его борют страсти, он смиряется. А где смирение - туда приходит Благодать Божия.
- Но меня всё же огорчает, что я всё время допускаю промахи.
- Радуйся, что допускаешь огрехи, - они тебя смиряют, ведь в тебе есть гордость. "Боже мой, - говори, - вот я какая. Помоги мне. Если Ты мне не поможешь, я ничего не смогу сделать". Не отчаивайся. Когда мы допускаем оплошности, открывается наш настоящий внутренний человек, мы познаём себя и стараемся исправиться. Это показывает нам правильный путь и освобождает от иллюзий. Я радуюсь, когда проявляется какая-нибудь моя слабость, когда вылезают наружу страсти. Если бы страсти не проявлялись, я бы думал, что достиг святости, в то время как семена страстей тайно жили бы в моём сердце. Так и ты, когда разгневаешься и впадёшь в осуждение, понятно, что расстроишься, но ведь и для радости есть повод - проявилась твоя слабость, а значит, ты будешь бороться, чтобы от неё избавиться.
- Геронда, когда страсть какое-то время не проявляет себя, это означает, что её больше нет?
- Если в тебе живёт страсть, в определённый момент она проявится. Поэтому, если знаешь, что в тебе есть страсть, будь внимательной. Например, зная, что где-то рядом с твоей кельей живёт змея, ты, выходя за дверь, всякий раз будешь смотреть, чтобы она не выползла и не укусила тебя. Нестрашно, когда ты знаешь, что где-то поблизости змея, и ждёшь момента, чтобы убить её, когда она выползет, страшно, если идёшь беззаботно и ничего не подозреваешь, а она вдруг бросится на тебя и ужалит. Этим я хочу сказать, что когда человек не следит за собой и не знает своих страстей, то это опасное состояние. Но, когда он знает, какие у него есть страсти и борется с ними, тогда Христос помогает ему их искоренить.
- Геронда, может, я должна просто подвизаться и не переживать о том, пришло исправление или нет? Наверное, моё исправление зависит не от меня, а от Бога?
- Да, подвизайся и всё предоставляй Богу, но и себя рассматривай, чтобы понять, где ты находишься и что с тобой происходит. Врач прежде старается найти причину жара у больного, а потом уж определяет, какое ему дать лекарство, чтобы сбить температуру. С того момента когда человек начинает видеть свои недостатки, у него должно появиться доброе беспокойство, которое подталкивает его к борьбе за исправление. Я смотрю на себя и вижу, что имею такие-то недостатки. Подвизаюсь и анализирую своё состояние: "До вчерашнего дня у меня были такие-то недостатки, от какого-нибудь я избавился, на каком этапе борьбы я нахожусь?" Потом обращаюсь к Богу. "Боже мой, я делаю, что могу, помоги мне исправиться, потому что сам я не могу".
- Геронда, может человек не видеть своих страстей?
- Если человек чувствительный, то Бог не позволяет ему сразу познать свои страсти, потому что восприимчивого человека искушает диавол и старается привести в отчаяние. "У тебя такая-то страсть?" - говорит ему диавол - Зачем сделал то-то и то-то? Ты не спасёшься". Так может человек дойти и до психиатрической больницы.
Печатается по изданию: Старец Паисий Святогорец.
Страсти и добродетели. М., Святая гора", 2008
Допустимое количество гордости

автор: Афонский старец Паисий


ВЫСОКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И СМИРЕННОЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ
— Геронда, во мне есть гордость?
— Есть немножко. По крайней мере, нужно, чтобы гордость была в пределах допустимой нормы, в рамках, предусмотренных законом…
— А есть «допустимое количество» гордости?

— Если немножко возгордится тот, у кого есть способности, знания и т.д., то у него есть смягчающие обстоятельства. Это, конечно, не значит, что такая гордость хорошая, но, по крайней мере, у человека есть оправдание. Но тот, у кого нет ни способностей, ни знаний, не имеет права быть гордым, он просто обязан быть смиренным. Если он гордится — значит, совсем пропал. Например, медсестра гордится, когда делает больному укол пенициллина и у того падает температура. А Флеминг, который открыл пенициллин, был смиренным человеком! После своего открытия он приехал в Америку. Люди встречали его аплодисментами. Он тоже аплодировал, а потом и спросил: «А кому они хлопают?» И, когда узнал, что ему, смутился! Что я хочу сказать: открыватель пенициллина не гордился, а медсестра, которая делает укол, важничает. Поэтому Василий Великий говорит: «Величайшее дело, если человек имеет высокое положение и смиренное расположение». Это очень ценное качество, и оно вознаграждается Богом.
Какое подчас смирение встречается у военных, имеющих высокий чин, и какая гордость у простых жандармов. Пришёл как-то раз ко мне в келью сержант жандармерии, такой развязный, и пустился в разговоры… «Я полицейский, я такой, я сякой!» Был бы он начальником всей жандармерии, и то бы так не говорил. Ужас! А бывают люди богатые, высокопоставленные, талантливые, и при этом имеют такое смирение, такую простоту! Военные, имеющие высокие звания, не носят форму, чтобы избежать почестей. Помню, один генерал, у которого было много наград с войны, собираясь на парад, говорил: «Опять тащить на себе эти награды…» А другой, у которого всего-то было наград одна нашивка, всё время носил форму, чтобы показывать награды. Пришил и широкие галуны, так что его чуть было не наказали, потому что по уставу галун должен быть определённой ширины. Бедные люди!
— Значит, если кто-то гордится, не занимая при этом высокое положение, то этим показывает свою глупость?
— Не один раз показывает, а много!
НЕ ПРИСВАИВАЙ СЕБЕ ТОГО, ЧТО ТЕБЕ ДАЛ БОГ
— Геронда, я горжусь физическими способностями и духовными дарованиями, которые, как мне кажется, у меня есть.
— С какой стати тебе гордиться? Ты сотворила небо и землю? Не присваивай себе того, что тебе дал Бог, и не стремись показать, что имеешь то, чего у тебя нет. Говори себе: Бог по моей слабости дал мне некоторые дарования, чтобы я не расстраивалась и не чувствовала себя несчастной. Теперь я должна эти дарования развить, чтобы обогатиться духовно. Слава Тебе, Боже мой! Благодарю Тебя, что Ты сжалился надо мной и мне помог». Ты считаешь своими все дарования, которые имеешь, но твои ли они на самом деле? «Что же имаши, егоже неси приял?» (1 Кор. 4, 7) Вот где нужна сообразительность, вот где нужно поработать головой, чтобы понять, что все дарования от Бога. Стоит Благодати Божией нас оставить, мы ничего не сможем делать. Всё просто. Допустим, у кого-то есть некоторые способности и он ими гордится. Прежде всего пусть подумает, откуда у него эти способности. Их ему дал Бог. Сам он что сделал? Ничего. Например, кому-то Бог дал побольше ума, и он может иметь своё дело и жить в достатке. Что же ему теперь, гордиться своими успехами? Стоит Благодати Божией его оставить, он может влезть в долги и угодить в тюрьму.

Во всяком случае, тот, у кого есть дарования, но нет смирения и он своим вызывающим поведением оскорбляет ближнего, вынуждает Христа немного ослабить винтики у него в голове для принудительного смирения. Допустим, кто-то хочет сдвинуть с места большой камень и не может, потому что не хватает ума. Тут к нему подходит другой, поумнее, и говорит: «Ну что, до тебя не доходит?» Берёт лом и, используя его как рычаг, легко сдвигает камень. Коли он так себя ведёт, не должен ли Бог немножко ослабить у него винтики в голове? С некоторыми известными проповедниками случается такой паралич речи, что они потом слова не могут сказать! Вот как им приходится смиряться. А что было бы, если бы Бог попускал такому проповеднику безпрепятственно говорить? Каждого Бог тормозит своим способом, чтобы человек не навредил себе.
Нужно внимательно следить, чтобы дарования, которые нам дал Бог, не присваивать себе. Нужно благодарить Бога и переживать, как бы не оказаться недостойными таких дарований. Одновременно нужно болеть за тех, кто не удостоился таких дарований от Бога, и молиться за них. И когда видим человека, который в чём-то нам уступает, будем говорить себе: «Если бы он имел дарования, которые мне дал Бог, то был бы сейчас святым. Я не только не развил данных мне дарований, но ещё и обманываю Бога, присваивая себе дарования, которые Он мне дал». Конечно, Бог не расстраивается, когда человек присваивает себе дарования, которые Он ему даёт. Только Он не может дать ему больших дарований, чтобы не повредить. Но, если человек действует с простотой и смирением и признаёт, что его дарования от Бога, тогда Бог даёт ему и другие.
Будем благодарить Бога не только за те дарования, которые Он нам дал, но и за то, что Он сотворил нас людьми. Ведь Он хозяин в Своём доме, а потому мог создать нас и змеями, и скорпионами, и черепахами, и мулами, и ослами. Будем говорить так: «Бог мог бы создать меня мулом, попал бы я к плохому хозяину, который грузил бы на меня по сто пятьдесят килограммов и бил, но Он так не сделал. Он мог бы создать меня змеёй или скорпионом, но не создал. Он мог бы меня сделать черепахой, свиньёй, лягушкой, комаром, мухой и т.д., но не сделал. Кем Он меня сотворил? Человеком. А соответствую я данным мне дарованиям? Нет». Если человек не рассуждает подобным образом, то он, хотя и кажется людям праведником, самый лживый человек на земле, потому что он обманывает не людей, а Бога, наделившего его столькими дарованиями. Но если он рассуждает правильно, то и тогда, когда достигнет духовных вершин и будет совершать тысячи чудес ежедневно, помысел не скажет ему, что он делает что-то особенное, потому что он всё приписывает Богу, а сам смотрит, достоин ли он того, что Бог ему дал. Такой человек в этой жизни принимает благодать на благодать, становится благодатным человеком, потому что смирение стало для него естественным состоянием. И если он всё воздаёт Богу и становится благодарным рабом Божиим, то услышит в будущей жизни: «Добре, рабе благий и верный: о мале был еси верен, над многими тя поставлю» (Мф. 25, 21).

Ударим по гордости

автор: Афонский старец Паисий


Воевать нужно, но воевать правильно



- Геронда, помысел говорит мне, что если я переменю послушание, оставлю клирос и перестану писать иконы, то перестану постоянно гордиться и впадать в искушения.
- Даже если ты перестанешь петь и писать иконы, но не возненавидишь тщеславие, то будешь допускать ещё больше ошибок. И в уходе твоём тоже будет гордость, даже ещё больше гордости, потому что на самом деле ты хочешь отказаться от своих послушаний для того, чтобы не ущемлялся твой эгоизм
- Геронда, не лучше ли вообще ничего не делать, чем делать что-то и при этом гордиться?
- Если тебе говорят делать то-то, то иди и делай, но следи за тем, чтобы не преткнуться и не упасть. А если преткнёшься и упадёшь, вставай. Осознай, что преткнулась по невниманию, и если тебе опять скажут делать, делай, но следи, чтобы снова не преткнуться. Если ты один раз упала, то это не значит, что в следующий раз дело не надо делать! Вот если тебе скажут: "Не ходи, потому что ты в прошлый раз упала", тогда не ходи. Поняла? Когда тебе говорят что-то делать, делай, но делай правильно и со смирением. Ничего не делать, чтобы не возгордиться, ещё хуже. Это всё равно что смотреть на бой со стороны, не воевать, чтобы не получить ранений. Воевать нужно, но воевать правильно. А иначе, какой от тебя толк?
Сломать гордость тебе помогает твой брат


- Геронда, я расстраиваюсь, когда сестры мне делают замечания.
- Гордишься, поэтому расстраиваешься. Сломать гордость тебе помогает твой брат, если ты даёшь ему право делать тебе замечания и разрешаешь сказать несколько слов наставления. Так очищается душа
Человек с трудом видит собственное высокоумие, поэтому он должен относиться к другим людям как к врачам и принимать от них все лекарства для исцеления от своей болезни. У каждого человека есть в запасе лекарства для своего ближнего. Хороший врач относится к больному с состраданием и любовью, плохой - со злобой и ненавистью. И часто именно второй бывает для человека лучше, потому что именно у такого хирурга скальпель входит глубже.
- Геронда я глупая, поэтому часто не понимаю, за что мне делают замечания.
- Скажи лучше: "Я умная, но у меня нет смирения". Ты, когда тебе указывают на ошибки, начинаешь оправдываться. Как ты можешь признавать свои ошибки, если ты не допускаешь ошибок, а другие тебя только напрасно осуждают? Человек, который оправдывает себя, когда другие ему делают замечания, убивает смирение А человек, который признаётся в своих ошибках, смиряется, и его осеняет Благодать Божия.
- Геронда, мне кажется, что я не стараюсь доказать свою правоту, а просто хочу объяснить, что меня неправильно поняли.
- Я заметил, что у тебя есть скрытая гордость, которая выражается в самооправдании. Постарайся не оправдываться, что бы тебе ни говорили. Искренне попроси прощения, этого достаточно. Словом "прости" и искренним раскаянием пресекается гордость.
- Сегодня один ребёнок баловался в архондарике (комнате). Мать велела ему попросить прощения, а он отвечал: "Не хочу". Почему некоторым людям так трудно сказать «прости»?
- Гордость не позволяет.
Духовное расщепление личности

- Геронда как мне избавиться от самомнения?
- Если ты заглянешь внутрь себя, познаешь себя, то увидишь там такое уродство, что станешь сама себе противна
Если человек через познание себя не смирится естественно, то Благодать Божия не сможет пребывать в нём Диавол всю жизнь (даже если Бог даст человеку долголетие Мафусала) будет играть с ним в кошки-мышки: то диавол внушит гордый помысел, то человек ответит помыслом смиренным. То один будет побеждать, то другой. Так и будут продолжать дудеть в одну дуду.
- Геронда я вижу, что все сестры, даже молодые, превзошли меня в добродетели.
- Сама не смирилась, так смирили другие. Знаешь, что делают, когда хотят запустить ракету в космос? Ведут обратный отсчёт: "Десять, девять, восемь, семь... один, ноль!" Когда доходят до нуля, ракета стартует. Ты дошла до нуля, теперь полетишь вверх. Ты физике училась?
- Да, геронда.
- Пришло время изучить духовную физику, узнать, как происходит духовное расщепление личности.
- Как, геронда?
- Когда ты займёшься собой, познаешь себя, смиришься - тогда произойдёт духовное расщепление твоей личности, освободится духовная энергия, и ты полетишь в космос Только так можно выйти на духовную орбиту, в противном случае останешься на мирской.
Нет человеку никакой пользы, если он познает весь мир, но не познает свой собственный. Если он сначала познает свой внутренний мир, то есть свою личность, то потом легко сможет изучить не только землю, но и космос Когда человек познает себя, тогда само собою происходит расщепление его личности, и он начинает вращаться на духовной орбите, вне притяжения земли, вне притяжения мира Хотя он и живёт на земле как человек, но не испытывает притяжения греха и вообще мирских похотей.
- Если в человеке остаётся гордость, то это значит, что у него нет правильного понятия о себе?
- Да, ещё не произошло духовного расщепления его личности.
- То есть мы вновь возвращаемся к смирению?
- Ну конечно! Человек, в котором есть гордость, не познал себя. Если он познает себя, то гордость уйдёт. Познание - это главное. Нет познания, поэтому нет и смирения. И когда человек в смирении познаёт себя, тогда получает признание у людей.
- А если есть познание, но нет смирения?
- Тогда нет доброго расположения, любочестия.

Радость от Христа, а печаль – от дьявола

автор: Старец Паисий Святогорец


Радость от Христа, а печаль от дьявола
— Геронда, последнее время я сильно тоскую.
— Почему тоскуешь? Потонули твои корабли? Куда ты их отправила? В Атлантический океан? Ты что, разве по такой погоде посылают корабли в плаванье? Сколько затонуло?
— Все, геронда, затонули.
— Прекрасно, тогда у тебя нет имущества, и ты можешь стать хорошей монахиней! Почему ты всё время не прославляешь Бога? Чего тебе не хватает? Если тоскует человек, который находится вдали от Христа, я это понимаю, но если тоскует тот, кто близок ко Христу, это понять трудно. Ведь даже если у тебя что-то болит, твою боль умягчает Христос.

У человека не может быть горькой печали, потому что если он свою печаль принесёт ко Христу, то она станет сладким нектаром. Если у кого-то есть печаль, то это значит, что человек со своими горестями не идёт ко Христу.
Радость от Христа, а печаль от диавола. Знали бы вы, как я огорчаюсь, когда вижу монаха с выражением лица, как у хозяина бакалейной лавки, которого лишили прибыли. Другое дело печаль по Богу, радостнотворный плач. Тут человек радуется. Его молчание, его собранность источают в его сердце мёд. Когда вижу такого человека, хочется ему ноги целовать.
Духовной удалью прогоните немощь
— Геронда, когда меня в моём подвиге одна за другой постигают трудности, я начинаю роптать, и меня охватывает тоска.
— Вот в трудный-то момент и проявляется человеческая сила. Не бойся и не паникуй, когда встречаются трудности. Проси у Бога духовного мужества, чтобы смело встречать трудности на своём духовном пути и отважно бороться.
— Печаль, которую я последнее время испытываю из-за своего плохого духовного состояния, совершенно лишает меня духовных сил.
— Слава Богу, ты ушла от того, где раньше была, хотя туда, где должна быть, ты ещё не пришла. Я уверен, что ты скоро покажешь, на что ты способна, разорвёшь последние путы духовной немощи с помощью Благодати Божией, как лев разрывает паутину. Прогони немощь духовной удалью. Буду ждать и молиться. Надеюсь, дождусь и смогу порадоваться твоим успехам.
— Геронда, когда я пренебрегаю своими духовными обязанностями, меня охватывает тоска.
— Печаль о том, что мы чем-то пренебрегли и радость о содеянном — вещи естественные. Но к этому может примешиваться и эгоизм, а потому будь осторожна. Положи хорошее начало, определи порядок твоей духовной борьбы и потихоньку иди вперёд. Так ты достигнешь большего постоянства, прекратятся эти скачки вверх-вниз, которые вызывает замаскированный враг. Если ты будешь пользоваться своими силами с духовным мужеством ради преуспеяния в монашеском подвиге, то достигнешь больших успехов. А если застрянешь в немощи, то сама будешь без конца причитать, а тангалашка в это время будет хлопать в ладоши.
— Геронда, мне не хватает силы...
— Нужен напор, порыв!
— Как его совершить?
— Необходимо мужество, храбрость! Зачем мне монахини-бедолаги, мне нужны духовные сулиотки, которые с духовной отвагой воевали бы с тангалашкой, прославляя Бога.
Славословие Бога – противоядие уныния
— Геронда, я огорчаюсь, когда вижу в себе остатки какой-нибудь страсти.

— Говори: «Слава Богу, что основное ушло»! Будь я на твоём месте, то, глядя на великие Божии дарования, «от стражи утренния до нощи» (Пс. 129, 5) повторял бы: «Слава Тебе, Боже». Если хочешь уже здесь начать жить райской жизнью, смотри на милости и богатые дарования, которые Бог тебе даёт, и славословь: «Слава Тебе, Боже». Прославляйте Бога за то, что Он помог вам преуспеть, пусть не много, благодаря ли собственному труду или помощи других. Когда человек говорит: «Слава Тебе, Боже», то Бог помогает, потому что благодарность в сочетании со смиренным расположением, усердием и рвением в подвиге привлекает неисчислимые небесные силы и Божественные дары.
— Геронда, а если я знаю, что снова упаду?
— Не знаешь, а думаешь так от страха. Не нужно бояться, что допустишь прежнюю ошибку, потому что так колеблется ваша вера в Бога. Тут особая дотошность ни к чему. Если помысел говорит вам, что вы не исправитесь, и вы впадаете в уныние, то нужно самим себя утешить и подбодрить. «Слава Богу, — нужно сказать, — сегодня я стал лучше, чем был вчера. Тысячу раз слава Богу…» Хотя это воодушевление и кажется ненастоящим, но заключает в себе великую силу — надежду на Бога. Надежда на Бога — рычаг, который опрокидывает отчаяние, освобождает душу от уныния и страха и шаг за шагом укрепляет духовные силы человека, пробуждая в нём святой оптимизм.
— Геронда, я переживаю из-за проблем со здоровьем.
— Принимай всё как великий дар Божий. Бог никого не обижает. На Небе тебе будет чем утешиться. Получишь большую пенсию, если сама её не уменьшишь своим ропотом.
— Но как, геронда, ведь сейчас я не чувствую в себе Неба?
— Не чувствуешь Неба, потому что не прославляешь Бога. Когда человек живёт славословием, он радуется всему. Есть люди в миру, которые будут судить нас, монахов. Посмотрите на бедуинов, какая у них тяжёлая жизнь, а они благодарят Бога и всегда веселы. Они пшеницу не очищают от камней, а перемалывают как есть, поэтому хлеб у них — сплошные камни! В пище, которую они едят, похоже, нет необходимых микроэлементов, кальция и т.д., поэтому у них совершенно разрушенные зубы. Смотришь, бедуин с одним-единственным зубом, а радуется, словно этот зуб у него перламутровый. Другому человеку одного только зуба и не хватает, а он из-за этого чувствует себя ущербным. Всё это значит, что нужно непрестанно славословить, прославлять Бога день и ночь за Его к нам благодеяния.
Один епископ мне рассказывал, что в храме, когда диакон читал Евангелие об исцелении гергесинских бесноватых (Мф. 8, 28-34), один простой прихожанин, который стоял позади епископского места, всё время повторял: «Слава Тебе, Боже». Диакон начинает: «Во время оно пришедшу Иисусу в страну Гергесинскую». «Слава Тебе, Боже», — говорит прихожанин. «Сретоста его два бесна» — «Слава Тебе, Боже». «Люта зело» — «Слава Тебе, Боже». «И се устремися стадо все… в море» — «Слава Тебе, Боже». «Я понял, — сказал мне потом епископ, — что этот простой человек был прав, что постоянно говорил: «Слава Тебе, Боже», потому что «Слава Тебе, Боже» ввергает бесов в море». И вы постоянно повторяйте: «Слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже», пока стадо не бросится в море…
Славословие освящает всё вокруг. Славословя, человек забывает себя в благодарности, теряет рассудок в хорошем смысле, радуется всему. А когда человек благодарит Бога даже за малое, то потом на него приходит так щедро благословение Божие, что не может его понести. Тут диавол уже не может больше устоять и уходит.

Как победить гнев?

автор: Старец Паисий Святогорец
Wed, 17 Sep 2008, 10:52 Обсудить на форуме

Версия для печати

Гнев — враг мира Божия
Обратим гнев против страстей
- Геронда, я хочу освободиться от гнева. Вижу, на сколько неуместен для монаха гнев.

- Гнев, чистый гнев - это сила души. Если человеку от природы кроткому это свойство его характера помогает в духовном совершенствовании, то человеку гневливому в два раза больше пользы от силы, которая заключена в его характере, только бы он эту силу гнева использовал против страстей и против лукавого. Если он не будет пользоваться этой силой правильно, то ей воспользуется диавол. Если человек по природе мягкий не постарается приобрести мужества, то не будет способен к большим делам. А гневливый, если решится на что-то большое и обратит свой гнев против зла, то считай дело сделано. Поэтому высот в духовной жизни достигают люди, в которых есть искра сумасбродства.
- Значит, геронда, мне нужно было бы гневаться на диавола, а не на сестёр.
- Видишь ли, вначале человек гневается на других, потом, если будет подвизаться, станет гневаться на тангалашку, а в конце приходит к тому, что гневается только на своего ветхого человека, на свои страсти. Потому старайся гневаться только на тангалашку и на свои страсти, а не на сестёр.
- Геронда, мои гнев и упрямство - это детские страсти?
- Нет, дорогая ! Понятно, если маленький ребёнок злится, стучит ножками и кричит "не хочу, не буду!" Но с возрастом он должен от этого избавиться, сохранить только детскую простоту, непосредственность, а не свои детские глупости. Видишь, некоторые потом до чего доходят! Бьются в гневе головой о стенку - хорошо, что Бог так устроил, что у людей крепкая голова, поэтому с ними ничего не случается ! Другие рвут на себе одежду ! Был человек, который каждый день в гневе рвал на себе рубашку. Рвал на кусочки, чтобы не срываться на других.
- Получается, что гнев - это вымещение злобы ?
- Да, но не лучше ли вымещать злобу на своём ветхом человеке, чем на других ?
Почему мы гневаемся
- Мне кажется, что я не гневаюсь, а просто раздражаюсь.
- Это как? Если разражаешься, то должна посмотреть, нет ли в тебе страсти гнева. Одно дело, если человек в раздражении скажет резкое слово, потому что он устал, у него что-то болит, есть какие-то проблемы и т. д. Иной и на приветствие может ответить: "Да отстань ты!" - хотя ему ничего плохого не сказали, сказали только "здравствуй". Но человек устал, ему больно, поэтому так и реагирует. Ведь даже самый терпеливый ослик, если его перегрузить, будет лягаться.
- Когда у меня нет мира с собой, то меня раздражает любая мелочь.
- Если у тебя нет мира с самой собой - значит, у тебя духовное недомогание и неудивительно, что ты так реагируешь. Если человек болен, он иногда устаёт даже от звуков речи. То же самое, когда он в плохой духовной форме, у него нет трезвения, терпения, снисходительности.
- Геронда, почему я гневаюсь по малейшему поводу ?
- Гневаешься, потому что думаешь, что всегда виноваты другие. В тебе гнев происходит от того, что ты принимаешь относительно других помыслы, приходящие слева.
Если будешь принимать помыслы, приходящие справа, то не будешь обращать внимания на то, что тебе сказали и как сказали. Будешь принимать ответственность на себя и не будешь гневаться.
- Но, геронда, я не могу поверить, что всегда виновата именно я.
- Похоже, что в тебе есть скрытая гордость. Смотри, осторожно, ведь гнев несёт в себе самооправдание, гордость, нетерпение, наглость.
- Геронда, почему сегодня люди так легко раздражаются ?
- Сейчас и мухи раздражаются ! У них упрямство, настойчивость ! Раньше, если ты муху отгонял, она улетала. Теперь упорно сидит... Но правда и то, что сегодня и некоторые виды деятельности не только не помогают обретению душевного спокойствия, но могут и спокойного от природы человека сделать нервным.
- Почему теперь, когда живу в монастыре, не гнева юсь, а в миру сильно гневалась ?
Часто из-за внешних причин человек испытывает недовольство и срывается, потому что не испытывает удовлетворения от того, что делает и хочет чего-то другого. Но такое кое раздражение как внешняя пыль, оно исчезает, ког да человек находит то, к чему стремится.
"Гневайтеся, и не согрешайте '"
- Геронда, негодование происходит от эгоизма ?
Не всегда. Есть и праведный, священный гнев. Пророк Моисей скрижали с заповедями держал в руках, но, когда увидел, что израильтяне приносят жертву золотому тельцу, в священном гневе бросил их на землю и разбил. Прежде чем подняться на гору Хорив, где он должен
был получить заповеди, Моисей сказал израильтянам, что они должны делать до его возвращения. К тому же они и сами видели молнии и слышали гром на вершине Хорива, но, так как Моисей долго не возвращался, они стали искать себе бога. Пошли к Аарону и сказали ему: "Мы не знаем, что случилось с Моисеем. Кто нас теперь поведёт? Сделай нам богов, чтобы они вели нас". Аарон сначала не соглашался, но потом уступил. Люди взялись за работу. Построили печь, побросали в неё всё золото, которое им дали египтяне перед исходом из Египта, и сделали целого золотого тельца. Водрузили его на большой камень и стали пить и веселиться. "Он поведёт нас", - говорили люди. Тогда Бог сказал Моисею: "Иди скорее вниз, потому что народ изменил Мне". Спускаясь с Синая, Моисей услышал крики. Иисус Навин, который ждал его внизу, говорит: "Что случилось ? Пришли иноплеменники !" "Это не боевые крики, это веселье", - ответил ему Моисей. Они
подошли ближе, увидели, как люди веселятся, потому что золотой телец поведёт их в Землю обетованную! Видишь, телец-то был золотой !.. Вознегодовал Моисей, бросил на землю и разбил скрижали с заповедями.
Человек духовный может рассердиться, вознегодовать, закричать, но по серьёзному духовному поводу. Внутри у него нет зла, и другим он зла не причиняет. "Гневайтеся и не согрешайте" - не так ли говорит ли пророк Давид ?
"Уготовихся и не смутихся"
- Геронда, как же мне преодолеть гнев ?
- Задача в том, чтобы не доходить до гнева. Молоко, если не успеешь вовремя снять его с огня, поднимается и сразу убегает.
- А как не доходить до гнева?
- Необходимо бодрствование. Следи за собой и сдерживай свой гнев, чтобы страсть не пустила в тебе корни. А иначе, даже если ты потом захочешь вырубить её топором, она постоянно будет давать новые побеги. Помни сказанное пророком Давидом: "Уготовихся и не смутихся". Знаешь, как один монах поступал? Выходя из кельи, он крестился и говорил: "Боже мой, сохрани меня от искушений". Он был готов к встрече с искушением. Словно стоял на страже. Смотрел, с какой стороны придёт искушение, чтобы защититься от него. Если какой-нибудь
брат делал ему что-то плохое, он был готов и отвечал ему кротостью и смирением. То же делай и ты.
- Геронда, иногда, когда бывает искушение, я себе говорю: "Промолчу", но под конец не выдерживаю, срываюсь.
- Что значит срываюсь ? А сорванное потом куда девается ? Сгорает ? Похоже, в тебе мало смирения, поэтому ты доходишь до определённого предела, а потом срываешься. Нужно ещё чуть-чуть смирения. Прежде чем заговорить, прочитай два-три раза молитву Иисусову, для просвещения. Одна женщина, когда сердилась, сначала читала "Верую" и потом открывала рот. Мирские люди, а, видишь, как подвизаются !
- Что делать, если мне не нравится манера поведения одной из сестёр ?
- Относись к сестре по-доброму. Постарайся оправдывать её с любовью. Это поможет тебе приобрести естественным образом постоянное хорошее духовное расположение. И когда к тебе придёт страсть гнева, то найдёт твоё сердце занятым любовью и, не имея места, где остановиться, уйдёт.
Смирением и молчанием мы побеждаем гнев
— Геронда, как человек может победить гнев?
— Смирением и молчанием мы побеждаем гнев. Почему мы называем змею мудрой? Хотя у неё есть сильное оружие, яд, и она может причинить нам вред, но стоит ей услышать небольшой шум, она сразу уползает: не идёт напролом, уступает место нашему гневу. Так и ты, если кто-нибудь заденет тебя словом, не отвечай. Молчанием ты обезоруживаешь человека. Однажды кот Дикас у меня в келье собирался придушить лягушонка. Лягушонок сидел без движения, и Дикас оставил его в покое и ушёл. Лягушонок своим молчанием и смирением… победил кота. Но стоило бы ему хоть немного пошевелиться, Дикас схватил бы его, стал бы бросать и бить, как бубен.
— Когда у нас с сестрой бывают разногласия и каждая стоит на своём, то мы заходим в тупик, и под конец я раздражаюсь.
— Видишь ли, одна из двух должна смириться и уступить, иначе никак. Если два человека хотят пронести в маленькую дверь длинную доску, кто-то из них должен зайти первым, другой за ним: по-другому они не смогут её занести. Когда каждый стоит на своём, это всё равно, что бить камень о камень — только искры летят!.. Жители Фарасы, когда кто-то стоял на своём, говорили: «Пусть твой козёл будет козочкой, а мой козлёнком» (козочка имеет большую ценность, так как даёт приплод), — и так избегали ссоры. Во всяком случае, тот, кто уступает, оказывается в выигрыше, потому что чем-то жертвует, и это приносит ему радость и мир.
— А если человек внешне ведёт себя правильно и уступает, а в душе возмущается?
— Это значит, что в нём ещё жив ветхий человек, и он с ним борется.
— Но почему, геронда, хотя он и правильно себя ведёт, но внутреннего мира не имеет?
— Как же у него будет мир? Чтобы у человека был мир, он должен и внутренне быть правильно сориентирован. Тогда уходит гнев, безпокойство, и в человека входит мир Божий. А когда приходит душевный покой, то уничтожает чад гнева, душевные очи очищаются, и человек начинает видеть ясно. Поэтому Христос именно о «миротворцах» говорит, что они «сынове Божии нарекутся» (Мф. 5, 9).
Блаженной памяти старец Паисий Святогорец. «Слова». Том V. «Страсти и добродетели». Издательский дом «Святая Гора», М., 2008

О болезни

автор: Старец Паисий Святогорец

Болезни помогают людям


– Геронда, что значит выражение «доброго тебе Рая»?
– Доброго тебе пути в Рай.
– Геронда, а может быть, это выражение значит: «Желаю тебе оказаться в добром Раю»?
– Ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-то говорил о Рае недобром? Но, как бы там ни было, чтобы попасть в сладкий Рай, человек должен вкусить в этой жизни много горького. Так он получит на руки «загранпаспорт» пройденных им испытаний. Что же творится в больницах! Какие трагедии! Какая же у людей боль! Сколько несчастных матерей, идя на операцию, думают о своих детках и терзаются беспокойством о семье! Сколько отцов болеют раком, идут на облучение, и как они мучаются! Эти люди не могут работать, а ведь им надо платить за жильё, ведь у них столько расходов! Тут вон другие, находясь в прекрасном здравии, всё равно не могут справиться с расходами, а уж что говорить о тех, кто болен и при этом выбивается из сил, работает, чтобы хоть как-то справиться со своими семейными расходами. Меня страшно давит человеческое горе. Сколько всего я слышу каждый день! Бесконечные мучения, трудности!.. Целый день мой рот исполнен горечи от людского горя, а вечером я голодный ложусь немножко отдохнуть. Я испытываю огромную телесную усталость, но вместе с тем получаю и внутреннее отдохновение.
– Геронда, болезнь всегда приносит человеку пользу?
– Да, она приносит огромную пользу всегда. Болезни помогают людям, у которых нет добродетелей, умилостивить Бога. Здоровье – это большое дело, но то доброе, что приносит человеку болезнь, здоровье ему дать не может! Болезнь приносит человеку духовное добро. Болезнь – это великое, великое благодеяние. Она очищает человека от греха, а иногда «гарантирует» ему [небесную] мзду. Душа человека подобна золоту, а болезнь подобна огню, которая это золото очищает. Посмотри, ведь и Христос сказал апостолу Павлу: «Сила Моя в немощи совершается». Чем больше мучается человек от болезни, тем более чистым и более святым он становится – лишь бы он терпел и принимал болезнь с радостью.
Единственное, что необходимо в некоторых болезнях, – это немного терпения. Бог попускает болезнь, для того чтобы человек получил небольшую мзду, и посредством этой болезни Бог очищает человека от имеющихся у него недостатков. Ведь телесная болезнь помогает в исцелении болезни душевной. Болезнь телесная приносит человеку смирение и таким образом нейтрализует его душевную болезнь. Бог из всего извлекает пользу для блага человека! Всё, что Он попускает, оказывает нам духовную пользу. Он знает, что необходимо каждому из нас, и в соответствии с этим даёт нам болезнь либо для того, чтобы мы восприяли за неё мзду, либо для того, чтобы мы расплатились за какие-то грехи.

Небесная мзда за болезнь
– Как поживает твоя мать?
– Плохо, Геронда. Время от времени у неё очень высоко поднимается температура, и это причиняет ей невыносимую боль. Её кожа трескается, покрывается ранами, и по ночам она не может уснуть.
– Знаешь, ведь такие люди – мученики. Если не полностью мученики, то наполовину точно.
– А у неё, Геронда, вся жизнь – одно сплошное мучение.
– Значит и мзда, которую она получит, будет сугубой. Знаешь, сколько ей предстоит получить? Рай ей гарантирован. Видя, что человек может вынести тяжелую болезнь, Христос даёт ему эту болезнь, так, чтобы за малое страдание в жизни земной человек получил многую мзду в небесной вечной жизни. Он страдает здесь, но получит мзду там, в жизни иной, потому что есть Рай, и есть воздаяние [за скорби].
Сегодня приходила одна женщина с больными почками. Она уже много лет ходит на гемодиализ. «Батюшка, – попросила она меня, – пожалуйста, перекрестите мне руку. На моих венах нет живого места, и я не могу даже нормально делать гемодиализ». – «Эти раны и язвы на твоих руках, – сказал я, – в жизни иной превратятся в алмазы большей цены, чем алмазы мира сего. Сколько лет ты ходишь на гемодиализ?» – «Двенадцать»,– ответила она. «Стало быть, – ответил я ей, – ты имеешь право и на [духовное] «единовременное пособие» и на «минимальную пенсию». Потом она показала мне рану на другой руке и сказала: «Батюшка, эта рана не закрывается. Через неё видно кость». – «Да, – ответил я ей, – но через неё видно ещё и Небо. Терпи, желаю тебе доброго терпения. Молитвенно желаю, чтобы Христос умножил в тебе Свою любовь и ты забывала о боли. Конечно, я могу пожелать тебе и другого: того, чтобы твоя боль утихла, но тогда исчезнет и многая мзда. Следовательно, лучше то, что я пожелал тебе сначала». От этих слов несчастная женщина получила утешение.
Когда тело претерпевает испытание, душа освящается. От болезни страдает тело, наш глинобитный домик, но от этого будет вечно радоваться хозяин этого домика – наша душа – в том небесном дворце, который готовит нам Христос. По этой духовной логике, которая нелогична для людей мира сего, я тоже радуюсь и хвалюсь теми телесными болезнями и изъянами, которые у меня есть. Единственное, о чём я не думаю, так это о том, что мне предстоит получить небесную мзду. Я понимаю [свою боль] так, что [через неё] я расплачиваюсь за свою неблагодарность Богу, поскольку я не ответил подобающим образом на Его великие дары и благодеяния. Ведь всё в моей жизни – это один сплошной [духовный] пир: и моё монашество, и мои болезни. Бог во всем относится ко мне человеколюбиво, Он во всём ко мне снисходит. Однако помолитесь, чтобы Он не записал мне всего этого на счёт [лишь] этой жизни, потому что тогда – горе мне, горе! Христос оказал бы мне великую честь, если бы ради Его любви я пострадал бы ещё больше. Лишь бы Он меня укреплял так, чтобы я мог выдержать [эту боль]. А воздаяние мне не нужно.
Когда человек в полном порядке в отношении здоровья, то это как раз значит, что-то у него не в порядке. Лучше бы ему чем-то болеть. Я получил от своей болезни такую пользу, какую не получил от всего подвига аскезы, который совершал до того, как заболел. Поэтому я говорю, что если у человека нет обязанностей [по отношению к другим], то ему лучше предпочитать здоровью болезни. Будучи здоровым, человек остаётся в должниках, а вот от болезни, относясь к ней с терпением, – он получит мзду. Когда я жил в общежительном монастыре, туда однажды приехал один святой епископ, очень старый, по имени Иерофей. Он был на покое и подвизался в скиту Святой Анны. Когда, уезжая, он садился на лошадь, у него задрались брюки и все увидели его страшно опухшие ноги. Монахам, которые помогали ему сесть на лошадь, стало жутко. Епископ понял это и сказал: «Это самые лучшие дары, которыми наградил меня Бог. Я прошу Его, чтобы Он у меня их не забирал».
Терпение в боли
Когда мы чем-то заболеваем, нам лучше всецело предавать себя Христу. Нам надо думать о том, что наша душа имеет гораздо большую нужду в терпении и славословии во время боли, чем в «стальном» теле, с помощью которого мы можем совершать большие телесные подвиги. Ведь от этих подвигов мы подвергаемся опасности тщеславия и похвальбы, не понимая этого, потому что нам может показаться, будто мы способны завоевать Рай собственной «кавалерийской атакой».
Знаете, сколько лет я испытываю боль? Иногда её можно выносить, а иногда она невыносима. Боль, которую можно выносить – это стабильное состояние. Знаете, сколько я натерпелся от бронхоэктаза и от сделанной мне операции! Потом начались все эти истории с кишечником. Потом полгода я страдал от междисковой грыжи и испытывал сильную боль. Я не мог делать столько поклонов, сколько делал раньше, и, несмотря на то, что мне было даже трудно за собой ухаживать, надо было помогать и приходящим ко мне людям. Потом у меня в животе появилось что-то твёрдое, и мне сказали, что это грыжа. Когда я уставал, она начинала болеть и очень опухала. Однажды, накануне праздника Святого великомученика Пантелеимона, грыжа распухла и болела. Однако мне надо было идти в Пантелеимоновский Скит на всенощное бдение. «Пойду, и будь что будет», – решил я, потому что мне надо было обязательно быть на этом празднике. Во время бдения мне хотелось немного присесть, но я подумал, что если я опущу сидение стасидии и сяду, то сядут все остальные. Поэтому я предпочёл совсем не садиться и стоял. После двенадцатичасового всенощного бдения я думал, что мое состояние очень ухудшится. Едва я возвратился к себе в келью, как кто-то постучал в железное клепальце возле калитки. «Открывай, отче!» – услышал я чей-то голос. Я засмеялся. «Ну, всё, – сказал я себе, – сейчас только успевай поворачиваться». И действительно: вскоре пришли другие посетители, потом ещё и ещё. А вечером, отпустив последних посетителей, я увидел, что моя грыжа... совершенно исчезла! Но на следующий день, после того как я отдохнул, она снова появилась! Потом она мне мешала и болела, но одновременно с этим она доставляла мне и радость. Ведь Христос знал о моём состоянии, Он знал и о том, что пойдёт мне на пользу. Поэтому Он оставил мне эту грыжу на пять лет. Знаешь, как я с ней намучился?
– Геронда, а помните, когда у Вас были проблемы с ногами?
– Это другая история. Я не мог стоять на ногах. И когда приходили люди, мне было нелегко. Потом ноги прошли, но начались кровотечения. Врачи сказали, что это был язвенный колит. Открылась новая страница... Семь лет кровотечений, болей... Но не расстраивайтесь, только молитесь о здравии моей души. Я радуюсь, что Бог почтил меня и наградил этим даром, и не хочу, чтобы Он у меня его отнимал. Слава Богу, Он попускает, чтобы от болезней я получил пользу. Таким образом мы сдаем экзамены на терпение. Сегодня одно, завтра другое... «Терпения бо имате потребу». Ведь если не будем терпеть мы, люди, имеющие хоть сколько-то страха Божиего, то что останется делать людям мирским? Однако я вижу, что многие миряне превосходят нас, монахов, в добродетели. Мои родители рассказывали мне о том, что фарасиоты, заболевая чем-то, не сразу бежали к Халжефенди, для того чтобы он их исцелил. Сначала они терпели боль. Они терпели, сколько могли – в соответствии со своим любочестием и терпением, потому что они считали благословением пострадать. «Дай-ка, – говорили они, – я тоже помучаю немножко свою душу ради Христа, раз Христос испытал великие мучения, чтобы меня спасти». Они шли к Хаджефенди за исцелением только тогда, когда видели, что болезнь мешала их работе и начинали страдать их домашние. Видишь, какое у них было любочестие! Раз уж эти люди, будучи мирянами, размышляли подобным образом и терпели, то как должно размышлять мне – монаху? Христос сказал: «В терпении вашем стяжите души ваша». Смотрите: ведь милостыни Иова в то время, когда он имел все блага, были не столь угодны Богу, сколько Ему было угодно терпение Иова во время постигшего его искушения.
– Геронда, когда Вы говорите, что человек терпит боль, то Вы имеете в виду, что он совсем не показывает виду, что ему больно?
– В крайнем случае, он может дать окружающим немного понять, что ему больно. Он может сказать им о своей боли, но не говорить о том, насколько эта боль сильна. Ведь если он совсем скроет свою боль от других, то они могут соблазниться от каких-то его поступков. К примеру, если монах мучается от боли и не может пойти на службу, то если он не скажет о своем состоянии другим, возможно, кто-то, не имеющий добрых помыслов, повредится.

Отношение к боли
– Геронда, какую боль Вы называете невыносимой?
– Боль, при которой текут слезы. Это не слезы покаяния и не слезы радования. К какой категории относятся эти слезы, как вы думаете?
– Может быть, Геронда, к категории мученичества?
– Конечно, – к категории мученичества.
– Геронда, когда я испытываю сильную боль, то мне трудно сказать слова «слава Тебе, Боже».
– Почему тебе трудно их сказать? Думай о том, что претерпел Христос Побои, уничижение, бичевание, распятие! И Он вытерпел всё это «безгрешен Сый», для того чтобы нас спасти. И ты, когда тебе больно, говори: «Ради Твоей любви, Христе мой, я буду терпеть».
– Геронда, что необходимо, чтобы преодолеть боль?
– Необходимо мужество, усилие.
– А как человеку преодолеть боль невыносимую?
– Если он человек мирской – то мирской песней, если он человек духовный – то духовным песнопением... Однажды у моего отца поднялся сильный жар и началась страшная головная боль. Знаете, что он сделал? Он наелся солёной селёдки, выпил стаканчик вина и затянул песню: «Проснись, мой несчастный, бесправный народ». Потом он спел ещё несколько партизанских песен, и его голова прошла! Так – для того чтобы боль рассеялась – и мы будем петь духовные песнопения! Помню, как я однажды простыл, и у меня началась такая страшная головная боль, что голова раскалывалась. Ну что же, я начал петь одно очень красивое песнопение, и головная боль ушла. Действительно, псалмопение вместе с Иисусовой молитвой очень помогает в подобных случаях. Оно делает душу нежной, услаждает её, потому что постоянные скорби и боли угнетают душу, и она охладевает. И вчера ночью я тоже не мог уснуть от боли. Я даже подумал о том, что если умру до рассвета, то потом для меня наступит один длинный день. Ведь в жизни иной не бывает ни закатов, ни рассветов... Но потом я принял... болеутоляющую «таблетку» – спел тропарь «Болезньми святых имиже о Тебе пострадаша умолен буди Господи и вся наша, болезни исцели...». Действие этой таблетки оказалось продолжительным, её хватило на всю ночь! У врачей есть такие таблетки?
– Геронда, говорят, что ночью боли усиливаются.
– Да, ночью человеку становится хуже. Но, кроме того, днём общаясь с людьми, разговаривая, больные забывают о своей боли. Ночью они остаются наедине с собой, их ум уходит в боль, и им кажется, что она усиливается. От болей во время болезни никуда не денешься, но задача в том, чтобы повернуть ручку [духовной] настройки на другую частоту, чтобы об этих болях забывать. Ведь если ты относишься к боли неправильно, то тебе в два раза больнее. Если ты думаешь о боли, то боль усугубляется. А вот если ты включаешь в работу добрый помысл, к примеру, вспоминаешь о тех, кому ещё больнее, чем тебе, или если поёшь что-то церковное, то боль забывается.
– Геронда, боль обычно предупреждает о том, что в организме что-то неладно. В связи с этим, какое внимание надо уделять боли?
– Надо испытать, насколько хватит.

ПРОРОЧЕСТВА И НАСТАВЛЕНИЯ СТАРЦА СЕРАФИМА ВЫРИЦКОГО

Преподобный Серафим Вырицкий (1866-1949)  

Пророчества и наставления старца .

 

Отец Серафим обладал несомненным пророческим даром. Об этом красноречиво говорят многие живые свидетельства, опубликованные на страницах этой книги. Некоторые из пророчеств великого старца уже исполнились.

Предсказание старцем в 1927 году патриаршего служения архиепископу Хутынскому Алексию (Симанскому) и приближающихся жестоких гонений; пророчества подвижника о грядущей Великой Отечественной войне и победе в ней нашего оружия; предвидение отцом Серафимом кончины протоиерея Алексия Кибардина через пятнадцать лет после собственной, а также точное прозрение судеб многих людей ныне стали неоспоримыми фактами.

Глубоко пророческими являются строки написанного старцем в 1939 году стихотворения "Пройдет гроза над Русскою землею..." В годы кровавых гонений, когда казалось, что Церковь обречена на скорое и полное уничтожение, отец Серафим говорит о ее грядущем возрождении - о возобновлении запрещенного тогда колокольного звона, об открытии разоренных храмов Божиих и святых обителей. Батюшка неустанно напоминал своим многочисленным посетителям об обетовании Божием о неодолимости Церкви вратами адовыми. Рассказывал отец Серафим о возрождении конкретных обителей - Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, Дивеева и других. Примечательно, что, предсказывая восстановление Александро-Невской Лавры, старец говорил о том, что вначале государство вернет Церкви как приходской храм Свято-Троицкий собор, а уже затем, через много лет, всю Лавру передадут монашествующим. Предсказывал также батюшка, что со временем будет основан монастырь и в Вырице, а Ленинград будет вновь переименован в Санкт-Петербург.

Говорил отец Серафим, что придет время, когда в Москве, Петербурге и ряде других городов России будут действовать православные радиостанции, в передачах которых можно будет услышать душеполезные назидания, молитвы и церковные песнопения...

На вопрос своего духовного сына о будущем России, старец предложил ему посмотреть в окно, выходящее на Финский залив. Тот увидел множество плывущих под разными флагами кораблей. - Как это понять? - спросил он у батюшки. Старец ответил: "Наступит такое время, когда будет в России духовный расцвет. Откроются многие храмы и монастыри, даже иноверцы будут к нам приезжать креститься на таких кораблях. Но это не недолго - лет на 15, потом придет антихрист."

Говорил, что когда Восток наберет силу, все станет устойчивым. Число - на их стороне, но не только это: у них работают трезвые и трудолюбивые люди, а у нас такое пьянство...

Еще рассказывали, как старец говорил: "Восток будет креститься в России. Весь мир небесный молится о просвещении Востока.

Наступит время когда Россию станут раздирать на части. Сначала ее поделят, а потом начнут грабить богатства. Запад будет всячески способствовать разрушению России и отдаст до времени ее восточную часть Китаю. Дальний Восток будут прибирать к рукам японцы, а Сибирь - китайцы, которые будут переселяться в Россию, жениться на русских и в конце концов хитростью и коварством возьмут территорию Сибири до Урала. Когда же Китай пожелает пойти дальше, Запад воспротивится и не позволит."

Многие страны ополчатся на Россию, но она выстоит, утратив большую часть своих земель. Это война, о которой повествует Священное Писание и говорят пророки, станет причиной объединения человечества. Люди поймут, что невозможно жить так дальше, иначе все живое погибнет - это будет преддверие воцарения антихриста.

Потом наступит гонение на христиан, когда будут уходить эшелоны в Россию из городов, надо спешить попасть в число первых, так как многие из тех, кто останутся, погибнут.

Родные и близкие духовные чада отца Серафима отмечают, что далеко не все виделось старцу в радужных тонах...

"Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога и погибнет куда больше душ, чем во времена открытого богоборчества, - говорил батюшка, - с одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой - настанет царство лжи и зла. Истинная Церковь всегда будет гонима, а спастись можно будет только скорбями и болезнями. Гонения же будут принимать самый изощренный, непредсказуемый характер. Страшно будет дожить до этих времен. Мы, слава Богу, не доживем, но тогда же из Казанского собора пойдет крестный ход в Александро-Невскую Лавру."

В ряде предсказаний вырицкого старца звучат весьма тревожные нотки. "Если русский народ не придет к покаянию, - говорил батюшка, - может случится так, что вновь восстанет брат на брата."

Несколько важных предсказаний отца Серафима Вырицкого было записано Марией Георгиевной Преображенской, племянницей святителя Феофана Полтавского.

...Это было сразу после войны. Я пела на клиросе Петропавловской церкви поселка Вырица. Часто мы с певчими из нашего храма приходили к отцу Серафиму под благословение. Однажды одна из певчих сказала: "Дорогой батюшка! Как хорошо теперь стало - война кончилась, зазвонили снова колокола в церквах..." А старец на это ответил: "Нет, это еще не все. Еще будет страху больше, чем было. Вы еще встретите это. Будет очень трудно молодежи переобмундировываться. Кто только выживет? Кто только жив останется? (Эти слова отец Серафим повторил трижды). Но кто жив останется - какая будет у того хорошая жизнь..." После небольшой паузы батюшка вновь задумчиво произнес: "Если бы люди всего-всего мира, все до единого человека (вновь, как бы нараспев, повторил старец эти слова несколько раз), в одно и то же время встали бы на колени и помолились Богу хотя бы только пять минут о продлении жизни дабы даровал всем Господь время на покаяние..."

Рассуждая о пророчествах, святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит: "Бог изменял Свои определения, объявленные и чрез святых пророков, как то пророчество Ионы о ниневитянах (Иона. 3:10); Илии об Ахаве (3 Цар. 21:29); Исаии о Езекии (4 Цар. 20:1-11). Кто предал себя и все воле Божией, тому ничего не нужно знать вперед." Во всех упомянутых святителем Игнатием случаях Бог изменял гнев на милость после того, как отдельные личности или же целый народ смирялись перед Ним, оставляли греховную жизнь и вступали на путь покаяния.

Господь одаривал отца Серафима Вырицкого многими благодатными откровениями. Описывая одно из своих духовных созерцаний, подвижник рассказывал монахине Серафиме (Морозовой):

"Я побывал во всех странах. Лучше нашей страны я не нашел и лучше нашей веры я не видел. Наша вера - выше всех. Это вера православная, истинная. Из всех известных вероучений только она одна принесена на землю вочеловечившимся Сыном Божиим. Прошу тебя, матушка Серафима, говорить всем, чтобы от нашей веры никто не отступал!"

Вырицкий старец не раз говорил, что Россия обладает бесценным сокровищем - она является хранительницей святой Православной веры. Истинное просвещение есть просвещение души светом Православия. Не процветающий Запад, где конечной целью всего сущего является земное благополучие человека, а Русь, блаженная Русь, принявшая во младенчестве своем юродство креста, сохранившая в глубинах своей необъятной души образ Христа Распятого и несущая его в сердце своем есть истинный свет миру. Та Святая Русь, которая всегда жила предощущением горнего, прежде всего искала Царства Божия и правды Его и находилась в живом общении с небом. Вечная сила и красота Православия заключается в чудном единстве небесного и земного. В России небо было неотделимо от земли. "Человек Руси Святой всегда знал, в чем состоит вечный смысл жизни и главной целью было для него стяжание небесных благ," - напоминал своим питомцам отец Серафим.

Жизнь вырицкого подвижника - это целая эпоха в жизни России. В течение нескольких десятилетий на глазах старца происходили значительнейшие события в жизни русского общества, находившие живой отклик в его чистом сердце. Отец Серафим прошел свой земной путь, твердо зная, что вне Православия нет спасения, нет воскресения и бессмертия. "Только Бога никогда не забывайте! Храните святые истины православной веры, всем сердцем возлюбите Господа нашего Иисуса Христа!" - часто слышали ближние эти слова из уст блаженного старца.

Соединивший дыхание свое со сладчайшим именем Иисусовым, отец Серафим видел в умной молитве бесценное средство для стяжания душевного мира и спасения:

"В самые тяжелые времена удобно будет спасаться тот, кто в меру сил своих станет подвизаться в молитве Иисусовой, восходя от частого призывания имени Сына Божия к молитве непрестанной."

По слову святых отцов это делание не только ограждает человека от всех искушений мира, плоти и диавола, но и может соделать подвизающегося живым храмом Божиим, где безмолвно воспевается Бог. Такой подвижник еще при земной жизни посредством непостижимой силы Божией приобретает качества, необходимые для жизни будущей.

Многим духовным чадам вырицкий старец советовал как можно чаще читать молитву святого Ефрема Сирина "Господи и Владыко живота моего..." "В этой молитве вся суть Православия, все Евангелие. Ею мы испрашиваем у Господа помощи на приобретение свойств нового человека," - говорил батюшка.

"Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего..." Грех осуждения отец Серафим называл одним из величайших духовных недугов нашего времени! "Мы имеем право судить только самих себя. Даже рассуждая о каком-либо человеке, мы уже невольно осуждаем его," - говорил вырицкий старец. Он особо напоминал о недопустимости осуждения священства: "Личные человеческие немощи не могут отнять благодати рукоположения. Во время совершения Таинств священник является лишь орудием в руках Божиих. Все Таинства невидимо совершает Сам Христос. Какой бы ни был батюшка грешный, даже если ему уготовано в огне геенском гореть, только через него мы можем получить разрешение от наших собственных грехов."

Отец Серафим был глубоко убежден в том, что человек должен готовить себя к Вечности. После того, как душа разлучится с телом, она сразу поймет, что знания и опыт всей предыдущей ее жизни превратились в ничто. Те предметы, образы и понятия, которые на земле представлялись человеку самыми ценными и важными, окажутся ничего не значащими, также, как и те события, которые занимали его ум и сердце и казались самыми главными. Более того, свойства и качества, которые воспевал и воспитывал мир, окажутся вредными и прямо противоположными тем, которыми должен обладать житель блаженной Вечности. Единственный земной опыт, который понадобится человеку в будущей жизни - это опыт познания Христа как святой и Божественной Истины. "Земля - страна плача, Небо - страна веселия. Небесное веселие вырастает из семян, посеваемых на земле. Эти семена: молитва и слезы... Нет на земле выше счастия, как познать Бога и прилепиться к Нему всею душою. Этот союз от ныне и до века. В этом союзе - условие истинного блаженства вечного, предвкушение которого уже начинается здесь, на земле..." - в полном согласии с этими словами святителя Игнатия пребывал отец Серафим. При этом старец настоятельно советовал всем подвизающимся ни в коем случае не принимать никаких видений, явлений и гласов из потустороннего мира. Только святые с помощью благодати Божией способны отличать светлых ангелов от демонов. Последние же, являясь людям, принимают на себя вид ангелов света, окружают себя всяческой благовидностью и говорят видимую правду для того, чтобы обольстить и погубить неопытных, легкомысленных и любопытных. "Плотские, грешные человеки недостойны видеть ангелов и святых. Им свойственно общение только с падшими темными духами, которое, как правило, становится причиной погибели. Будем молиться, чтобы Господь избавил нас от искушений лукавого," - назидал ближних батюшка Серафим.

Вырицкий подвижник своей жизнью ответил на многие вопросы, которые волнуют ищущих спасения в современном бушующем мире. "Дела, совершаемые в духе мира сего, во вред и осуждение души своей и душ ближних, текут как по маслу. Вам всего ближе видеть это: вы видите, как быстро распространяются книги, губящие и веру и нравственность, какие расходы делаются на напечатание их, с каким усердием одни стараются распространить их, а другие покупают. Как вы думаете, каково это пред взорами Бога? И чего должно ожидать за это на суде Божием? Неверующие кричат, что нет Бога, нет и суда Божия. Из-за такого крика, которым разврат усиливается заглушить представления совести, Бог не перестал существовать. Он есть и непременно воздаст каждому человеку по делам его. Самое отступничество предсказано со всей ясностью Священным Писанием и служит свидетельством того, сколько верно и истинно все, сказанное в Писании... Впрочем, Бог предоставил каждому человеку во время земной жизни по его произволу делать добро, или не делать его." Эти строки, словно для людей нашего времени, были написаны святителем Игнатием еще в 1864 году. С гибели отдельной души начинается гибель целого народа. Спасение же народа зависит от той лепты, которую внесет в это дело каждый отдельный человек.

Житием вырицкого старца Господь подает дивный образ спасения в столь непростое для русского народа время. Освящая каждый серьезный свой шаг благословением и молитвой Матери Церкви, долгие годы шел отец Серафим путем незаметного, будничного подвига. Это скрытый от посторонних глаз подвиг, совершаемый во внутреннем уединении, где нет места разгорячению и раздражительности, унынию и отчаянию. Это ежедневный подвиг деятельного покаяния, поста и молитвы; подвиг реальных и посильных дел, совершаемых Христа ради и во имя любви к ближним. Это тихое, но твердое стояние в вере, которое требует много большего мужества, чем сиюминутное горячение и самые громкие выкрики о патриотизме. Там, где бушуют страсти, никогда не будет благодатного мира Христова, который является свидетелем истины.

Подвижник всегда помнил, что "наша война не против крови и плоти, но... против духов злобы поднебесных"(Еф. 6:12). В ней вещественные средства борьбы успеха не приносят. Терпение, смирение и кротость; покаяние, сокрушение сердца и молитва; милосердие, любовь и незлобие - вот главное оружие в невидимой брани. Об этом ясно говорит многовековой святоотеческий опыт. "Все зло необходимо покрывать добром и любовью, смиренно принимая искушения, посылаемые нам Промыслом Божиим, - говорил отец Серафим Вырицкий, - отвечая злом на зло, мы приходим только к его умножению во вселенной." Главными свойствами, которые усвоил враг спасения рода человеческого, являются гордыня и ненависть. Победить их можно только с помощью противоположных им добродетелей - смирения и любви, которые привлекают к себе всесильную благодать Божию. От нее в ужасе бегут духи злобы.

Обобщая слова древних отцов, обращенные к подвижникам нашего времени, святитель Игнатий пишет: "Те, которые по истине будут работать Богу, благоразумно скроют себя от людей и не будут совершать посреди них знамений и чудес... Они пойдут путем делания, растворенного смирением, и в Царствии Небесном окажутся большими отцов, прославившихся знамениями." Именно этим путем - путем делания, растворенного смирением, шел несколько десятилетий отец Серафим Вырицкий, всю жизнь свою не помышляя о себе многого, но находясь в послушании Матери Церкви.

"Идут, идут страшнее волн всемирного потопа, истребившего весь род человеческий, идут волны лжи и тьмы, окружают, со всех сторон готовы поглотить вселенную, истребляют веру во Христа, разрушают на земле Его Царство, подавляют Его учение, повреждают нравы, притупляют, уничтожают совесть, устанавливают владычество всезлобного миродержца. В средство спасения нашего употребим заповеданное Господом бегство (Мф. 24:16), - призывает святитель Игнатий. - Где тот блаженный ковчег, подобный ковчегу Ноя праведного, куда можно было убежать от волн, отовсюду объемлющих, где можно было найти надежное спасение? Ковчег - Святая Церковь, несущаяся превыше волн потопа нравственного, и в темную, бурную, грозную ночь, с благодушием, твердостию руководствующаяся в пути своем светилами небесными: писаниями святых угодников Божиих. Сияния этих светил несильны скрыть никакая мгла, никакие тучи. Ковчег достигнет в пристанище блаженной Вечности, принесет туда всех, доверивших ему свое спасение."

СТАРЕЦ МАКСИМ ПОГОРЕЛОВСКИЙ


Старец Максим Погореловский.


СТАРЕЦ МАКСИМ ПОГОРЕЛОВСКИЙ ПРАВЕДНЫЙ, ЧУДОТВОРЕЦ УСТЮГСКИЙ И КРАСАВИНСКИЙ
Тысячи людей стеклись на похороны удивительного старца, подвижника Веры и пустынножителя. Паломники приехали с Сухоны, Двины, Вычегды, Лузы. Прибыли и монашествующие из окрестных монастырей. Игуменья Иоанно-Предтеченского монастыря прислала инокинь для чтения неусыпной Пластыри до самого погребения тела. Стечение народа было такое и желающих проститься со старцем было столько, что пришлось предать тело земле только через пять дней.
Старец Максим Погореловский почил 13/26 декабря 1906 года на 69 году жизни. Из уст в уста люди передавали великое чудо. Старец перед смертью сказал, в какой день умрет и, самое главное, в какой час, и просил передать всем близким по крови и по духу собраться около него. В этот день все собрались около постели старца. Он сложил руки и ровно в предсказанные восемь часов вечера дух и душа его покинули земное тело.
До места погребения от церкви метров 20. Это расстояние люди несли тело 2 часа. Служились панихиды, люди болящие, прикоснувшись ко гробу, получали исцеление по вере. Исцелений было настолько много, что их перестали даже считать. Тело старца не имело запаха тления.
Будущий старец Максим Югов родился в 1938 году в семье благочестивых родителей Егора и Евдокии. Они жили до своей смерти в деревне Волосово близ Пятницкого Погоста Великоустюжского уезда. Основатель рода Юговых выехал из-под Устюга и поселился на Волосовой пустоши рядом с погостом. Три брата образовали новую деревню, землю они арендовали и к началу XX века полностью выкупили у государства. Юговы основали три деревни: Волосово, Чернятино и Синегу. Жители этих деревень в основном были родственниками.
Прадедом Максима был Борис, дедом – Иван. Все его предки были ревностные христиане. В доме царил патриархальный уклад и порядок. Пост и молитва неустанно соблюдались всеми, в том числе детьми. Каждый праздник и каждое воскресенье посещали храм. Если кто-то по нужде оставался дома, то там молились во время литургии с зажженными свечами и лампадами.
Взрослые следили, чтобы дети за столом не разговаривали, чтобы вели себя уважительно к старшим, чтобы не приносили домой чужих вещей. Отец Егор однажды случайно сорвал (не заметив межи) на соседней полоске репы. Как только Егор узнал, что ошибся, он отнес репу соседу с извинениями. Дети, видя благочестивую жизнь родителей, росли добрыми и честными.
У Егора и Евдокии было семеро детей: Стефан, Илья, Яков, Максим, Вера, Параскева и Анна. Когда Максиму было три года, умер отец. А в 13 лет он остался круглым сиротой.
После смерти матери, через полгода, он решил сходить в лес помолиться. И почувствовал там себя легче. Однажды вместо церкви он ушел в лес за 10 верст, нашел там печь углежогов. Там молился два дня, питаясь двумя ячменными хлебцами. На третий день ему пришел помысел, что он молод еще для жизни в лесу. Он решил вернуться. Братья и народ его уже искали. Они встретились за три версты от дома.
Через полгода его снова потянуло в лес помолиться. Максим пришел на прежнее место с двумя хлебцами, но через два дня вернулся. Испытав себя, он понял, что в глухом лесу без пищи, без опыта жить невозможно.
Когда Максиму исполнилось шестнадцать лет и можно было работать на фабрике, он поступил на Красавинскую льнопрядильню. У него завелись товарищи. Они приглашали его на игрища и посиделки. Хотя Максим и посещал их, но там он скучал.
В церковь будущий старец ходил неукоснительно, но однажды нашло искушение. Решил он, что ходит в храм по тщеславию, якобы для того, чтобы другие видели, насколько он набожен. Он стал ходить молиться в лес. И чтобы другие люди не подозревали ничего, Максим купил гармонию. Играл на гармони, оставлял в лесу под кустом, а сам молился.
Конечно, от людских глаз не скроешься. О его благочестивой жизни услыхал один дальний старец – Господь открыл. Старец специально пришел к Максиму и дал наставление. Он открыл Максиму, что мысли не ходить в церковь (Дом Божий) от дьявола, и что гармонь нужно оставить, чтобы не постигло еще большее искушение. Теперь он службы не пропускал более, но в лес уходил.
Может быть по совету дальнего старца или по внушению свыше, Максим начал немного юродствовать. Чтоб смирить сердце и чтобы смеялись люди, он отстриг волосы наголо.
На фабрике над ним стали смеяться, хулить, издеваться. Девушки привыкли сторониться. Для укрепления духа он совершил паломничество в Соловецкий монастырь, "к Зосиме и Савватию". На месте подвигов преподобных получил великое утешение и поддержку.
Вернувшись, снова пошел на фабрику. В свободное время решил овладеть грамотой, чтобы читать слово Божие. Братья не всегда поддерживали, но всегда понимали его. Встречались они по воскресеньям и праздникам.
Однажды после воскресенья Максим собрался на фабрику, но не дошел и повернул в лес. Прожил там семь дней. У него окрепла мысль, что надо искать постоянное место для уединения. Такое место он подобрал и выкопал там пещеру. По воскресеньям приходил он в родительский дом в Волосово. Потом на неделю исчезал. Братья думали, что он трудится на фабрике, и не волновались.
Красавино от Пятницкого погоста в расстоянии не менее 10 километров. На фабрике более или менее регулярно он работал до 18 лет. По-прежнему над ним смеялись, нелепой казалась и его одежда. Хромовые сапоги, например, он обувал в лапти.
В 23 года Максим пошел паломничать по России.
Братья его отпустили и благословили. Пешком юноша дошел до Киева, помолился в знаменитой Лавре святым угодникам Антонию и Феодосию, посетил пещеры подвижников. Побывал он и в Троице-Сергиевой Лавре, у московских святынь.
Вернувшись домой, Максим почти перестал наниматься на фабрику и углубился в чтение Священного Писания и святых отцов. Теперь уже на лето он удаляется в лесную "пустыню". В церковном понимании "пустыня" и "пустынь" – это место безлюдное, необитаемое. Поэтому "пустынь" может быть в горах, в лесу, в степи и т. д. Для подвижников это понятие еще и духовнонравственное. Они удалялись от "мира", который лежит во зле".
"Мир" – значит современное общество и все то, что ему принадлежит.
Живя в лесу, Максим испытывал различные лишения. Он сам принуждал свою плоть к смирению, умервщлял страсти тем, что раздевался и обнажал свое тело для укусов комаров, гнуса, оводов. Только самые близкие знали дорогу к пещере, и они становились очевидцами, как сплошной черный ковер облеплял тело подвижника.
Искушения же в начальный период приходили от уныния. Даже появилось однажды жгучее желание вернуться в "мир". Милосердный Господь вложил ему мысль, что надо поискать святых людей, опытных людей подвижников, у них поучиться и укрепиться на благом пути.
Максим вышел из пустыни, чтобы найти желанных старцев. Прошел он уже много монастырей и скитов, слышал от людей, что во многих местах есть великие сильные отцы. Да робость от сознания своей греховности мешала ему встретиться со старцами.
Наконец, на обратном пути проходил он мимо Павло-Обнорского монастыря, где пребывал игуменом Иоасаф, ученик и келейник преподобного Серафима Саровского. На нерешительность Максима обратил внимание один монах, расспросил и привел сам к славному игумену – старцу.
Сладостными показались речи "большого" отца молодому подвижнику. До самой смерти он вспоминал эту знаменательную встречу. Старец Максим всегда называл отца Иоасафа учителем и наставником. Игумен говорил: "Много перетерпишь искушений и от мира, и от диавола. Хитро познавать козни врага. Побеждай его постом и молитвой. Что не сможешь рассудить в невидимой борьбе, приходи в нашу обитель. Хорошо также найти премудрого старца около твоего местожительства, который поучит тебя духовной жизни". Игумен Иоасаф сказал, что будет молиться за Максима, и отправил его к своему ученику отцу Феодору. Тот жил недалеко от Семигородней пустыни в деревне, имел в лесу келию.
Пробыл Максим у старца Феодора полгода, посмотрел, ощутил образец боголюбивой жизни. О.Феодор учил юношу примером, словом, давал наставления. Эти старцы и благословили его на пустынножительство. Возможно, здесь же Максим принял и тайный постриг и монашество.
После возвращения домой, в 1867 году, Максим устроил себе келию в деревне за двором духовного брата Феодора. Возле келии находился хлев с лошадью и коровами, а в двух шагах стан для овец с ягнятами. Старец чувствовал себя как в Вифлеемском Вертепе.
Весь год старец ни с кем без особой нужды не встречался, выходил только в лес. После годичного затвора он устроил келию уже в лесу и стал полноценным пустынножителем. Старцу Максиму исполнилось тогда 29 лет, он прожил в пустыни 40 лет. Такой же срок – евреи, бывший народ избранный, блуждали по пустыне и только через 40 лет евреи обрели Землю Обетованную, земной и небесный Иерусалим.
С сего времени Господь открыл сердца людей – они начали уважительно относиться к старцу Максиму. К нему на беседу стали приходить и старые, и молодые, мужчины и женщины. Просили утешить в житейском, почитать "Божественного". С некоторыми богоугодными людьми он духовно подружился. Кроме Феодора к нему прилепился Ефимий, умелый чтец слова Божия. А также старец Петр, что проживал в пустыне в часовне Прокопия Праведного в 1,5 верстах от Волосова.
Духовными братьями также выросли: родной брат Стефан, Петр, Алексий. Были духовно близки родные сестры Параскева, Вера, Анна и еще девица Дарья. Они все истинно искали спасения и желали угодить Богу.
Каждое лето и посты старец проживал в пустыни в дремучем лесу. Много перенес он искушений от людей, диавола, от мира. Даже начальники светские восставали, что он поселился в лесу. Утешал и укреплял его в подвигах веры и благочестия старец Илья Филиппович, который проживал в прошлом веке в Знамено-Филипповском Якивском монастыре. То был великий праведник.
В последние годы духовником старца стал настоятель Пятницкой Погореловской церкви. о. Сергий Рохлецов. Кроме отцов старец Максим рассказывал о своей жизни близким людям: духовным братьям, сестре Параскеве, Вере, крестнику Иоанну. Он также записал свою жизнь в третьем лице по просьбе одного старца. Возможно, это был будущий старец, племянник Николай Ильич Югов, который жил вместе с дядей последние четыре года.
Поэтому мы имеем достоверные сведения об искушениях и жизни старца Максима Сведения сохранились в книге "По пути подвижников" и в устных рассказах родственников и местных жителей.
Враг рода человеческого особенно восставал на старца Максима на молитве. Например, он поджигал лес вокруг кельи. Огонь выжигал всю округу, но келья оставалась цела. Только обгорали углы.
Враг представлял видения, целые картины, как будто зимой по насту в глухом лесу едут возы, кони ржут, собаки лают... Враг приходил к дому с оружием и пытался ворваться в келью, но старец молитвой заграждал ему путь. Иногда он нападал в виде собаки и готовился растерзать, но не мог. Ангел принимал вид татарина и бросался на старца с кривым ножом, чтобы зарезать, но старец воззопиял к Богу и враг отступал.
Однажды старец стоял ночью на молитве, и враг так засвистал, что старец смешался в молитве, волосы стали дыбом. Он овладел собой, перекрестился, призвал Господа, и дух исчез как дым.
Навязывался враг и в мысли, заставляя хулить погоду, что якобы Бог не милостив. Нападал и бес блудной. Так уже будучи опытным подвижником старец испытал очень сильное нападение. Как старец ни взывал к Господу, демон никак не мог отвязаться. Тогда он вспомнил апостола Павла, что сила Божия в немощах совершается.
Через это искушение старец понял, насколько он еще немощен. Умом он может Богу служить, но плотию очень трудно управлять. То есть человек в земной жизни (независимо от духовного опыта и состояния) подвержен искушениям плоти до самого перехода в вечность.
Старец Максим сделал вывод, что все хорошее и доброе, творимое человеком, происходит от Бога. Господь творит в нем, немощном. Искушения допускаются Богом для того, чтобы человек не ставил себя выше других.
В таких и подобных искушениях старец закалял и свою волю. Если представить зрительно, что он испытывал, то действительно волосы дыбом встанут. То иногда раздавались ужасные звуки, то в окно кельи грозили вилами.
Часто в келью пустынскую старец брал своего крестника Иванушку. Мальчик любил у крестного прокатиться на плечах. Однажды ночью Иванушка проснулся от грохота. Старец стоял на молитве не шелохнувшись. Иванушка увидел, как половицы в доме с шумом выворачиваются. Он испугался и позвал крестного. Старец спокойно ответил, чтобы тот не обращал внимания и спал.
В другой раз проснулся Иванушка от непонятного явления, он посмотрел в окно и убедился, что келья действительно крутится. Старец непоколебимо стоял на молитве. Однажды такое повторилось, только наоборот. Иванушка проснулся ночью и выглянул в окно: лес и кусты вокруг кельи вращались. Опять старец его успокоил, сам продолжал молиться. Как не вспомнишь похвальбу нечистого духа, что якобы весь мир он может одним когтем перевернуть.
Несколько раз бесы пытались поджечь саму келью, но огонь по молитвам старца прекращался.
Однажды вечером в келью запертую постучались. Старец предупредил, чтобы Иванушка без молитвы не открывал. Иванушка подошел к двери и спросил: "Кто там". В ответ: "Наталья". – "Читай, Наталья, молитву". А она молчит. Иванушка сказал, что старец не велел без молитвы открывать. Вернулся и посмотрел в окно и видит: "Наталья" как побежала, как поскакала и уже над лесом скачет, выпрыгивает. Понял он, что за "Наталья" приходила.
В жизни старца Максима случалось много необыкновенного для "мира". Например, в сенях кельи три года жил медведь. Конечно, свободно приходил и уходил, когда ему хотелось. Старец кормил его со своих рук. Вспоминаются сразу Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Пророк Елисей, первые люди в Раю, когда еще зло не вошло в мир и зверей кровожадных не было.
Необыкновенной была история с охотниками Трое мужиков заплутались в лесу. Три дня уже ходили и начали выбиваться из сил, все запасы еды кончились. Случайно они наткнулись на избушку старца. Когда охотники еще подходили, старец духом прозрел их состояние. Они постучались. Старец, открывая дверь, проговорил, что давно их ждет и, так как охотники голодны, приглашает их к столу.
Охотники радостно сели. Старец предложил чаю и отрезал каждому по крошечному ломтику хлеба. Мужики переглянулись, и каждый подумал, что дедушка смеется над ними.
Старец улыбнулся, прочитав их мысли, и сказал, чтобы они не волновались, так как станут сыты. Охотники недоверчиво проглотили предложенное и с удивлением переглянулись. Каждый из них признал, что оказался сыт на неделю.
Интересный эпизод связан с неким женихом Петром. Как известно, почитание старца окрестными жителями и далеко за пределами Великого Устюга было делом обычным. У него брали благословение на всякое значительное дело и, конечно, на женитьбу.
Родители Петра благочестивые люди проживали в Верхнем Бушкове. Когда Петр объявил, что желает жениться на какой-нибудь хорошей девушке, родители послали его благословиться у старца Максима. Петру хотелось взять необыкновенную, очень хорошую девушку.
Старец Максим благословил его взять в жены девицу из деревни Черной с Шемоксы. Петр приехал со сватами и в первый раз увидел девушку. Она ему понравилась и лицом, и нравом. Правда, оказалось, что Мария (так ее величали) уже дала обет Богу не выходить замуж. Петр же весьма смутился. Благочестивый молодой человек понимал, чем грозит ослушание родительской и старческой воли. Невеста тоже чувствовала в этом проявление Высшей Воли.
Тогда Мария нашла выход жить в браке, но как брат и сестра. Петр согласился. Они поженились и жили на Бушкове счастливо. Так старец Максим определил спасение для обоих.
Старцу Максиму было открыто о судьбе последнего царя Николая II. Не раз он близким говорил о мученической кончине православного императора за 15 лет до этого.
Сказанное старцем Максимом рано или поздно исполнялось. Характерен такой бытовой эпизод. Раньше люди любили заводить всякие альбомы, записывали стихи, песни, пожелания, поздравления. Сейчас это явление сохранилось у школьников и учащихся.
Вот однажды приходит молодая женщина к старцу Максиму и просит переписать стих: "Умоляла мать родная свое милое дитя, не ходи-ка, девка, замуж, не плети-ка две косы..." В этом стихотворении-песне говорилось, что лучше женщине угождать Богу, чем всю жизнь маяться и служить мужу. Кстати, старец Максим сам писал духовные стихи, но об этом скажем ниже.
Старец Максим, услышав просьбу девицы, указал на маленького, еще неграмотного мальчика – своего крестника Иванушку: "Он тебе напишет". Прошло много лет. Об этом случае забыли. Старец отошел в загробный мир. Иванушка женился. Однажды теща пришла в гости к молодым и спрашивает Ивана, не знает ли он стиха: "Умоляла мать родная..." Иван удивился и улыбнулся, вспомнив слова старца, и записал теще стих.
Хотя близкие люди знали достаточно эпизодов из жизни старца, но много он говорил прикровенно. Часть узнали только после смерти подвижника. Вот, например, сон старца Максима:
"ПРЕБЫВАНИЕ В ЗАГРОБНОМ МИРЕ"
Однажды в тонком сне он видит светлого белоризца. По всему видно, что это ангел, возможно, Архангел Михаил. Белоризец говорит: "Желаешь ли идти со мной? Я покажу тебе то, что ты никогда не видел". "Если ты раб Христов, то желаю", – ответил старец. Белоризец показал два пути: один широкий и гладкий, другой узкий и колючий.
Старец Максим был босой – страшно показалось ему идти по колючему пути. Пошли они широкой дорогой. Белоризец предупредил, что на этом пути многие погибают, но у него есть выбор – два края. Белоризец предложил идти по правой стороне. На левой стороне старец увидел и услышал все мирские утехи: пьянство, веселье, разврат, пляски, сквернословие.
Между гулящими людьми скакали бесы и учили, подбивали предаваться удовольствиям. Белоризец-ангел спросил, нравится ли ему это веселье. Старец ответил, что нужно подальше держаться от такого пути.
Белоризец показал вправо. Там увидел старец, как люди, идущие по узкому, колючему пути, были одеты в белые одежды и поднимались в высокую гору. Старец воскликнул: "Как хорошо идти по узкому пути!"
Постепенно широкая дорога привела к громадной фабрике. В фабрику впадает огненная река. Среди завода огненное озеро, пламень и исходящий смрадный дым. Те, кто шел по широкому пути, попадают в огненную реку и далее в фабрику. Оттуда слышатся плач, стоны и горькие рыдания.
Старец Максим сказал Ангелу, что не хочет сюда попасть, "в такую беду". Белоризец ответил, что кто страшится Ада, избегнет его. Надо понимать, это те, кто из боязни начнет исправлять свою жизнь, себя. Сказать проще, люди, имеющие страх Божий.
Один из свирепых слуг хозяина завода вдруг высунулся из огненной реки и стал багром хватать старца, чтобы затащить в огонь. Белоризец защитил его, указав, что старец идет широким путем, но по правой стороне. Он не касается соблазнов мира, хотя и видит их. Он не общается с развратными людьми.
Старец Максим заплакал и обещал служить только Христу постом и молитвой. Белоризец ударил огненным мечом страшных слуг подземелья и вырвал старца из лап.
Затем они с небожителем взошли на высокую гору и оттуда увидели других людей. Тех, что в белых одеждах двигались по узкой дороге. Они смело переходили огненную реку, поднимались на гору и входили в светлые райские сады.
Здесь же старец заметил, как трое идущих широкой дорогой перешли на узкую. Они также преодолели огненную реку. "Шествуй по узкому пути, -сказал старцу белоризец, – тогда безопасно и бесследно пройдешь реку и узришь небесные обители и насладишься вечной радостью".
Старец проснулся и возблагодарил Господа за вразумление. И еще больше углубил свой подвиг поста и молитвы. Так, например, в пост он съедал только одну просфору в день.
Пищу он принимал один раз в день вечером. Иногда он вкушал пищу через два дня, бывало, через три. Впоследствии старец Максим поставил себе за правило не есть вареной пищи совсем. Только в праздники он согревал воды и крошил туда немного сухариков. В обычные будни сухарики заправлял холодной водой из родника, где он сам сделал сруб колодца. Сруб жив до сего дня.
Иногда он ел репную мякину, весной и летом собирал лесные съедобные растения. Случалось, в праздники варил грибы.
МОЛИТВЕННОЕ ПРАВИЛО
он всегда совершал по ночам. Он совершал 100 поклонов Спасителю, 100 -Богородице, 50 – Ангелу-хранителю, 50 – всем Святым.
Потом, сидя, творил 100 молитв Иисусовых, 100 – Богородице. После этого делал 300 земных поклонов Спасителю с Иисусовой молитвой, на каждом десятом поклоне пел песнь покаянную. Затем делал 100 земных поклонов Богоматери, на каждом десятке опять пел покаянную песнь.
Потом поминал за здравие и упокой души благодетелей.
Днем: он читал псалтырь по 10 кафизм в день, читал каноны, другие молитвы, акафисты.
Спал старец весьма мало, клал под голову березовое полено.
В деревню старец приходил редко, в основном в посты. В Рождественский и в конце Великого, чтобы участвовать в торжественных службах и приобщиться Святых Христовых тайн. Очистить душу покаянием.
Народ приходил к нему на беседу, приходили и в пустыню. За много лет пустынничества старец здесь стал одним из самых начитанных в Священном Писании людей. Хорошо знал он и творения святых отцов и учителей церкви. К нему приходили не только миряне, но и монахи, инокини и духовенство. Пастыри посылали своих прихожан к старцу за утешением и духовным советом.
В келье у него всегда было много книг. Боголюбцы дарили ему или давали почитать. Углубляясь в духовное чтение, старец Максим делал выписки. К концу жизни у него накопилось большое количество таких тетрадей. Они достались Николаю Ильичу, племяннику – будущему старцу.
У многих ищущих спасения старец Максим стал духовным руководителем. Молитвы его исцеляли и врачевали. Особенно его любили как молитвенника за горьких пьяниц. Сколько семей он вернул к нормальной жизни! Те, кто получали благодатную помощь, потом уже постоянно прибегали к ней. Охотники, которые, по их словам, наелись на неделю от крошечного ломтика хлеба, стали каждый год посещать старца.
В последние лета старец срубил себе новую келью. Одна из посетительниц писала: "Часто я смотрю на богоизбранное новое место, любуюсь соснами и березами, любуюсь, как старец рубит лес на новое жительство".
Известность преподобного росла. Народ в пустыньку стал приходить чаще. Силы старца в последние годы стали слабеть, но Господь приготовил ему последнее страшное испытание.
ЯВЛЕНИЕ ХРИСТА, БОГОРОДИЦЫ, СВЯТЫХ
Ранее старец Максим не раз удостаивался такой высокой чести. Однажды, идя на родник у деревни, ему явился Иисус Христос. Он сидел как простой странник, рядом с родником у колоды, где поят лошадей. О чем они беседовали, это осталось тайной.
Богородица являлась старцу не однажды. Вот характерный случай. Враг напустил на старца сильное искушение. Однажды ночью на молитве келию вдруг начала заливать кипящая смола, она все приближалась ближе и ближе, жар становился нестерпимым. Старец возопил к Небу. Вдруг воссиял свет, и он увидел Богородицу. Она ласково на него посмотрела и сказала: "Не устрашись, Максим Егорович!" И искушение исчезло. В пустыню к нему являлись Иоанн Богослов и семь дев великомучениц.
Уединения в последние годы становилось все меньше и меньше. Тело старца было изнурено суровыми подвигами, силы изменяли ему. Старец сократил молитвенное правило, смягчил пост. За три года до кончины в Преображение его постигло величайшее искушение от "духа нечиста".
ИСКУШЕНИЕ
Однажды во время молитвы ночью он ощутил, как стены кельи исчезли. Он оказался в необычайном состоянии. С левого бока разверзлась земля и появился глубокий ров с черной, как смола, водой. Справа выросла высоченная каменная стена. Сзади заволновалось море – без конца и краю. А впереди – высокая крутая гора.
На море поднялась буря и помрачила небо. Наступила кромешная тьма и смертельный страх. Откуда-то появились лютые звери, злобные рыкающие медведи. Они готовы были растерзать старца.
В такой беде он взмолился как Иона в китовом желудке: "Вопию Тебе, Господи, в скорби своей, услыши мя, Господи, из чрева адова, погибаю я, Господи, за грехи мои, бездна и тьма обыде мя".
Долго и горячо молился старец. Призвал на помощь своего небесного покровителя и заступника Св.Максима-Исповедника. А также Св.Параскеву – покровительницу храма и здешних мест. Услышал его Господь через молитвы своих угодников на небе. Сначала старец увидел, как блеснул луч света. Явилось вдруг множество ангелов и святых под водительством Пречистой Богородицы. Затем в сиянии света, в славе великой явился Сам Господь Иисус Христос.
Его окружали небесные воинства (ангелы) и святые. Вблизи предстояла Царица Небесная, а также Максим-Исповедник, Св.Параскева, Антоний и Феодосий Печерские.
Старец Максим не мог смотреть на свет великий и сияние, и упал ниц. Св.Максим подошел, поднял его за руку и сказал: "Гляди пред лице Господа, Спасителя Твоего, и не бойся, он даст тебе радость за терпение".
Старец приблизился к Спасителю. Господь, как милостивый отец, сидящий на престоле, дал вкусить ему нечто сладкое и сказал: "Приими сие и не забывай никогда". Затем и Пречистая Дева приобщила его чем-то сладким и сказала: "Да отверзнутся уста твои за похвалу Спасителя твоего и пресладкого имени Сына Моего Иисуса Христа".
Старец вкусил и не чувствовал своего тела. Он не понимал, находится в своем теле или вне его. Он сподобился получить неизреченную радость. Со смирением полагал, что незаслуженно, ведь грехов у него больше, чем добрых дел. Разве что такой случай милости и благодати Божией увлечет других людей и они крепче уверуют, что жив Господь Бог.
С сей поры старец испытывал необыкновенную радость, вспоминая все происшедшее с ним. Он молился, чтобы Господь не отнял благодати Своей от него.
С этого времени старец стал удаляться от встреч с людьми. Старался пребывать в уединении и молитве, сделался молчаливее. На лице его светилась тихая радость, а в глазах детская простота и незлобие.
Он переселился в деревню и затворился в келье. За год до смерти старец сам сделал себе гроб, ложился в него. Перед самой кончиной просил племянника Николая Ильича принести гроб в келью. Он причастился у своего духовника о.Сергия Рохлецова, настоятеля Пятницкой церкви. По своему предсказанию 13/20 декабря 1906 года в восемь часов вечера в присутствии близких мирно отошел к Господу. К смерти он был готов, тело просил не омывать.
Тело старца Максима Егоровича Югова похоронили недалеко от храма на восточной стороне, на пригорке. Там, где он любил сидеть, отдыхать, где любил беседовать с народом.
Сразу же в день похорон начались исцеления. Множество людей получило благодатную помощь. Старец Максим завещал приходить к нему на могилку всем болящим и страждущим. Просил все ему высказывать на могиле и обещал помощь и заступничество.
С того срока и до сего дня люди по обету и просто приходят на могилу, над которой сооружена небольшая часовня. Старец по вере всегда помогает и сейчас.
В молитвах о нем и к нему верующие называют его старцем, так он просил себя называть. Существует знание, что старец принял еще в юные годы тайный постриг в монашество (тело у монахов и духовенства по смерти не омывают). Но если бы старца успели канонизировать, то скорее всего к нему обращались бы как к праведному. При недавнем епископе Вологодском Михаиле ставился вопрос о канонизации, но владыка предложил собирать материалы, что сейчас и делается.
А поток паломников не уменьшается – к могиле старца-чудотворца, на погост Пятницкой церкви, что в 10 километрах от Красавино, под Великим Устюгом.
Собрал и составил Александр МАРТЮКОВ

Преподобный Иосиф Оптинский.


Преподобный Иосиф Оптинский.


Преподобный Иосиф Оптинский (1837-1911).
2 ноября 1837 года в семье сельского головы Ефима Литовкина и его жены Марии родился сын. При святом крещении мальчика нарекли Иваном.
Однажды во время пожара, когда огонь быстро перекидывался с одного деревенского дома на другой, маленький Иван, боясь, что огонь может уничтожить их новый дом, взмолился, протягивая ручки к церкви, находящейся недалеко от их дома: "Царица Небесная! Оставь нам наш домик, ведь он совсем новенький!"
По молитве ребёнка дом Литовкиных уцелел, в то время как все дома вокруг него сгорели.
Иван рано лишился отца и матери. Одиннадцатилетний сирота вынужден был сам зарабатывать на хлеб насущный, работал в трактире, в бакалейной лавке, сопровождал обозы с товаром. Тяжелая жизнь не ожесточила Ивана, его чистая душа всегда стремилась к духовной жизни, утешение он находил в молитве.
Ещё в раннем детстве в чудесном видении ему явилась Царица Небесная, мальчик был настолько поражён красотой Богородицы и необыкновенным сиянием вокруг Нее, что лишился чувств. В тяжёлые минуты он вспоминал чудесное видение.
В 1861 году Иван получил письмо от сестры Александры, принявшей к тому времени постриг с именем Леониды в Борисовском монастыре. Она советовала брату идти в Оптину Пустынь, к старцам.
В марте 1861 года по благословению старца Амвросия Иван был принят в святую обитель.
По Оптинскому обычаю, каждый новоначальный должен был потрудиться в трапезной. Позже послушник был определен в келейники к старцу Амвросию. Возможность быть рядом с прозорливым старцем радовала инока, но бесконечный поток посетителей утомлял. Лишившись душевного покоя, он решил потихоньку уйти на святую Афонскую гору. Прозорливому старцу Амвросию стало известно о смущении келейника. Однажды старец Амвросия сказал: "Брат Иван, у нас лучше, чем на Афоне, оставайся с нами." Прозорливость старца настолько поразила молодого послушника, что он больше не помышлял об уходе.
Многие скорби и тяготы перенес он в монастыре. Годами у него не было даже своего места, где можно было уединиться, отдохнуть. Спать часто приходилось в приемной, в которой до поздней ночи было много посетителей, а в час ночи уже необходимо было спешить к утрени... Испытания закалили душу подвижника. В 1872 году он был пострижен в мантию с именем Иосиф, в 1877 году — рукоположен в иеродиакона, а 1 октября 1884 года за литургией в честь торжественного открытия Шамординской женской обители отец Иосиф был рукоположен в иеромонаха. К этому времени он уже был старшим келейником старца Амвросия. Тихий серьезный, чрезвычайно скромный отец Иосиф выходил к посетителям, внимательно выслушивал, передавал ответ старца, ничего не добавляя от себя. Старец Амвросий со временем стал посылать посетителей за советом к келейнику, готовя, таким образом, достойного продолжателя традиций оптинских старцев.
В 1888 году иеромонах Иосиф сильно простудился и заболел. Его отвезли в больницу и 14 февраля, по благословению старца Амвросия, постригли в схиму. По молитвам старца Амвросия смертельная болезнь отступила. В 1890 году старец Амвросий, уезжая в Шамординский женский монастырь, впервые не взял с собой верного помощника.
"Тебе нужно здесь оставаться, ты здесь нужен," — сказал ему старец. 1891 год был последним в жизни старца Амвросия.
На старца Иосифа легли обязанности скитоначальника, духовника оптинской братии и шамординских сестер.
Старец Иосиф был строгим постником, крайне мало спал, носил старую и бедную одежду. Он стяжал от Господа полноту духовных даров, и многие испытали на себе его дар прозорливости и исцелений. Многих верующих, обращавшихся к нему за советом, поражало его умение в нескольких словах выразить самое главное, наставить и утешить. Рассказы о силе его благодатной молитвы приводили в скит страждущих, ищущих исцеления и утешения.
Однажды к старцу привели тяжелобольную женщину, он принял её, выслушал и, дав ей в руки свои четки, пошел в спальню, сказав: "Подожди." А когда он вышел, она совершенно забыла про свою болезнь.
А когда другая больная женщина обратилась к нему за помощью, (опухоль околошейных желез не позволяла даже повернуть шею), старец посоветовал отслужить молебен перед чудотворной иконой Божией Матери. По молитвам старца Иосифа больная полностью исцелилась.
Старец Иосиф в течение двенадцати лет был духовником братии. С годами, слабея физически, старец возрастал духовно, во время молитвы он преображался. Вот что рассказывал об удивительном свечении вокруг старца его духовный сын отец Павел:
— В 1907 году я первый раз посетил Оптину Пустынь... Расспросив дорогу в скит, а там, в келью старца Иосифа, я, наконец, пришёл в приёмную хибарки... Когда я пришёл, там был только один посетитель — чиновник из Петербурга.
В скором времени пришёл келейник и пригласил чиновника к батюшке... Чиновник пробыл минуты три и возвратился, я увидел: от его головы отлетали клочки необыкновенного света, а он взволнованный, со слезами на глазах рассказал мне, что в этот день утром из скита выносили чудотворный образ "Калужской" Божией Матери, батюшка выходил из хибарки и молился. Тогда он и другие видели лучи света, которые расходились во все стороны от него молящегося. Через несколько минут и меня позвали к старцу...
Я увидел старца, измождённого беспрерывным подвигом и постом, едва поднимающегося со своей печки... мы поздоровались, через мгновение я увидел необыкновенный свет вокруг его головы четверти на полторы высоты, а также широкий луч света, падающий на него сверху, как бы потолок келии раздвинулся. Луч света падал с неба и был точно такой же, как и свет вокруг головы, лицо старца сделалось благодатным, и он улыбался... Он, по своему глубочайшему христианскому смирению и кротости, — это отличительные качества старца — стоит и терпеливо ждёт, что я скажу, а я, пораженный, не могу оторваться от этого, для меня совершенно непонятного видения... Свет, который я видел над старцем, не имеет сходства ни с каким из земных источников..., подобного в природе я не видел. Я объясняю себе это видение тем, что старец был в сильном молитвенном настроении, и благодать Божия видимо сошла на избранника своего... Мой рассказ истинен уже по тому, что я после сего видения чувствовал себя несказанно радостно, с сильным религиозным воодушевлением, хотя перед тем, как идти к старцу, подобного чувства у меня не было... Всё вышесказанное передаю, как чистую истину: нет здесь и тени преувеличения или выдумки, что свидетельствую именем Божиим и своей иерейской совестью.
Старец Иосиф отошел к Господу 9/22 мая 1911 года.
Советы преподобного Иосифа:
— Скорби — наш путь, будем идти, пока дойдем до назначенного нам отечества вечности, но только то горе, что мало заботимся о вечности и не терпим и малого упрека словом. Мы сами увеличиваем свои скорби, когда начинаем роптать.
Кто победил страсти и стяжал разум духовный, тот без образования внешнего имеет доступ к сердцу каждого.
Наложенное правило всегда трудно, а делание со смирением еще труднее.
Что трудом приобретается, то и бывает полезно.
Если видишь погрешность ближнего, которую ты бы хотел исправить, если она нарушает твой душевный покой и раздражает тебя, то и ты погрешаешь и, следовательно, не исправишь погрешности погрешностью — она исправляется кротостью.
Что легко для тела, то неполезно для души, а что полезно для души, то трудно для тела.
Спрашиваешь: "Как сделать, чтобы считать себя за ничто?" Помыслы высокоумия приходят, и нельзя, чтобы они не приходили. Но должно им противоборствовать помыслами смиренномудрия. Как ты и делаешь, припоминая свои грехи и разные недостатки. Так и впредь поступай и всегда помни, что и вся наша земная жизнь должна проходить в борьбе со злом. Кроме рассматривания своих недостатков, можешь еще и так смиренно мудрствовать: "Ничего доброго у меня нет... Тело у меня не мое, оно сотворено Богом во чреве матернем. Душа дана мне от Господа. Потому и все способности душевные и телесные суть дары Божии. А моя собственность — только одни мои бесчисленные грехи, которыми я ежедневно прогневляла и прогневляю Милосердного Господа. Чем же мне после этого тщеславиться и гордиться? Нечем." И при таких размышлениях молитвенно проси помилования от Господа. Во всех греховных поползновениях одно врачевство — искреннее покаяние и смирение.
Преподобный Иосиф Оптинский, моли Бога о нас!

Преподобный Варсонофий Оптинский.


Преподобный Варсонофий Оптинский.


Преподобный Варсонофий Оптинский (1845-1913).
в Самаре 5 июля 1845 года у купца Ивана Плиханова родился сын, младенца назвали Павлом. Жена Ивана умерла сразу же после родов, поэтому он вынужден был жениться вторично.
Старец Варсонофий рассказывал: "Моя мачеха была глубоко верующей и необычайно доброй женщиной, так что вполне заменила мне мать... Вставала она очень рано, и каждый день бывала со мной у утрени... Любила она и дома молиться. Читает, бывало, акафист, а я распеваю тоненьким голоском на всю квартиру: "Пресвятая Богородице, спаси нас!"
Однажды, когда мне было 6 лет, произошел такой случай. Мы жили на даче в своём имении под Оренбургом. Наш дом стоял в огромном саду-парке и был охраняем сторожами и собаками, так что проникнуть в парк постороннему лицу было невозможно.
Однажды мы гуляли с отцом по парку, и вдруг, откуда ни возьмись, перед нами появился какой-то старец. Подойдя к моему отцу, он сказал:
— Помни, отец, что дитя в своё время будет таскать души из ада.
Сказав это, он повернулся и исчез. Напрасно потом его везде разыскивали, никто из сторожей не видел его...
Десяти лет я был отдан в гимназию... Потом поступил на службу и поселился в Казани под покров Царицы небесной...
Когда мне исполнилось 35 лет, матушка обратилась ко мне:
— Что же ты, Павлуша, всё сторонишься женщин, скоро и лета твои выйдут, никто за тебя не пойдёт?
За послушание, я исполнил желание матери... В этот день у одних знакомых давался званный обед. "Ну, — думаю, — с кем мне придётся рядом сидеть, с тем и вступлю в пространный разговор." И вдруг рядом со мной, на обеде, поместился священник, отличавшийся высокой духовной жизнью, и завёл со мной беседу о молитве Иисусовой...
Когда же обед кончился, у меня созрело твёрдое решение не жениться.
Господь неисповедимыми путями вёл меня к монашеству. По милости Божией я узнал Оптину и Батюшку Амвросия, благословившего меня поступить в монастырь."
В 1881 году Павел заболел воспалением лёгких. Когда по просьбе больного полковника денщик начал читать Евангелие, последовало чудесное видение, во время которого наступило духовное прозрение Павла.
По словам старца Нектария "из блестящего военного в одну ночь, по соизволению Божиему, он стал старцем."
10 февраля 1892 года Павел Иванович был зачислен в число братства Иоанно-Предтеченского скита и одет в подрясник. Каждый вечер в течение трех лет ходил он для бесед к старцам: сначала к старцу Анатолию, а затем к старцу Иосифу. 26 марта 1893 года послушник Павел был пострижен в рясофор, а в декабре 1900 года пострижен в мантию с именем Варсонофия. 29 декабря 1902 года рукоположен в иеродиакона, а 1 января 1903 года был рукоположен в сан иеромонаха... В 1903 году иеромонах Варсонофий был назначен помощником старца и одновременно духовником Шамординской женской пустыни и оставался им до начала войны с Японией.
В 1904 году отец Варсонофий был послан обслуживать лазарет имени преподобного Серафима Саровского, исповедовать, причащать, соборовать раненых и умирающих солдат. По возвращении после окончания войны в Оптину Пустынь, отец Варсонофий был возведён в сан игумена и назначен святейшим Синодом настоятелем Оптинского скита.
Старец Варсонофий впоследствии напишет: "Все мои действия и желания сводились к одному — охранить святые заветы и установления древних отцев подвижников и великих наших старцев, во всей их Божественной красоте, от различных тлетворных веяний мира сего..."
Продолжая традиции Оптинского старчества, он врачевал души людей, "таскал души из ада." По милости Божией ему открывалась жизнь приходящих к нему людей. Помогая верующим вспомнить забытые грехи, осторожно обличая, он учил покаянию, по его молитве люди исцелялись душевно и физически.
Из воспоминаний духовной дочери старца Варсонофия:
— Дошли мы до скита, враг всячески отвлекал меня и внушал уйти, но, перекрестившись, я твёрдо вступила в хибарку... Перекрестилась я там на икону Царицы Небесной и замерла.
Вошёл Батюшка, я стою посреди келии... Батюшка подошёл к Тихвинской и сел...
— Подойди поближе.
Я робко подошла.
— Стань на коленочки... У нас так принято, мы сидим, а около нас по смирению, становятся на коленочки.
Я так прямо и рухнула, не то, что стала... Взял Батюшка меня за оба плеча, посмотрел на меня безгранично ласково, как никто никогда не смотрел, и произнёс:
— Дитя моё, милое, дитя моё сладкое, деточка моя драгоценная! Тебе 26?
— Да, Батюшка.
— Тебе 26, сколько лет тебе было 14 лет тому назад?
Я, секунду подумавши, ответила:
— 12
— Верно, и с этого года у тебя есть грехи, которые ты стала скрывать на исповеди.
Хочешь, я скажу тебе их?
— Скажите Батюшка, — несмело ответила я.
И тогда Батюшка начал по годам и даже по месяцам говорить мои грехи так, как будто читал их по раскрытой книге...
Исповедь, таким образом, шла 25 минут. Я была совершенно уничтожена сознанием своей греховности и сознанием, какой великий человек передо мной.
Как осторожно открывал он мои грехи, как боялся, очевидно, сделать больно и в то же время как властно и сурово обличал в них, а, когда видел, что я жестоко страдаю, придвигал ухо своё к моему рту близко-близко, чтобы я только шепнула:
— Да...
А я ведь в своём самомнении думала, что выделяюсь от людей своей христианской жизнью. Боже, какое ослепление, какая слепота духовная!
— Встань, дитя моё!
Я встала, подошла к аналою.
— Повторяй за мной: "Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей." Откуда эти слова?
— Из 50-го псалма.
— Ты будешь читать этот псалом утром и вечером ежедневно.
— Какая икона перед тобой?
— Царицы Небесной.
— А какая это Царица Небесная? Тихвинская. Повтори за мной молитву...
Когда я наклонила голову, и Батюшка, накрыв меня епитрахилью, стал читать разрешительную молитву, я почувствовала, что с меня свалились такие неимоверные тяжести, мне делается так легко и непривычно...
— После всего, что Господь открыл мне про тебя, ты захочешь прославлять меня, как святого, этого не должно быть — слышишь? Я человек грешный, ты никому не скажешь...
Сокровище ты моё..., помози и спаси тебя Господь!
Много — много раз благословил меня опять батюшка и отпустил...
Во время бесед с духовными детьми старец Варсофий говорил:
— Есть разные пути ко спасению. Одних Господь спасает в монастыре, других, в миру...
Везде спастись можно, только не оставляйте Спасителя. Цепляйтесь за ризу Христову — и Христос не оставит вас.
Верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего, начинает избегать ходить в церковь, сначала старается прийти к службе попозже, а затем и совсем перестает посещать храм Божий.
Ищущие Христа обретают Его, по неложному евангельскому слову: "Стучите и отверзется вам, ищите и обрящете," "В доме Отца Моего обителей много."
И заметьте, что здесь Господь говорит не только о небесных, но и о земных обителях, и не только о внутренних, но и о внешних.
Каждую душу ставит Господь в такое положение, окружает такой обстановкой, которая наиболее способствует ее преуспеянию. Это и есть внешняя обитель, исполняет же душу покой мира и радования — внутренняя обитель, которую готовит Господь любящим и ищущим Его.
Не читайте безбожных книг, оставайтесь верными Христу. Если спросят о вере, отвечайте смело. Нельзя научиться исполнять заповеди Божии без труда, и труд этот трехчастичный — молитва, пост и трезвение...
Жизнь есть блаженство... Блаженством станет для нас жизнь тогда, когда мы научимся исполнять заповеди Христовы и любить Христа. Тогда радостно будет жить, радостно терпеть находящие скорби, а впереди нас будет сиять неизреченным светом Солнце Правды — Господь... Все Евангельские заповеди начинаются словами: Блажени — блажени кротции, блажени милостивыи, блажени миротворцы... Отсюда вытекает, как истина, что исполнение заповедей приносит людям высшее счастье.
Вся жизнь наша есть великая тайна Божия. Все обстоятельства жизни, как бы ни казались они ничтожны, имеют огромное значение... Нет случайного в жизни, все творится по воле Создателя. Чтобы уподобиться Богу, надо исполнять Его святые заповеди.
Как спастись? Единственно — через смирение. "Господи, во всем-то я грешен, ничего нет у меня доброго, надеюсь только на беспредельное Твое милосердие."
Когда в сердце закроется клапан для восприятия мирских наслаждений, тогда откроется иной клапан для восприятия духовных. Но как стяжать это?
— Прежде всего миром и любовью к ближним: "любы долготерпит, милосердствует, любы не завидует, любы не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своих, не обижается, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же о истине..."
Затем терпением. Кто спасётся?
— Претерпевший до конца.
Далее — удалением от греховных удовольствий, каковы, например, игра в карты, танцы...
Я не хочу сказать, что чтение произведений наших великих писателей было грехом, но есть чтение более полезное и назидательное. Во-первых — чтение Псалтыри... Книга эта, хотя и написана св. царём и пророком Давидом, но по внушению Духа святого, сам пророк Давид говорит: "Язык мой — трость книжника скорописца."
Затем — "Жития Святых" представляют незаменимое чтение, которое так благотворно действует на душу, особенно читаемое на славянском языке...
Посещайте монастыри, особенно в праздники..., чтобы отдохнуть душой...
Хотя монашеская жизнь и полна скорбями и искушениями, но она же несёт с собой и великие утешения, о которых мир не имеет ни малейшего понятия.
Впрочем, как бы не спастись, только бы спастись и достигнуть Царствия небесного, которого да сподобит нас всех Господь. Аминь.
В 1912 году старца Варсонофия назначают настоятелем Старо-Голутвина Богоявленского монастыря. Несмотря на великие духовные дарования старца, нашлись недовольные его деятельностью: путем жалоб и доносов он был удален из Оптиной. Смиренно просил он оставить его в скиту для жительства на покое, просил позволить ему остаться хотя бы и в качестве простого послушника.
Мужественно перенося скорбь от разлуки с любимой Оптиной, старец принимается за благоустройство вверенной ему обители, крайне расстроенной и запущенной. И как прежде, стекается к старцу Варсонофию народ за помощью и утешением. И как прежде, он, сам уже изнемогающий от многочисленных мучительных недугов, принимает всех без отказа, врачует телесные и душевные недуги, наставляет, направляет на тесный и скорбный, но единственно спасительный путь. Здесь, в Старо-Голутвине, совершается по его молитвам чудо исцеления глухонемого юноши. "Страшная болезнь — следствие тяжкого греха, совершенного юношей в детстве," — поясняет старец его несчастной матери и что-то тихо шепчет на ухо глухонемому. "Батюшка, он же вас не слышит, — растерянно восклицает мать, — он же глухой..." — "Это он тебя не слышит, — отвечает старец — а меня слышит," — и снова произносит что-то шепотом на самое ухо молодому человеку. Глаза того расширяются от ужаса, и он покорно кивает головой... После исповеди старец Варсонофий причащает его, и болезнь оставляет страдальца.
Меньше года управлял старец обителью. Страдания его во время предсмертной болезни были поистине мученическими. Отказавшийся от помощи врача и, какой бы то ни было пищи, он лишь повторял: "Оставьте меня, я уже на кресте"... Причащался старец ежедневно.
1/14 апреля 1913 года предал он свою чистую душу Господу.
О судьбах России старец предсказывал:
"Гонения и мучения первых христиан, возможно, повторятся… Ад разрушен, но не уничтожен, и придет время, когда он даст о себе знать. Это время — не за горами…
До страшных времен доживем мы, но благодать Божия покроет нас… Антихрист явно идет в мир, но этого в мире не признают. Весь мир находится под влиянием какой-то силы, которая овладевает умом, волей и всеми душевными качествами человека. Это сила посторонняя, злая сила. Источник ее — дьявол, а люди злые являются только орудием, посредством которого она действует. Это — предтечи антихриста.
В Церкви у нас нет теперь живых пророков, но знамения есть. Они и даны нам для познания времен. Ясно видны они людям, имеющим духовный разум. Но этого в мире не признают... Все идут против России, то есть против Церкви Христовой, ибо русский народ — Богоносец, в нем хранится истинная вера Христова."
Преподобный Варсонофий Оптинский, моли Бога о нас

Старец Паисий Святогорец


Старец Паисий Святогорец


Старец Паисий Святогорец (1924-1994).
В Каппадокии (Малая Азия) в многодетной семье у Продромоса и Евлампии Езнепидис 25 июля 1924 года родился сын. Крестивший ребёнка, ныне прославленный, св. Арсений Каппадакийский назвал младенца Арсением, сказав при этом: "Хочу оставить после себе монаха." Пройдёт много лет и монах, которого "оставил после себя" святой старец напишет о нём: "Жизнь отца была святой, и подобно духовному генератору, который приводила в движение великая и всеобъемлющая любовь Божия, всегда чудесным образом сообщала благодать Божию не только христианам, но и туркам, и верующим, и неверующим... Правую веру он проповедовал праведной жизнью. Плоть его истаяла в подвиге от теплой любви к Богу, и он изменял души божественной благодатью. Он имел глубокую веру и исцелял многих, верующих и неверующих. Мало слов, много чудес. Он переживал многое, и скрывал многое. Под твердой внешней оболочкой он скрывал свой сладкий духовный плод. Очень строгий по отношению к самому себе, он был самым нежным отцом для своих чад. Он приучал их не к букве закона, а к его смыслу, к усердию. Как служитель Вышнего, он не касался земли, и как Его сослужитель он сиял миру. Его прославил Бог, Которого он прославлял своей жизнью."
В то время православные семьи в Каппадокии испытывали притеснение со стороны турецких мусульман, многие были вынуждены покинуть родину. В сентябре 1924 года беженцы прибыли в Грецию. Семья поселилась г. Конице. Маленький Арсений с детства мечтал стать монахом, он убегал в лес и там самозабвенно молился. После окончания школы Арсений устроился работать плотником. В 1945 году он был призван в армию, где большую часть службы прослужил радистом, проявив во время войны необычайную смелость. Часто он сам просил назначить его на самые опасные задания на передовой, чтобы занять место сослуживцев, ссылаясь на то, что он свободный, а у них жены и дети, которые их ждут. После окончания службы в 1949 году Арсений, выбрав иноческий путь, отправился на Святую Гору Афон. В 1950 году он становится послушником старца Кирилла, впоследствии игумена монастыря Кутлумуш. Некоторое время спустя о. Кирилл направил послушника в монастырь Есфигмен, где Арсений принял в 1954 году рясофор с именем Аверкий. Он любил уединение, непрестанно молился, любил читать жития святых. Очень нравилось м. Аверкию посещать благодатных старцев.
В 1956 г. старец Симеон постриг м. Аверкия в малую схиму с именем Паисий, в честь митрополита Кессарийского Паисия II. Живя в монастыре, отец Паисий не терял духовной связи со своим духовным отцом, он часто приходил в скит к старцу Кириллу. Случалось, что ответ на волнующий вопрос отец Паисий находил в книге, которую сразу же протягивал ему прозорливый старец: нужные слова в ней были заранее подчёркнуты карандашом. Старец, провидя духовным зрение нужду духовного чада, знал заранее о времени, когда он придёт. По молитве духовника отец Арсений возрастал духовно. Обозначив для себя главную цель — "очищение души и совершенное покорение ума Божественной благодати," он старался достичь её всеми средствами. Он считал, что всем проблемам нужно противостоять "терпением, добрым помыслом и смирением, чтобы могла помогать благодать Божия." Стяжав мудрость святых Отцов, он всей своей смиренной жизнью в дальнейшем показал, что "пожелания души упраздняются, когда ее целью является единение с благостью Божией." Не смотря на то, что он с детства любил уединение, он доверился промыслу Божиему, и по велению Свыше стал принимать паломников.
С 1958 года по 1962 год отец Паисий жил в обители Рождества Богородицы в Стомио, где, по промыслу Божиему, ему пришлось духовно помогать тысячам людей, приходившим со своими нуждами в обитель. С 1962 года старец Паисий живёт на Синае в келии святых Галактиона и Епистимии. В 1964 году старец вернулся на Афон и поселился в Иверском скиту.
В 1966 году старец тяжело заболел, и ему отняли часть легкого. В больнице за старцем ухаживали сестры, желающие основать монастырь св. Иоанна Богослова. После выздоровления старец помог им отыскать место для его построения и до конца жизни помогал им духовно.
В 1967 г. о. Паисий пошел в Катунаки и поселился в Лавриотской келии Ипатия.
Из воспоминаний старца Паисия: "Когда я жил в Катунаках, однажды во время ночной молитвы мною начала овладевать небесная радость. Одновременно моя келия, чью тьму лишь слегка освещал дрожащий свет свечи, начала мало-помалу наполняться прекрасным голубоватым светом. Этот таинственный свет был чрезвычайно сильным, однако, я чувствовал, что мои глаза выдерживают его яркость. Это был Нетварный Божественный Свет, который видели многие старцы Афона! Много часов я пребывал в озарении этого дивного света, не ощущая земные предметы, и находясь в духовном мире, совсем отличным от здешнего, физического. Находясь в этом состоянии и принимая посредством того Нетварного Света небесные ощущения, я провёл многие часы, не ощущая времени, с ним солнечный свет казался как ночь в полнолуние! Тем не менее, мои глаза получили способность выдержать яркость того света."
С 1968 г. старец поселился в обители "Ставроникита." Узнав о новом месте пребывания старца, паломники устремились в эту обитель.
Любовь старца к людям была безгранична, он старался никого не обличать публично, для каждого у него находился кусочек сладкого лукума и кружка холодной воды, добрый совет и молитвенная поддержка. Весь день он утешал страждущих, и наполнял души надеждой и любовью к Богу, а ночами молился, позволяя себе отдохнуть лишь 3-4 часа. Когда духовные дети старца просили его пожалеть себя — отдохнуть, он отвечал: "Я когда хочу отдохнуть, молюсь. Познал, что только молитва правильно освобождает от усталости человека. Поэтому молитесь и учитесь." Он говорил: "Всегда стараюсь не заниматься своей болью. На уме у меня боль других людей, и эту боль делаю своей. Так мы обязаны всегда вставать на место других... Добро является добром лишь в том случае, если делающий его жертвует чем-то своим: сном, покоем и тому подобным, потому и сказал Христос: "...от лишения своего..." (Лк.21,4). Когда я делаю добро, отдохнув, оно не дорого стоит... Устав, и идя на жертву, для того чтобы помочь другому, я испытываю райскую радость... Мой собственный покой рождается от того, что я доставляю покой другому."
Старец читал Псалтирь ежедневно целиком. По ночам старец молился за весь мир. Отдельно он возносил молитвы за тех, кто находится в больницах, за поссорившиеся супружеские пары, молился за всех, кто кончает поздно работу, за всех путешествующих ночью...
Однажды ночью, когда старец молился, ему было открыто, что в этот момент в опасности находится человек по имени Иоанн. Старец зажёг свечу и начал молиться об Иоанне. На следующий день к старцу пришёл тот самый юноша, о котором он молился. Иоанн рассказал ему, что именно в тот час, когда старец начал молиться о спасении его души, он от отчаяния решил покончить собой. Сев на мотоцикл он помчался из города, чтобы, съехав в обрыв, разбиться. Внезапно его посетила мысль: "Столько говорят об этом Паисии на Святой Горе, не сходить ли и мне к нему." Встретив старца, Иоанн обрёл любящего духовного отца, по молитвам которого встал на путь истинный.
По молитвам старца Паисия многие верующие получали исцеления. Однажды к старцу обратился за помощью отец глухонемой девочки. Он рассказал, что несколько лет назад, до рождения ребёнка, он чинил препятствия родному брату, который хотел стать монахом. Видя искреннее раскаяние мужчины, старец Паисий помолился об исцелении девочки, пообещал: "Твоя дочь не только заговорит, но и оглушит вас!"
Через некоторое время девочка начала говорить.
Нередко случалось, что люди, испытывающие трудности при ходьбе, страдающие ревматическими заболеваниями, инвалиды, к всеобщему удивлению, уходили от старца исцеленными. Одной отчаявшейся после многих лет безуспешного лечения супружеской паре, желавшей усыновить ребёнка, он посоветовал подождать с усыновлением, при этом пообещал: "Теперь, с помощью Божией будет у вас ребёнок!" В скором времени, по молитвам старца, родился долгожданный ребёнок.
Однажды к старцу пришёл отец девочки, болевшей раком, он попросил старца помолиться об исцелении дочери. Старец ответил:
— Я буду молиться, но и ты, как отец, должен принести Богу какую-нибудь жертву, потому что жертва любви сильно "располагает" Бога к помощи... Брось курить по любви к своей дочери, и тогда Бог вылечит ее. По молитве старца девочка выздоровела. Однако, спустя некоторое время, отец девочки, забыв про свой обет, снова начал курить — внезапно вернулась и болезнь. Когда мужчина вновь приехал на Святую гору и обратился к старцу за помощью, старец сказал:
— Если ты, будучи отцом, не имеешь достаточно благочестия, чтобы пожертвовать своей страстью и спасти жизнь своего ребёнка, то я ничем не могу помочь тебе.
Старец Паисий говорил: "Оттого, что никто не желает контролировать себя, каждый хочет жить бесконтрольно, по своей воле. Но это ведет к полной катастрофе, потому что, да, Бог даровал человеку свободу поступать, как он хочет, однако даровал ему и разум, чтобы он понимал свою ограниченность и границу, между правильным и неправильным. Когда человек поступает самонадеянно, не учитывая своей немощи, тогда он делает ошибки."
Часто к старцу обращались за помощью близкие тех, кому, по словам врачей, не суждено было выжить после тяжёлых операция и неизлечимых болезней. Имеется немало свидетельств о чудесном исцелении безнадежно больных людей, по молитвам старца. Однако здоровье самого старца катастрофически ухудшалось год от года.
Ещё в 1966 году после легочное заболевание, в результате приема сильных антибиотиков у старца образовался ложно-перепончатый колит с резкими болями в животе. Несмотря на боль, он часами стоял, принимая людей, желавших взять у него благословение. Старец считал, что боль очень помогает душе и смиряет её, и чем сильнее болеет человек, "тем больше пользы извлекает."
С 1988 г. у старца появилось дополнительное осложнение в кишечнике, сопровождаемое кровотечениями. К 1993 г. состояние старца стало очень тяжелым, но старец Паисий не прекращал принимать паломников. Когда духовные дети умоляли его обратиться к врачам, он ответил, что "в духовной жизни очень помогает такое состояние, поэтому невыгодно его изгонять." Старец мужественно переносил выпавшие на его долю страдания, никогда не просил ничего для себя, молился лишь об исцелении других. По настоянию духовных чад он всё же лег на лечение в больницу, врачи установили наличие раковой опухоли. В 1994 году старец перенёс две операции, но здоровье его продолжало ухудшаться: 11 июля он причастился в последний раз. 12 июля 1994 г. старец предал свою душу Господу и был погребен в монастыре св. Иоанна Богослова в Суроти Солунской.
Господи, упокой душу старца Паисия, со святыми упокой, и его молитвами спаси нас.
Высказывания старца Паисия
Главнейшая обязанность человека — любить Бога и потом своего ближнего, и более всего — своего врага. Если мы возлюбим Бога так, как нужно, то мы сохраним и все другие Его заповеди. Но мы не любим ни Бога, ни своих ближних. Кто же сегодня интересуется другим человеком? Все интересуются только самими собой, но не другими, а за это мы дадим ответ. Бог, Который весь есть Любовь, не простит нам этого равнодушия по отношению к ближним.
Истинный христианин не должен ни осуждать, ни ссориться, ни судиться с другими... Людская правда — ничтожна перед правдой Божией. Господь наш Иисус Христос первый осуществил Божественную правду. Когда Его обвиняли, Он не оправдывался, когда плевали на Него, не протестовал, когда Его мучили, не угрожал, но всё переносил терпеливо и молча... Оправдывал Своих гонителей пред Своим Небесным Отцом и молился за них, говоря: "Отче, прости им, ибо они не ведают, что творят!" (Лк. 23:34).К нашему стыду, мы не берем пример с нашего Спасителя, Бога воплотившегося, и не перестаём осуждать других, а также ссориться из-за всяких мелочей. А результат тот, что наша человеческая "правда" приводит к великой неправде. И то, что утверждают некоторые, что, мол, неправильно позволять бессовестным людям расхищать нашу собственность, — это ничто иное, как выгодный предлог свое благо ставить выше блага ближнего. Если мы, оставив молитву и заботу об очищении сердца, начнём ссориться с людьми и таскать их по судам, то отсюда ясным становится, что житейские предметы мы ставим выше своего спасения, а, что еще ужаснее, ставим выше самой заповеди Христовой (Лук. 6:26-29).
Как сено и пламя не могут пребывать вместе, так не могут в одной душе одновременно находится Божественная и человеческая правда. Кто во всём доверяется Божественной правде, тот не смущается, когда его обижают, и не ищет оправдания в деле, за которое его осудили, но ложные обвинения против себя принимает, как истинные, и не заботится о переубеждении людей, что его оклеветали, но еще сам попросит прощения.
Кто живёт просто, тот смиренно думает о себе и чувствует необходимость в отеческой заботе Бога, предоставляя Ему все заботы о себе. В этом случае благой Бог, видя, что эта душа во всём доверяется Ему, а не самой себе, покрывает её промыслом и милостью. Тогда душа ясно видит помощь Божию и радуется.
Во всём, что собираешься сделать, обдумывай, хочет ли того Христос; и поступай соответственно с ответом на этот вопрос; старайся быть смиренным и послушным; всегда заботься о том, как сделать доброе для ближнего твоего, а не для себя; не смотри, что делают другие и не испытывай, чтобы не впасть в осуждение.
Послушание и природная простота ведут к святости кратким путем.
О молитве
Прежде молитвы читайте несколько строчек из Евангелия или Патерика. Так согреется ваша мысль и перенесется в духовную страну.
Нужно молиться за других с сокрушением и с душевной болью. И этого душа может достичь тогда, когда по смиренномудрию будет себя считать виновной в том, что случается с ближними...
Человек должен постоянно творить молитву: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя." Молитва должна быть простой... Мы произносим молитву, и согревается наша душа.
Чтобы помолиться от сердца, надо ощутить боль. В молитве должно быть усилие, самопожертвование. Чем больше страдает человек, тем больше получает утешение от Бога… Особенно утешает Бог тогда, когда болеешь за других... Самую большую радость человек обретает посредством жертвы…
Предатели, ослабляющие молитву — это духовная сухость и холодность. Против них нужно использовать краткие молитвы, а главным образом — молитву Иисусову, прилежное чтение Священного Писания и духовных книг. Также предохраняют нас от греха и помогают нам мысли о смерти, суде, рае, аде и благодеяниях Божиих... От этого придет страх Божий, зрение самого себя, отвержение плохих помыслов и чувств, и соблюдение нравственной чистоты. Будем всегда проверять самих себя: каемся ли мы в прошлых согрешениях и боимся ли своих немощей. Но не будем терять надежды спасения.
Молитва — это кислород души, ее настоятельная потребность, и она не должна считаться тяжелой повинностью. Чтобы молитва была услышана Богом, нужно, чтобы она исходила из сердца, совершалась со смирением и в глубоком чувстве нашей греховности. Если молитва не от сердца — нет в ней пользы.
Убегай от сильного врага — болтовни с людьми. Как облако закрывает солнце, так болтовня омрачает душу. Молитва должна быть радостью и благодарением, а не вынужденной и сухой формальностью. Молитва — это отдых. Душа не устает в молитве, ибо, беседуя с Богом, она отдыхает.
Молясь, вы должны стоять со смирением и простотою маленького ребенка, дабы удостоиться отеческой заботы. Признавайте свою немощь и ничтожество, чтобы вас покрыла милость Божия, потому что как тень следует за предметом, так и милость Божия — за простотою и смиренномудрием... Кто достиг познания своей духовной немощи, тот достиг совершенного смирения.
Только отсекая свои страсти, мы можем помочь и другим, чтобы и они их отсекли. Молитва должна совершаться и сердцем, а не одними только устами.
Будем молиться за нуждающихся в молитве и за весь мир. Разделим свою молитву на три части: одна — за нас самих, вторая — за живых, и третья — за усопших. Будем регулярно подавать на проскомидию свои имена, чтобы иерей поминал их у святого жертвенника. Не будем доверять самим себе. Самоуверенность есть большое препятствие для Божественной благодати. Когда мы все возлагаем на Бога, тогда Он непременно нам поможет.
Не ограничивайте молитву только словами. Сделайте всю свою жизнь молитвою к Богу.
Подвиги в духовной жизни
Избегайте поводов к греху... Чем более духовен человек, тем меньше прав он имеет в жизни. Величайшая радость — это служение другому человеку и прощение ему ошибок. Принимающий благодеяние чувствует человеческую радость, а творящий его — радость божественную.
Наше духовное преуспеяние, как и спасение, зависит от нас. Никто другой спасти нас не может.
Когда человек делает что-либо от всего сердца, то есть, любит то, что делает, тогда он душевно не устает.
Не будем оправдывать себя, чтобы не препятствовать Божественной Благодати.
Сердце очищается слезами и воздыханиями... Будем плакать о своих грехах, надеясь всегда на любовь и милость Божию.
Тот, кто долго подвизается и не видит духовного преуспеяния, горд и эгоистичен. Духовное преуспеяние там, где много смирения, которое восполняет все. Духовное преуспеяние имеет тот человек, который чувствует, что внутри него все мерзко и непотребно. Усердный и ревностный подвиг с чувством своего убожества и надеждою на Бога — это духовный кислород. Все это придает надежность духовному подвигу.
О смиренномудрии и терпении
То, что случается с человеком, абсолютно связано со смирением... Человек может ненавидеть конкретные страсти и не желать их, и даже проливать кровь, ради удаления их, — однако у него нечего не получится, ибо Бог не помогает ему; и не будет помогать ему — пока тот не смирится. (Потому что, хотя он ненавидит конкретные страсти, однако он — раб гордости, которая вводит во все остальные страсти).
Чтобы духовно преуспеть человек может просить у Бога любви, молитвы, мудрости, послушания и других добродетелей. Однако Бог... не даст нам ничего из просимого, сколько бы мы не подвизались, — если мы прежде не смиримся. Когда же имеем единственною целью — смирение, тогда Бог всё даст нам даром. Бог одного хочет от нас — смирения, ничего больше.
Те, кто родились калеками, или стали калеками по вине других, или по своей собственной невнимательности, если не ропщут, но смиренно славят Бога и живут со Христом, будут причтены Богом к исповедникам.
Есть в мире великое зло, не замечаемое нами: это не понимание путей промысла Божия и в результате этого — ропот. Бог не попускает испытаний, из которых не вышло бы чего-нибудь хорошего. Когда калека примет с радостью посланное ему испытание, тогда Бог причислит его к праведникам.
Да покорится ум наш полностью Божественной благодати. Христос только одного ищет от нас — смирения. Все остальное потом дает Божественная благодать.
Бог попускает человеку претерпевать различные испытания, болезни, вред и многое другое, клевету со стороны окружающих нас людей, оскорбления, несправедливости. Мы должны принимать их терпеливо, без расстройства, как благословение Божие. Когда кто-нибудь поступает с нами несправедливо, мы должны радоваться и считать того, кто несправедлив по отношению к нам, своим великим благодетелем.
Только смирением можно прийти в себя и спастись. Только смирение спасает.
О помыслах
Когда брат имеет дурной помысел, нам нужно постараться его исправить своей добротой и смирением. Это — наш долг. К сожалению, сегодня многие люди и даже духовные лица не борются со своими порченными помыслами. Они или соглашаются с теми, кто думает плохо, или ещё хуже портят их помыслы.
Моя работа исправлять помыслы, и эту работу все мы должны делать...
В начале духовной жизни подвизающийся прогоняет плохие помыслы духовным поучением, непрестанной молитвой и усердным подвигом. Потом приходят уже только благие помыслы. Позже останавливаются и благие помыслы, и чувствуется некая пустота, и затем приходит к человеку Божественное просвещение.
Почти все мы считаем, что помыслы есть нечто простое и естественное, и потому наивно им вверяемся. Однако не следует им ни вверяться, ни принимать их. В уме и сердце не должно быть абсолютно никакого помысла, ни злого, ни доброго, ибо место сие принадлежит только благодати Божией. Так и мы должны хранить его чистым, и не только от помыслов, но и от малейшего беглого парения. Этого, однако, мы не можем добиться иначе, как только когда от многого любочестия полюбим Христа и вверямся Ему во всем без малейшего колебания! И так смиряемся естественно. И после того, как мы смиримся, естественным является восстановление внутри нас Божественной благодати, которая дается только смиренным.
Если наш помысел утвержден в вере, никто не может его переменить...
Мы будем иметь благие помыслы тогда, когда все будем видеть чистым. Чистое сердце и чистые благие помыслы приносят душевное здоровье. Плохой помысел препятствует Божественной благодати.
Те, кто имеет добрые помыслы, и думают и видят хорошее...
О воспитании детей
Многие родители, неправильно любя своих детей, причиняют им духовный вред. Например, мать по чрезмерной плотской любви к своему ребёнку, обнимая и целуя его, говорит: "Какой ты у меня чудный ребёнок," или: "Ты — самый лучший в мире мальчик" и т.п. От этого малыш весьма рано (в возрасте, когда не может ещё этого осознавать и возражать), усваивает высокое мнение о себе, что именно он самый лучший и умный. По этой причине он, естественно, не чувствует надобности в благодати Божией и не умеет просить Бога о помощи. Так с раннего детства в душе ребёнка утверждается каменное самомнение, которое он никогда не сможет преодолеть и унесет с собой в гроб. Зло еще в том, что первые, кто страдают от этого высокомудрия — это сами родители. Действительно, будут ли дети родителей спокойно сидеть и слушать наставления своих родителей, когда они уверенны, что они — самые лучшие и сами всё знают? Поэтому родители должны быть очень внимательными к духовному развитию своих детей, ибо они несут ответственность не только за себя, но и за них.
Об осуждении
Никогда не будем осуждать. Когда мы видим кого-нибудь впадающим в грех, будем плакать и просить Бога его простить. Если мы судим ошибки других, значит, наше душевное зрение еще не очистилось. Помогающий своему ближнему получает помощь от Бога. Осуждающий своего ближнего с завистью и злобой имеет своим судьей Бога. Никого не будем осуждать. Всех будем считать святыми, и только самих себя — грешниками. Осуждение бывает не только словом, но и умом, и внутренним расположением сердца. Внутреннее расположение задает тон нашим мыслям и словам. Во всяком случае, для нас выгоднее быть сдержанными в своих суждениях, чтобы не впасть в осуждение; иными словами, будем избегать приближения к огню, иначе же мы либо обожжемся, либо закоптимся. Лучше всего осуждать всегда самих себя.

Паисий Святогорец о рождении детей.


Паисий Святогорец о рождении детей.


Паисий Святогорец.О рождении детей.



Святые Иоаким и Анна — самая бесстрастная супружеская пара

— Геронда, расскажите нам что-нибудь о Святой Анне и о Святом Иоакиме, о Богоотцах. Как-то Вы уже начинали о них рассказывать...
— С детского возраста я относился к Святым Богоотцам с великим благоговением. Я даже просил о том, чтобы в монашестве мне дали имя Иоаким. Сколь многим мы им обязаны! Святые Иоаким и Анна были самой бесстрастной супружеской парой из когда-либо существовавших. У них совершенно не было мирского мудрования.
Именно так Бог сотворил человека. И Он хотел, чтобы люди рождались так же — бесстрастно. Но после грехопадения в отношениях между мужчиной и женщиной появилась страсть. И как только появилась бесстрастная супружеская пара — такая, каким сотворил человека Бог и каким по Его замыслу надлежало быть человеческому рождению, так родилась Пресвятая Богородица — это "истое Создание, а впоследствии от Нее воплотился Христос. Помысл говорит мне, что Христос пришёл бы на Землю и раньше — если бы раньше на Земле появилась чистая целомудренная супружеская пара, какой были Святые Иоаким и Анна.
Римо-католики впадают в прелесть. Якобы от благоговения они верят в то, что Божия Матерь родилась, не имея первородного греха. Тогда как Она не была освобождена от первородного греха, но родилась именно таким образом, каким Бог хотел, чтобы люди рождались после творения. Она была Всечистой , потому что Её зачатие произошло без наслаждения. Святые Богоотцы горячо молились Богу о том, чтобы Он даровал им дитя. И после этой молитвы они сошлись [как супруги] — не по плотской похоти, но по послушанию Богу. Я убедился в этом после одного чудесного события, которое пережил на Синае .

Воздержание в брачной жизни

Бог "сотвори вся добра зело" . Мужчина чувствует естественную тягу к женщине, а женщина — к мужчине. Если бы не было этой тяги, то никто никогда не решился бы создать семью. Люди думали бы о тех трудностях, которые впоследствии ожидают их в семье и связаны с воспитанием детей и другими семейными делами, а поэтому не решались бы вступить в брак. После падения первозданных некоторые люди могут иметь мирское мудрование на пять процентов, другие — на десять, на тридцать и так далее. Но где сегодня найдёшь людей, у которых мирского мудрования было бы только пять процентов, — то есть людей с чистым целомудренным мудрованием! Однако, как бы то ни было, всем людям от Бога дана возможность достичь бесстрастия — если они предпримут любочестный подвиг.
Избрание пути семейной жизни не даёт женатым людям оправдания забывать, что человек — это не одна только плоть, но и дух. Нельзя забывать об этом и оставлять себя [, свою страсть] необузданными . Супруги должны подъять подвиг, чтобы подчинить плоть духу. Если под руководством духовника супруги стараются жить духовно, то постепенно они начнут вкушать и высших радостей — радостей духовных, небесных. К радостям плотским они больше не будут стремиться. Супруги обязаны подвизаться в воздержании, чтобы не передать плотскую страсть и своим детям. Если родители отличаются очень плотским мудрованием, то их ребенок с малого возраста имеет аналогичные склонности. Это происходит потому, что он наследует от родителей плотское мудрование. Вначале, как все унаследованные от родителей страсти, плотское мудрование ещё мягко, нежно, подобно молодой крапиве, которая не обжигает, и ты можешь легко браться за её листья. Но, когда она подрастает, её листья начинают жечь. Так и плотское мудрование — вначале оно может быть исцелено хорошим, имеющим рассуждение духовником. Однако если не отсечь мирское мудрование в молодом возрасте, то, когда станешь взрослым, для этого понадобится подъять немалый подвиг.

Человеческая логика относительно воли Божией о рождении детей
Часто супруги, обращающиеся ко мне, делятся своим беспокойством относительно рождения детей и спрашивают моего мнения. Некоторые супружеские пары хотят родить одного-двух детей, а другие — стать многодетными. Однако лучше, если они возложат проблему деторождения на Бога. Супруги должны вверять свою жизнь Божественному Промыслу и не составлять собственных планов. Они должны верить в то, что Бог, заботящийся и о птицах небесных, проявит намного большую заботу об их детях. Помню одного моряка, который женился, будучи восемнадцати лет от роду. И сам он был бедняк, и девушку взял из бедной семьи. Сняли они какой-то подвал и там ютились. У жены его тоже была низкооплачиваемая работа, и жили они очень скудно. Представьте: вместо стола у них был ящик от персиков, которые им как-то посчастливилось купить! Потом у них появились дети. Для того чтобы их вырастить, они перебивались с хлеба на воду. И, однако, постепенно они разбогатели и стали жить хорошо.
Есть супруги, которые в первую очередь стараются упорядочить все прочие проблемы и лишь затем начинают думать о детях. Такие люди совсем не берут в расчёт Бога. А другие супружеские пары говорят: "Нынешняя жизнь не легка. Пусть у нас будет один ребёнок — и хватит. Тут и одного-то попробуй вырасти!" И не рожают других детей. Эти люди не понимают, насколько они согрешают, думая подобным образом, не полагаясь с доверием на Бога. Бог "сердоболен". Ему легко перестать давать супругам детей, если Он увидит, что их вырастить им уже не под силу.
Многие стремятся вступить в брак, не думая о том, что рождение детей и их воспитание в христианском духе должно быть целью [супружеской жизни]. Люди не хотят иметь много детей, чтобы не обременять себя хлопотами, а потом держат в своих квартирах собак и кошек. Мне рассказывали, что сейчас в Америке вместо собак люди держат в домах свинок очень дорогой породы. Эти свинки остаются маленькими, не вырастают. Их специально вывели такими, чтобы можно было держать их в квартирах. Люди не хотят заводить детей, потому что им хлопотно мыть их, ухаживать за ними. А поросят они что — не моют? Собака, ладно, — она, по крайней мере, сторож. Но держать в доме свинью! Страшное дело! Будучи в Австралии , я видел "дом престарелых" для собак и кошек. Там было даже кладбище для животных! Всё идёт к тому, что люди будут разводить мышей и закатывать их в консервы, чтобы кормить кошек, а зайцев и кроликов будут разводить и закатывать в консервные банки, чтобы кормить собак! А в это самое время другие люди будут умирать от голода. И погляди: если кто-то убьёт собаку, не исключено, что он заплатит за это денег больше, чем если бы убил человека (конечно, зависит и от того, кому этот пёс принадлежал). До чего же мы дошли!.. Человек в наши дни стоит дешевле, чем собака. Я удивляюсь тому, что говорят некоторые духовники. Как-то раз ко мне в каливу пришли паломники и спросили меня: "Геронда, разве Святой Иоанн Златоуст где-то пишет, что супруги не должны рожать детей?" — "Что же вы такое городите? — удивился я. — Где вы такое услышали?" — "Да вот, — говорят, — отец такой-то нам сказал". Встретив этого отца, я спросил у него: "Ты что, правда такое сказал?" — "Да", — ответил он. "Где же ты такое вычитал?" — "Святой Иоанн Златоуст говорит об этом в своём "Слове о девстве"", — ответил он мне. "Слушай-ка, — говорю я ему. — Я у Святого Иоанна Златоуста такого не читал, но Святой таких вещей говорить не может. Он имеет в виду что-то другое. Принеси книжку, чтобы я посмотрел, что там написано". Приносит он книгу и показывает место. Начинаю читать и вижу, что Святой пишет следующее: "Сейчас люди умножились и возможность жить в девстве у вас тоже есть: это не как раньше, когда люди должны были оставлять после себя потомков" . То есть Святой не говорит "не рожайте детей". Но этот батюшка настаивал на своём. Священник, имеющий богословское образование, а несёт такую чушь! Ему хочется представить себя начитанным, показать, что он — исследователь богословского наследия Иоанна Златоуста, чтобы люди считали его хорошим духовником. Знаете, какой вред наносят такие извращённые толкования людям, которые хотят успокоить свои помыслы?
Для многих людей, живущих по-мирски, семья сегодня лишена смысла. Поэтому такие люди не вступают в брак, или же, вступив в него, избегают деторождения, либо убивают детей абортами и таким образом сами истребляют свой род. То есть не Бог уничтожает людей — люди уничтожают себя сами. Тогда как люди верующие, соблюдающие заповеди Божий, приемлют Божественную Благодать, поскольку Бог, если можно так выразиться, обязан помогать им в трудные годы, которые мы переживаем. Мы видим христиан, имеющих семьи, и воспитывающих своих детей в страхе Божием сколько бы детей Он им ни дал. И все дети [таких родителей] уравновешенны, радостны. Эти дети — благословение Божие. Они вырастают хорошими, старательными людьми. Мы вот все говорим: "Что же будет с миром?" — но одновременно видим, как Благодатью Божией сейчас набирает подрастает доброе поколение. Диавол старается всё разрушить, но и Благий Бог тоже трудится. Он не допустит того, чтобы наш народ исчез с лица земли.

Святитель Нектарий Эгинский.


Святитель Нектарий Эгинский


Святитель Нектарий Эгинский (1846-1920).
В селе Силиврия, в восточной Фракии, у Димоса и Василики Кефал1 октября 1846 года ас родился пятый ребёнок. При крещении мальчик получил имя Анастасий. Благочестивые родители воспитывали своих детей в любви к Богу: с ранних лет обучали детей молитвенным песнопениям, читали им духовную литературу. Анастасию больше всего нравился 50-й псалом, он любил многократно повторять слова: "Научу беззаконные путем Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся."
С малых лет Анастасий мечтал идти узкой тропинкой к Господу и вести за собой людей. Он внимательно слушал проповеди в храме, дома старательно записывал их, чтобы "сохранить словеса Божие," часами читал жития святых отцов и выписывал их изречения. Анастасий мечтал получить христианское образование, но, закончив начальную школу, вынужден был оставаться в родном селе, так как в семье не было денег, чтобы послать его на учёбу в город. Когда Анастасию исполнилось четырнадцать лет, он упросил капитана судна следовавшего в Константинополь взять его с собой...
В Константинополе юноше удалось устроиться на работу в табачный магазин. Здесь Анастасий, верный своей мечте — духовно помогать ближнему, начал писать на кисетах и обёртках табачных изделий изречения святых отцов. На мизерную зарплату не возможно было полноценно питаться, а о покупке одежды не могло быть и речи. Анастасий, чтобы не впасть в уныние, непрестанно молился. Когда одежда и обувь износились, он решил обратиться с просьбой о помощи к самому Господу. Рассказав в письме о своём бедственном положении, он написал на конверте следующий адрес: "Господу Иисусу Христу на Небеса." По дороге на почту, он встретил хозяина соседнего магазина, который, пожалев босого юношу, предложил отнести его письмо. Анастасий с радостью вручил ему своё послание. Изумлённый торговец, увидев необычный адрес на конверте, решил вскрыть письмо, а, прочитав его, сразу же послал на имя Анастасия деньги.
Вскоре Анастасию удалось устроиться на работу смотрителя в школе при подворье храма Гроба Господня. Здесь ему удалось продолжить своё образование.
В 1866 году юноша отправился домой, чтобы провести Рождественские праздники в кругу семьи. Во время путешествия начался шторм. Мачта корабля надломилась, не выдержав натиска ветра. Все были в ужасе, Анастасий же, не растерялся: он снял с себя ремень, привязал к нему свой крест и стянул мачту. Одной рукой он придерживал мачту, другой осенял себя крестным знамением и взывал к Господу: просил о спасении судна. Молитва юноши была услышана: корабль благополучно прибыл в порт.
Вскоре Анастасий получил место учителя в селе Лифи на острове Хиос. Семь лет Анастасий не только преподавал, но и проповедовал "слово Божие." В 1876 году Анастасий становится насельником монастыря Нео Мони (Нового Монастыря). 7 ноября 1876 года Анастасий был пострижен в монашество с именем Лазарь. 15 января 1877 года митрополит Хиосский Григорий рукоположил Лазаря в сан диакона, с новым именем Нектарий. Молодой дьякон по-прежнему мечтал учиться, в своих ежедневных молитвах он просил Господа предоставить ему эту возможность.
По промыслу Божиему, один благочестивый богатый христианин предложил молодому монаху Нектарию оплатить дорогу и обучение. С 1882 года по 1885 год дьякон Нектарий учится на богословском факультете Афинского университета. После завершения образования, по рекомендации своего благодетеля, он переезжает в Александрию.
23 марта 1886 года Патриарх Сафроний 1V рукополагает дьякона Нектария во священника. Отец Нектарий получает назначение в Свято-Никольский храм г. Каира. В этом же храме вскоре его возводят в сан архимандрита, а спустя некоторое время Патриарх принимает решение о присвоении ему титула Верховного Архимандрита Александрийской церкви.
15 января 1889 года Верховный Архимандрит Нектарий рукополагается во архиерея и назначается митрополитом Пентапольской митрополии. В те годы Владыка Нектарий писал: "Сан не возвышает своего обладателя, одна лишь добродетель обладает силой возвышения." Он по-прежнему стремится стяжать любовь и смирение. Добродетельная жизнь Владыки, его необычайная доброта и простота, вызывали не только любовь и уважение верующих. Влиятельные люди патриаршего двора опасались, что всеобщая любовь к святителю приведет его в число претендентов на место Святейшего Патриарха Александрийского. Они оклеветали святителя. По своему глубочайшему смирению праведник даже не попытался оправдаться.
"Добрая совесть — это самое великое из всех благ. Она — цена душевного мира и сердечного покоя," — говорил он в своих проповедях, покидая свою кафедру навсегда. Митрополит Пентапольский был уволен в отставку и должен был покинуть египетскую землю.
Вернувшись в Афины, Владыка Нектарий семь месяцев живёт в страшных лишениях. Тщетно он ходит по инстанциям, его нигде не принимают. Мэр города, узнав о бедственном положении, в котором находился Владыка Нектарий, добился для него места проповедника в провинции Эвбея. Слава о необычном проповеднике из провинции скоро дошла до столицы и до греческого королевского дворца. Королева Ольга, познакомившись со старцем, вскоре стала его духовной дочерью. Благодаря королеве Владыка назначается директором Духовной школы имени братьев Ризари в Афинах. С неиссякаемой любовью и терпением относился Нектарий к своим подопечным. Известны случаи, когда за провинность учеников он налагал на себя строгий пост. Однажды служащий школы, занимавшийся уборкой, заболел и очень переживал, что его уволят с работы. Через несколько недель, вернувшись, он обнаружил, что кто-то все это время выполнял его работу. Оказалось, что Владыка сам тайно убирал школу, чтобы никто не заметил отсутствие заболевшего работника.
За своё великое смирение и любовь к людям Владыка Нектарий удостоился даров Святого Духа: прозорливости и дара исцеления.
В числе многочисленных духовных чад возле Владыки собрались несколько девушек, желающих посвятить себя монашеской жизни. В 1904 году Владыка Нектарий основал женский монастырь на острове Эгина. На собственные средства ему удалось купить небольшой участок земли, на котором находился заброшенный, полуразрушенный монастырь.
Некоторое время старец Нектарий одновременно руководил школой и монастырем, но вскоре он уходит из школы, и переселяется на остров Эгина. Двенадцать последних лет своей жизни он проведёт на этом острове, который в скором времени станет местом паломничества для многих верующих. А пока предстояло много работы по восстановлению монастыря... Духовные чада старца рассказывали, что Владыка не гнушался никакой работы: сажал деревья, разбивал цветники, убирал строительный мусор, шил тапочки для монахинь. Он был безгранично милостивым, быстро отзывался на нужды бедных, часто просил монахинь отдать последнюю еду бедным посетителям. По его молитвам на следующий же день в монастырь привозили продукты или денежные пожертвования...
Как-то раз к Владыке за помощью обратилась бедная пожилая женщина. Она рассказала, что на ее оливковое дерево "напали красные мошки," которые уничтожают листья дерева, просила благословить оливу. Владыка осенил дерево крестом, и к всеобщему удивлению присутствующих, "с дерева поднялось облако мошек и улетело."
Однажды, когда рабочие возили из монастыря известь в деревню, чтобы гасить её около колодца, вода в колодце кончилась. Сырая известь могла быстро затвердеть, и стала бы не пригодной для работы. Старца известили о случившемся. Владыка сам пришёл к колодцу и благословил рабочих закончить работу. К всеобщему удивлению, после ухода Владыки колодец быстро наполнился водой. Работа была успешно закончена.
Духовные чада старца рассказывали, что благодаря молитвам старца Нектария не только обстановка на острове изменилась в лучшую сторону (прекратились разбой и грабежи), но и изменился климат. Крестьяне не раз обращались за молитвенной помощью к старцу во время засухи: по молитве Владыки Нектария благодатный дождь сходил на землю.
По свидетельству монахинь, многие верующие почитали Владыку как святого: верующие рассказывали, что видели как во время молитвы он "весь светился." А одна из монахинь однажды удостоилась увидеть, как Владыка Нектарий преобразился во время молитвы. Она рассказывала, что когда он молился с воздетыми руками, то был "на две пяди поднятым над землёй, при этом лицо его совершенно преобразилось — это был лик святого."
Из воспоминаний монахини Евангелины, записанных в 1972 году Манолисом Мелиносом: "Он был как бесплотный... Имел какую-то особую привлекательность. Весь светился... У него было спокойное лицо. А какую чистоту источал его взгляд! Эти голубые глаза... Казалось, что они говорили с тобой и призывали тебя к Господу... Он был полон любви ко всем, был смиренный, милостивый. Он был человек любящий молчание."
Однажды в монастырь приехали паломники из Канады, они попросили, чтобы старец Нектарий помолился об исцелении парализованного родственника. Владыка пообещал помолиться. Спустя некоторое время в одно из воскресений Владыку увидели в том самом канадском храме, куда привезли больного. Очевидцы рассказывали, что Владыка Нектарий, выйдя из Царских ворот, произнёс слова: "Со страхом Божиим и верою приступите!" и позвал больного к причастию. К всеобщему удивлению больной тут же встал и подошёл к Владыке. После литургии старец исчез. Канадец, получивший таким чудесным образом исцеление, сразу же отправился на остров Эгина благодарить Владыку Нектария. Увидев в монастыре старца, он в слезах бросился к его ногам.
Старца Нектария отличала не только нескончаемая доброта и любовь к людям и всему живому вокруг него, но и необычайная простота. В монастыре он служил, как простой иерей, а архиерейское облачение всегда висело около иконы Божией Матери. Старец питался очень скромно, основной едой были бобы.
В сентябре 1920 года семидесятилетнего старца отвезли в больницу в Афины. Владыку определили в палату для бедных неизлечимо больных людей. Два месяца врачи пытались облегчить страдания тяжелобольного старца (у него было обнаружено острое воспаление предстательной железы). Владыка мужественно переносил боль. Сохранились свидетельства медицинских работников о том, что бинты, которыми перевязывали старца, источали необычайные аромат.
8 ноября 1920 года Господь призвал к себе душу Владыки Нектария. Когда тело почившего стали переодевать, его рубашку случайно положили на кровать лежащего рядом парализованного больного. Произошло чудо: больной тут же исцелился.
Из воспоминаний монахини Нектарии: "Когда Владыка умер, и его перевезли на Эгину, поехала и я. Гроб сопровождало множество священников его ученики Ризарийской школы, и масса народа. Вся Эгина вышла! Флаги были приспущены. Закрыты магазины, дома... Его несли на руках. Те, кто нёс гроб, рассказывали, что потом так благоухала их одежда, что они благоговейно повесили её в шкафы как святыню и уже больше не надевали... Все мы сёстры, около десяти человек находились у гроба и держали коробочку с ватой. Мы постоянно протирали лоб Владыки, бороду и руки — между пальцев. В этих местах проступало, как влага сквозь стенки кувшина, Миро! Так продолжалось три дня и три ночи. Все люди разбирали ваточки. Миро сильно благоухало."
Духовная дочь старца Мария рассказывала, что, провожая старца в последний путь, положила ему в гроб букет незабудок. А когда через пять месяцев, при перезахоронении, открыли гроб, то все были необычайно удивлены, увидев, что не только тело и одежда праведника не подверглась тлению, но и цветы сохранили свою свежесть.
Много чудесных исцелений произошло у могилы старца Нектария. Следует отметить, что жители греческого острова Эгина, по молитвам праведника, были защищены и во время оккупации. После войны бывший немецкий комендант Афин признался, что военные летчики вылетавшие бомбить о. Крит, пролетая мимо острова Эгина, не видели его (и это, не смотря на хорошую видимость, и отсутствие облачности).
5 ноября 1961 года Владыка Нектарий был причислен к лику святых Православной Церкви.
Молитва святителю Нектарию, Эгинскому чудотворцу
О, мироточивая главо, Святителю Нектарие, Архиерею Божий! Во времена великаго отступления, нечестию мир пленившу, благочестием просиял еси и главу прегордаго Денницы, уязвляющаго нас, сокрушил еси. Сего ради дарова ти Христос врачевати язвы неисцельны, за беззакония наша нас поразившия.
Веруем: возлюби тя Бог праведнаго, да тебе ради нас, грешных, помилует, от клятвы разрешит, от недуг избавит, и по всей вселенней страшно и славно будет имя Его, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Поучения Старца Захарии


Поучения Старца Захарии


Поучения старца Захарии:

"Будьте мужественны даже тогда, когда великие испытания Господь посылает. Одолевают страсти, молитва слабеет, даже не хочется её творить, всё внимание поглощают разные желания и страсти...

Да тут как нарочно такие беды внутренние и внешние встречаются, от которых слабый человек в уныние впадает. Это страсть — уныние — мертвит всё святое, всё живое в человеке. Скорее тогда распнитесь крестом, молясь так, как в древности многие из подвижников молились, борясь со страстями. Читайте "Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его...."

Если у кого есть, прочтите канон честному и животворящему кресту Христову, а потом распнитесь крестом, и умоляйте Утешителя душ и телес наших умилосердиться над вами, простить вас и войти в душу вашу и изгнать то уныние, которое убивает вас.

Берегите совесть свою, она есть глас Божий — голос Ангела Хранителя. Как надо беречь свою совесть учитесь у старца отца Амвросия Оптинского. Он стяжал благодать Святого Духа. Мудрость без благодати есть безумие.

Помните слова отца Амвросия: "Где просто, там ангелов сто, а где мудрёно, там ни одного." Достигайте простоты, которую даёт только совершенное смирение. Достигайте в смирении любви простой, совершенной, обнимающей молитвой всех, всех...

Премудр тот, кто стяжал духа святого, стараясь исполнить все заповеди Христовы. И если он премудр, то и смирен."

Старец Захарий, моли Бога о нас!

О существе,значении и силе молитвы


О существе,значении и силе молитвы


I. О существе, значении и силе молитвы


1. Молитва - доказательство моей разумной личности, моей богообразности, залог моего будущего обожения и блаженства. Я из ничего создан; я ничто пред Богом, как ничего своего не имеющий; но я, по милости Его, есмь лице имею разум, сердце, волю свободную и при своем разуме и свободе могу сердечным обращением к Нему постепенно увеличивать в себе Его бесконечное царствие, постепенно все больше и больше умножать в себе Его дарования, почерпать из Него, как из приснотекущего неисчерпаемого Источника, всякое благо духовное и телесное, особенно духовное. Молитва внушает мне, что я образ Божий, что при смиренном и благодарном расположении своей души пред Богом, при своей свободной воле, я, бесконечно умножая духовные дары Божии, могу таким образом, в бесконечность усовершаться и до бесконечности увеличивать мое богоподобие, мое небесное блаженство, к которому я предопределен. О! Молитва есть знак моего великого достоинства, которым почтил меня Создатель. Но она, в одно и то же время, напоминает мне о моем ничтожестве (из ничего я, и ничего своего не имею, потому и прошу Бога о всем), как и о моем высочайшем достоинстве (я образ Божий, я обоженный, я могу другом Божиим называться, как Авраам, отец верующих, только бы веровал я несомненно в бытие, благость и всемогущество Бога моего и уподоблялся Ему в сей жизни делами любви и милосердия).
2. В молитве прошение против гордой плоти нашей, все приписывающей себе; благодарение - против бесчувственности плоти нашей к бесчисленным благодеяниям Божиим, славословие - против плотского человека, ищущего славы только для себя.
3. Бог есть Истина: и молитва моя должна быть истинна как и жизнь. Бог есть свет: и молитва моя должна быть приносима в свете ума и сердца; Бог есть огонь: и молитва моя, как и жизнь, должна быть пламенна; Бог всесвободен: и моя молитва должна быть свободным излиянием сердца. Какое богатство духа человеческого: только помысли он сердечно о Боге, только пожелай сердечного соединения с Богом, и Он сейчас с тобой: и ни стены дома, никакие заклепы темниц, ни горы, ни пропасти не воспрепятствуют этому дерзновенная беседа твари с Творцом, благоговейное стояние души пред Ним, как пред Царем и Само-Животом, дающим всем живот; забвение для него всего окружающего нас, пища души, воздух и свет, животворная теплота ее, очищение грехов, благое иго Христово, легкое бремя Его.
4. Молитва - постоянное чувство (сознание) своей немощи или нищеты духовной, освящение души, предвкушение будущего блаженства, блаженство ангельское, небесный дождь, освежающий, напояющий и оплодотворяющий землю души, сила и крепость души и тела, освежение и очищение мысленного воздуха, просвещение лица, веселие духа, златая связь, соединяющая тварь с Творцом, бодрость и мужество во всех скорбях и искушениях жизни, успех в делах, равноангельское достоинство, утверждение веры, надежды и любви. Молитва - исправление жизни, мать сердечного сокрушения и слез; сильное побуждение к делам милосердия; безопасность жизни: уничтожение страха смертного; пренебрежение земными сокровищами, желание небесных благ, ожидание всемирного Судии, общего воскресения и жизни будущего века; усиленное старание избавиться от вечных мучений; непрестанное искание милости помилования у Владыки; хождение пред очами Божиими; блаженное исчезание пред всесоздавшим и всеисполняющим Творцом; живая вода души; молитва-вмещение в сердце всех людей любовию; низведение неба в душу; вмещение в сердце Пресвятой Троицы по сказанному к нему приидем и обитель у него сотворим. (Ин. 14, 23).
5. Молитва - постоянное чувство своей духовной нищеты и немощи, созерцание в себе, в людях и в природе дел премудрости, благости и всемогущества силы Божией, молитва - постоянное благодарственное настроение.
6. Молясь, старайся всемерно о том, чтобы чувствовать сердцем истину и силу молитвы, питайся ими, как нетленною пищею, напояй ими, как росою, сердце свое, согревайся как благодатным огнем.
7. В молитве и во всяком деле своей жизни избегай мнительности и сомнения и диавольской мечтательности. Да будет око твое душевное просто, чтобы было все тело твоей молитвы, твоих дел и твоей жизни светло.
8. Доколе стоим на усердной молитве, дотоле и спокойно и тепло и легко и светло на душе; оттого, что тогда мы с Богом и в Боге; а как с молитвы долой, так и пошли искушения, разные смущения. О, преблаженное время молитвы!
9. Молясь, мы непременно должны взять в свою власть сердце и обратить его к Господу. Надобно, чтобы оно не было холодно, лукаво, неверно, двоедушно. Иначе, что пользы от нашей молитвы, от нашего говения? Хорошо ли слышать от Господа гневный глас: приближаются Мне людие сии усты своими, и устами чтут Мя: сердце же их далече отстоит от Мене. (Мф. 15, 8). Итак, не будем стоять в церкви с душевным расслаблением, но да горит каждый духом своим работая Господу. И люди не много ценят те услуги, которые мы делаем с холодностью, по привычке. А Бог хочет именно нашего сердца. Даждь Ми, сыне, твое сердце (Прит. 23, 26); потому что сердце - главное в человеке, жизнь его; больше - сердце наше есть самый человек. Потому, кто не молится или не служит Богу сердцем - тот все равно, что вовсе не молится, потому что тогда молится тело его, которое само по себе, без души - то же, что земля. Помните, что предстоя на молитве, вы предстоите Богу, имеющему разум всех. Поэтому молитва ваша должна быть, так сказать, вся дух, вся разум.
10. На молитве будь, как дитя лепечущее, сливаясь в один дух с духом произносимой молитвы. Считай себя за ничто, молитвы принимай как великий дар Божий. От своего разума плотского совсем откажись и не внимай ему, ибо плотский разум кичит (I Кор. 8, 1) сомневается, мечтает, хулит. Если во время или вне молитвы враг запнет душу твою какими-либо хулами или мерзостями, не унывай от них, но скажи с твердостью в сердце своем: для очищения от этих-то и подобных им грехов и пришел на землю Господь наш Иисус Христос, в этих-то и подобных им немощах духа и пришел Многомилостивый помочь нам; и когда скажешь эти слова с верою, сердце твое тотчас успокоится, ибо Господь сердце твое очистит. Вообще ни от какого греха, как от мечты, не надо унывать, а уповать на Спасителя. О, безмерное благоутробие Божие! О, величайшее служение Богочеловека нам грешным! И доныне Он помогает человеколюбно, очищая и спасая нас. Итак, да посрамится держава вражия.
11. Мысли человека имеют крайне сильное влияние на состояние и расположение его сердца и действий; потому чтобы сердце было чисто, добро, покойно, а расположение воли доброе и благочестивое, надо очищать свои мысли молитвою, чтением Свящ. Писания и творений св. Отцов, размышлением о тленности и скоропреходности и исчезновении земных удовольствий.
12. Как близка к тебе твоя мысль, как близка вера к твоему сердцу, так близок к тебе Бог, и чем живее и тверже мысль о Боге, чем живее вера и познание своей немощи и ничтожества, и чувство нужды в Боге, тем Он ближе. Или как близок воздух к телу, так и близок Бог к душе. Ибо Бог, так сказать, мысленный воздух, которым дышат все Ангелы, души святых, и души людей, живущих особенно благочестиво. Ты не можешь жить без Бога ни минуты, и действительно, каждую минуту живешь Им: о Нем бо живем, и движемся, и существуем.
13. Нечувствие сердцем истины слов на молитве происходит от сердечного неверия и нечувствия своей греховности, а это в свою очередь проистекает от тайного чувства гордости. По мере чувств своих на молитве, человек узнает, горд он или смирен: чем чувствительнее, пламеннее молитва, тем он смиреннее; чем бесчувственнее, тем гордее.
14. Старайся дойти до младенческой простоты в обращении с людьми и в молитве к Богу. Простота - величайшее благо и достоинство человека. Бог совершенно прост, потому что совершенно духовен, совершенно благ. И твоя душа пусть не двоится на добро и зло.
15. Учитесь молиться, принуждайте себя к молитве: сначала будет трудно, а потом, чем более будете принуждать себя, тем легче будет, но сначала всегда нужно принуждать себя.
16. Когда молишься, тогда представляй, что как бы един только и был пред тобою Бог, Троичный в Лицах и кроме Его ничего не было. Представь, что Бог в мире, как душа в теле, хотя и бесконечно выше его и не ограничивается им; твое тело мало, и все его проникает малая душа твоя. Но мир велик. Бог бесконечно велик, и по всему творению Бог все наполняет - везде сый и вся исполняяй.
17. Спаситель благоволил воплотиться не для того только, чтобы спасать нас тогда, как грехи, страсти одолели нас, когда мы уже опутаны ими, но и для того, чтобы спасать нас, по молитве нашей тогда, когда еще только усиливаются ворваться в нас грех и страсть, когда борют нас. Не надо спать и опускать малодушно руки, когда борют нас страсти, но в это самое время и быть настороже, бодрствовать и молиться Христу, чтобы Он не допустил нас до греха. Не тогда спасать должно дом от пожара, когда огонь всюду уже распространился в нем, а лучше всего тогда, когда пламя только что начинается. Так и с душою. Душа - дом, страсти - огонь. Не дадите места диаволу. (Еф. 4, 27).
18. Молитву старается лукавый рассыпать, как песчаную насыпь, слова хочет сделать, как сухой песок, без связи, без влаги, т. е. без теплоты сердечной. Молитва, то бывает храмина на песке, то - храмина на камне. На песке строят те, которые молятся без веры, рассеянно, с холодностью, - такая молитва сама собой рассыпается и не приносит пользы молящемуся;! на камне строят те, которые во все продолжение молитвы имеют очи, вперенные в Господа, и молятся Ему, как живому, лицом к лицу беседующему с ними.
19. Меру достоинства своей молитвы будем измерять верою человеческою, качеством отношений наших к людям. Каковы мы бываем с людьми? Иногда мы холодно, без участия сердца, по должности или из приличия высказываем им свои просьбы, похвалы, благодарность, или делаем для них что-либо; а иногда с теплотою, с участием сердца, с любовию или иногда притворно, иногда искренно. Также неодинаковы мы бываем и с Богом! Надо всегда от всего сердца высказывать Богу и славословие и благодарение, и прошение; надо всегда от всего сердца делать всякое дело пред Ним; всем сердцем всегда любить Его и надеяться на Него.
20. Можно ли молиться с поспешностью, не вредя своей молитве. Можно тем, которые научились внутренней молитве истым сердцем. В молитве надобно, чтобы сердце искренно желало того, чего просит; чувствовало истину того, о чем говорит, - а чистое сердце имеет это как бы в природе своей. Потому оно может молиться и с поспешностью и в то же время богоугодно, так как поспешность не вредит истине (искренности) молитвы. Но не стяжавшим сердечной молитвы, надо молиться неспешно, ожидая соответствующего отголоска в сердце каждого слова молитвы. А это не всегда скоро дается человеку, не привыкшему к молитвенному созерцанию. Поэтому редкое произношение слов молитвы для таких людей должно быть положено за непременное правило. Ожидай, пока каждое слово отдастся в сердце свойственным ему отголоском.
21. Как человек недобрый, приходя с просьбою к человеку доброму, кроткому и смиренному, для лучшего успеха своей просьбы сам старается уподобиться ему, так христианин, приступая с молитвою к Господу или Пречистой Его Матери или Ангелам или Святым - для успеха своей молитвы должен уподобиться, по возможности, Самому Господу или Пречистой Его Матери или Ангелам или Святым. И вот в этом-то и состоит тайна приближения, и скорого услышания молитв наших.
22. Отдайте, молельщики, Богу ваше сердце, то любящее, искреннее сердце, которым вы любите детей своих, родителей, благодетелей, друзей, в котором вы ощущаете сладость непритворной, чистой любви.
23. Иногда в продолжительной молитве только несколько минут бывают истинно угодны Богу и составляют истинную молитву и истинное служение Богу. Главное в молитве - близость сердца к Богу, свидетельствуемая сладостию Божьего присутствия в душе.
24. Молитва принужденная развивает ханжество, делает неспособным ни к какому занятию, требующему размышления, и делает человека вялым ко всему, даже к исполнению должностей своих. Это должно убедить всех, таким образом молящихся, исправить свою молитву. Молиться должно охотно, с энергией от сердца. Не от скорби, не от нужды (принужденно) молись Богу, - доброхотна бо дателя любит Бог ( 2 Коринф. 9, 7).
25. Величайшее дарование Божие, в коем мы больше всего нуждаемся и которое получаем весьма часто от Бога вследствие нашей молитвы, есть сердечный мир, как говорит Спаситель: "Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные и Аз упокою Вы" (Матф. 11, 28). И радуйтесь и считайте себя богатыми, имеющими все, когда получили мир.
26. Прося Господа или Пречистую Матерь Божию, или Ангелов или святых, нужно иметь такую веру, какую имел капернаумский сотник. Он веровал, что как слушались его воины и исполняли его слова, так тем более по всемогущему слову Всеблагого Господа, исполнится просьба его. Если твари своею ограниченною силою исполняли то, о чем он их просил, то не исполнит ли Сам Владыка Своею всемогущею силою прошения рабов Своих, с верою и надеждою к Нему обращающихся. Не исполнят ли наших прошений, с верою, надеждою и любовию приносимых, и верные, сильные благодатию и ходатайством к Богу, слуги Его - Пречистая Матерь Божия, Ангелы и святые человеки. Воистину, и я верую с сотником, что если буду просить, как должно и о чем должно, какого-либо святого: подай сие - и подаст, прииди ко мне на помощь - и придет, сотвори сие - и сотворит. Вот какую простую и сильную веру надо иметь.
27. Наружная молитва нередко исполняется насчет внутренней, а внутренняя - насчет наружной, т. е., если я молюсь устами или читаю, то многие слова не ложатся на сердце, я двоюсь, лицемерю: устами выговариваю одно, а на сердце другое; уста говорят истину, а сердечное расположение не согласуется со словами молитвы. А если я молюсь внутренне, сердцем, то, не обращая внимания на выговаривание слов, я сосредоточиваю его на содержании, на силе их, приучая сердце постепенно к истине, и вхожу в то самое расположение духа, в каком написаны молитвенные слова, и таким образом, приучаюсь мало-помалу молиться духом и истиною, по словам вечной Истины: иже кланется Богу, духом и истиною достоит кланятися. Когда человек молится наружно, вслух, тогда ему не всегда можно уследить за всеми движениями сердечными, которые слишком быстры, так что ему по необходимости надо заняться выговором, внешнею формою слова. Таким образом, у многих причетников, бегло читающих, образуется совершенно ложная молитва: устами они как будто молятся, по всему зришь их аки благочестивых, а сердце спит и не знает, что уста говорят. Это происходит оттого, что они торопятся и не размышляют сердцем о том, что говорят. Надо молиться о них, как они для нас молятся; нужно молиться, чтобы их слова доходили до сердца их и дышали его теплотою. Они для нас молятся словами святых людей, а мы об них.
28. Все приступающие работать Господу в молитве, научитесь быть подобно Ему кроткими, смиренными и истинными сердцем; не имейте лукавства в душе, двоедушия, не будьте хладны; постарайтесь иметь Дух Его, ибо кто Духа Христова не имать, сей несть Его, - и Господь подобного Себе и сродного ищет в нас, к чему бы могла привиться благодать Его. Помните, что ни одно слово даром не пропадет в молитве, если от сердца говорится: каждое слово Господь слышит и каждое слово у Него на весах. Нам кажется иногда, будто наши слова только воздух бьют напрасно, раздаются, как глас вопиющего в пустыне: нет. Нужно помнить, что Господь на молитве понимает нас, если можно так сказать, т. е. наши слова - точно так, как себя понимают совершенные молитвенники, ибо человек есть образ Божий. Господь отвечает на каждое желание сердца, выраженное в словах или невыраженное.
29. Чтобы христианин жил христианскою жизнию, и не угасла в нем совершенно жизнь духа, ему необходима молитва домашняя и общественная, необходимо посещать с верою, разумением, усердием Богослужение в храме, как необходимо подливать елей в лампадку, чтобы она горела и не угасала; а так как молитва искренняя, горячая бывает при воздержании, то для поддержания в себе христианской жизни или горячности веры, надежды и любви нужны воздержание и пост. Ничто так скоро не погашает в нас духа веры, как невоздержание, лакомство и пресыщение и рассеянная, разгульная жизнь. - Я угасаю, умираю духовно, когда не служу в храме целую неделю и возгораюсь, оживаю душою и сердцем, когда служу, понуждая себя молитве не формальной, а действительной духовной, искренней, пламенной.
30. Зри Бога твердо сердечными очами и во время Его созерцания проси, чего хочешь, во имя Иисуса Христа,-и будет тебе. Бог будет для тебя всем в одно мгновение, ибо Он простое Существо, выше всякого времени и пространства, и в минуты твоей веры, твоего сердечного единения с Ним, совершит для тебя все, что тебе нужно к спасению тебя и ближнего, и ты будешь на это время сам причастен Божеству по приискреннему общению с Ним: Аз рех: бози есте. Как между Богом и тобою на этот раз не будет промежутка, то и между твоим словом и между твоим исполнением тоже не будет промежутка;
скажешь - и тотчас совершится, как и Бог рече, и быша, повеле, и сoздашася. Это - как относительно таинств, так вообще духовной молитвы. Впрочем, в таинствах все совершается ради благодати священства, которою облачен священник, ради Самого верховного Первосвященника - Христа. Коего образ носит на себе священник - поэтому, хотя он и недостойно носит на себе сан, хотя он мнителен, маловерен или недоверчив, тем не менее тайна Божия совершается вскоре, в мгновение ока.
31. Говорят: мы скоро устаем молиться. Отчего? Оттого, что не представляете пред собою живо Господа, - яко одесную вас есть. Смотрите на Него непрестанно сердечными очами, и тогда ночь целую простоите на молитве и не устанете. Что я говорю - ночь! Три дня и три ночи простоите и не устанете. Вспомните о столпниках. Они много лет стояли в молитвенном настроении духа на столпе, и превозмогали свою плоть, которая, как у тебя и у них, также была склонна к лености. А ты тяготишься несколькими часами молитвы общественной, даже одним .

Преподобный Варсонофий Оптинский

Преподобный Варсонофий Оптинский


Преподобный Варсонофий Оптинский (в миру Павел Иванович Плиханков) родился 5 июля 1845 года в Самаре, на Казанской улице. Его путь в монастырь был долог и нелегок, в миру он прожил 46 лет. Боевой офицер, генерал Русской Армии, он оставил мир и вступил в братство Козельской Введенской Оптиной пустыни.
Его беседы с духовными чадами своеобразны. В них - дух святоотеческого учения, ясные и самые необходимые поучения, и в то же время почти художественные словесные иллюстрации - примеры из собственной жизни, из прочитанных книг, духовных и мирских.
Отец Варсонофий оставил богатое литературное наследие: проповеди, скитские летописи, духовные стихотворения, - публиковался в церковной печати под псевдонимом «Странник».
К старцу Варсонофию охотно обращались интеллигенты, ищущие Бога, и многим из них он помог встать на путь спасения. Ему даны были видения бесов и загробного мира - с духовными чадами он много говорил о Страшном Суде и покаянии. Рассуждая о грядущих временах, он предсказал появление на Руси сонма новомучеников.
Скончался старец 67-ми лет 1 апреля 1913 года в Старо-Голутвином монастыре, куда он был поставлен настоятелем. Мощи его покоятся в Оптиной пустыни.

Перед Великим постом в 2000 году я пребывала в унынии, что уже второй год не могу поехать помолиться и пожить на подворье Екатерининского монастыря, где я раньше подолгу жила. Долгая болезнь, а затем смерть свекра и свекрови, заботы о детях и мирские дела не оставляли мне для этого времени. Я очень тосковала по уединенной и благодатной монастырской жизни, а все мирское меня так угнетало, что я наконец впала в отчаяние. Находясь в греховном состоянии, я вознамерилась покончить с собой.
Когда дома никого не было, я, перекрестясь, шагнула к балкону, но дорогу мне преградил Старец. Я от удивления и неожиданности упала на диван, а Старец некоторое время, пока я не успокоилась, с любовью и лаской смотрел на меня. Потом сказал:
- Приезжай ко мне в Оптину, там успокоишься.
- А где это?
Он ответил:
- Город Козельск, река Жиздра, ныне Калужская область.
Я опять спросила:
- К кому, сказать, я приехала?
- Скажи, к батюшке Варсонофию.
Пока я утирала слезы, он исчез.
Прошло время; раздумывая о случившемся, я решила, что все это плод моего больного воображения, что такого не может быть, я не верила себе и решила никуда не ехать.
Через несколько дней меня жестоко избили, и в ночь с 5 на 6 марта, в безсознательном состоянии, с закрытой травмой живота, меня доставили в хирургическое отделение больницы. На операционном столе мне делают обзор брюшной полости и обнаруживают разрыв селезенки, гематогенный перитонит, другие органы травмированы и повреждены. После внутривенного наркоза приступают к операции, а я начинаю умирать. Состояние, в котором я находилась, описать невозможно, поэтому и не берусь. Но опять, слава Тебе, Господи, на помощь мне является Старец, но уже не с любовью и лаской, а строго говорит: «Моли Господа Бога нашего, чтобы не дал умереть без покаяния». Я что есть силы стала взывать: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную». А Старец все время стоял рядом и безпрестанно молил: «Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй». Операция продолжалась, меня перевели на искусственное дыхание, удалили селезенку и сделали все возможное, но надежды на то, что я выживу, у врачей не было. А Старец сказал: «Теперь готовься к другой, новой жизни».
Меня перевезли в реанимацию, и там много дней я находилась в безсознательном состоянии. Температура поднялась до 400, начался воспалительный процесс, и меня считали безнадежной. Но 13 марта, в первый день Великого поста, я пришла в себя, состояние мое резко улучшилось, температура спала, я попросила перевести меня в обычное хирургическое отделение. Все очень удивлялись быстрому моему исцелению и приходили смотреть на меня. Через несколько дней я была хоть и очень слаба, но совсем здорова и чувствовала себя как бы заново рожденной... Даже прежние болезни, такие как полиартрит и многие другие, прошли. Последствий травмы как не бывало, только большой шов в виде буквы «Г» напоминал о случившемся.
В ночь с 26 на 27 апреля, по слову Старца, муж повез меня в Оптину пустынь. В четверг на Страстной седмице на исповеди я спросила, как мне найти батюшку с таким трудным именем, как мне тогда казалось, что я и выговорить-то не смогу. И мне сказали: «Пойдешь на послушание во Владимирский храм, там и найдешь своего батюшку Варсонофия». В храме я долго ждала, когда где-нибудь пройдет мой Старец, но его все не было. И на службах я его искала, и у людей спрашивала, но все безполезно. Когда же стала прикладываться к святым мощам, то у второй раки сердце мое защемило, и я с благоговейным страхом прочла имя «Варсонофий», и не могла опомниться от удивления. Я долго плакала и благодарила своего заступника. В свечной лавке я попросила книгу о преподобном Варсонофии и на первой фотографии не узнала своего батюшку, так как он был в облачении и в очках, - но в конце книги - вот же он: с непокрытой головой, с высоким лбом, длинными белыми волосами, в белых одеждах, - мой добрый заступник и молитвенник батюшка Варсонофий. Я приехала к тебе, отче, прости меня грешную, моли Бога о мне грешной, не покидай меня грешную, благослови.
Игумен Ипатий (Хвостенко)
06.10.2000

О супругах .ПАИСИЙ СВЯТОГОРЕЦ.


О супругах


О супругах(Паисий Святогорец)
Необходимое условие для образования крепкой христианской семьи – найти будущим супругам хорошего духовника. Духовник будет играть роль третейского судьи, следя за тем, чтобы в семье не возникало ссор. Когда супруги не найдут между собой согласия, то они пойдут к духовнику, надеясь на Бога. Иначе же семья разрушается: вмешиваются родители жены, родители мужа – и все вместе стараются настоять на своем и губят семью. Когда же супруги согласятся иметь духовного руководителя, тогда в семье не будет таких запутанных ситуаций.

Чтобы супружеская чета шла вперед, ей нужно иметь общего духовника, ибо тот подобен плотнику, желающему подогнать две доски: срубив наросты, он строгает доски, выравнивает их и потом соединяет между собой.
И вообще лучше, чтобы у всех членов семьи был один духовник, поскольку, зная семейные проблемы, он сможет давать каждому соответственное направление.

Некий брат, только что женившийся, приехал на Святую Гору, к старцу. Между ними состоялся следующий диалог:
– Батюшка, я женился.
– Живите и преуспевайте. Красивую ли жену взял?
– Красивую, батюшка.
– Э, не будешь иметь награды от Бога. Э, бедный-бедный, Бог устраивает весь мир и не устроил тебя! Христиане должны жениться на некрасивых женах, дабы утешились и они. Не имея внешней, телесной, красоты, они, некрасивые, имеют великую красоту внутреннюю. Они, бедняжки, видят, что не пристраиваются, плачут и отчаиваются и склоняются к худшему. Если их не возьмете в жены вы, крепкие христиане, кто их возьмет?

Найдите хорошего духовника, который отнесется к вам с любовью, и с ним советуйтесь: издалека не бывает лечения – врач должен быть рядом. Издалека только молитву просите.

Одна женщина не терпела в своем доме ни фимиама, ни зажженных лампад. Муж ее, однако, как жена ни возражала, стоял на своем и постоянно зажигал лампаду. Положение в доме сделалось совсем уже невыносимым: никто не хотел уступать.
Тогда муж обратился к старцу и изложил свое горе.
Старец сказал:
– Успокойся, благословенный, жена твоя вовсе не бесноватая, как тебе кажется только из-за того, что она не переносит фимиама! Она это делает наперекор тебе, да и не научена она этим вещам. Ты с этого дня не воскуряй пока фимиама и не зажигай лампад, чтобы жена твоя не расстраивалась, а я помолюсь о вас!
Муж вернулся домой и, ни слова не говоря, перестал зажигать лампады и воскурять фимиам. Через несколько дней, к великому своему удивлению, он удостоверился в том, что в доме горит лампадка и пахнет фимиамом! Так молитвами своими старец помог супругам, и в семье снова воцарились тишина и любовь.

Некие молодые люди спросили у старца:
– Батюшка, мы думаем пожениться, каково ваше мнение?
Старец ответил:
– Если вы имеете духовного "судью" и будете слушаться его во всем, – ибо так сглаживаются различия, – тогда женитесь как можно скорее, молясь, чтобы до брака не войти вам в плотскую связь.

Приходит глава семьи, хватает меня руками и говорит, что жена его такая-сякая, обращается с ним таким-то и таким-то образом, – словом, говорит всё то, что ему нашептал его темный помысел.
Тогда я начинаю оправдывать его супругу. В конце говорю, что нужно славить Бога, Который дал ему такую жену, и что именно он, глава семьи, является причиной того, что ушла от них любовь. Вновь и вновь возвращаю его к любви, убеждая в том, что виноват он сам и что главное – отбросить постыдные помыслы. То же самое делаю, когда приходит и жена его. Ругаю и ее, и вот оба они, исправляя свои дурные помыслы, направленные на другого, приходят к любви. Понимают, конечно, и меня, бранившего их, потому что видят, что цель моя была – восстановить в них любовь.

Старайся, насколько возможно, относиться к своей супруге духовно, чтобы между вами была любовь и взаимопонимание. Стремись к этому и в отношениях с детьми. Подлинно духовный человек имеет обыкновение уступать, как говорит и апостол Павел (см.: Рим. 12, 10). Сильные должны нести тяготы, чтобы немощные могли отдыхать, а не так, чтобы каждый – и сильный, и немощный – нес только свою тяготу.

То, что жена удерживает свое имя (т.е. девичью фамилию), – есть начало разлада в христианской семье и начало расставания. Основание (порядок), которое Бог дал семье, уходит, и начинается путаница: один ребенок берет имя матери, другой отца – и понеслось!

Один брат никак не мог найти хорошую девушку, чтобы жениться, и сильно терзался. Пришел он как-то к старцу, исповедовался и просил указать ему невесту.
Старец шутя сказал юноше:
– Вы, ребята, хотите из старца сделать старуху! Да что старуху! Старую сваху!
Потом, конечно, он посоветовал юноше не терять надежды, часто исповедоваться и бывать в Церкви. Уверил брата, что Христос поможет ему, и обещал, что и сам помолится за него.
Брат ушел от старца с успокоенным сердцем, сделал то, что ему рекомендовали, и великодушный Бог скоро помог ему, и юноша нашел хорошую, добрую девушку.

В жизни, в том числе и семейной, людей – примерно – можно разделить на две категории. Одна категория людей подобна мухе. Муха имеет следующую особенность: всегда садиться на всё грязное, пролетая мимо благоухающих цветов. Так вот, категория людей, похожих на мух, научилась думать и искать только злое, не зная и не ища никогда добра. Другая категория людей похожа на пчелу. Особенность пчелы – находить красивое и сладкое и садиться на красивое и сладкое, минуя нечистое. Такие люди имеют добрые помыслы, видят хорошее и думают только о хорошем. Я всем, кто привык обвинять других, в том числе и супругов, предлагают выбрать, в какой категории они хотят находиться, и соответственно определить положение тех людей, которых они обвиняют.

Некий юноша познакомился с девушкой, которая ему чрезвычайно понравилась, и задумал на ней жениться. Но как только он принял такое решение, обострились трудноразрешимые проблемы, которые заставили юношу задуматься, есть ли на его брак воля Божия.
Он решил посетить старца и спросить его мнения.
Старец, не будучи знаком с девушкой, описал юноше – подробно и очень точно – душевный мир будущей его жены, даже, сверх того, нашел и действительную причину проблем, с которыми молодой человек столкнулся.
Юноша буквально онемел. Ему и в голову не могло прийти, что проблемы, которые казались ему "горой", старец с помощью благодати Божией разрешит немедленно.
Старец настаивал: "Должен состояться этот брак!" И даже специально отметил:
"Если не возьмешь эту конкретную девушку, а возьмешь другую, то в какой-то момент та, другая, перестанет быть твоей!"
Когда старец сказал последнее, добрый юноша уверился, что на брак – воля Божия, и женился на любимой девушке.
Он и сегодня живет с ней счастливо, считая, что жена для него действительно дар Божий.
В самом деле, мотивы его поступков были чистыми, ибо он хотел все делать с благословением Христовым и, когда убедился, какова воля Его, поспешил исполнить ее. Поэтому и Христос подействовал через старца и помог ему.

Следует уделять много внимания положению супруги священника: она должна помогать во всем. Особое внимание необходимо обратить на внутреннюю красоту души – это первое, а уже потом – на все прочес, внешнее.

Иереи, имеющие добрую и любимую супругу и образцовую семью, составляют пример для подражания всем людям, особенно в наши дни, когда семейные основания искореняются из больного общества.

На вопрос, почему Бог не устраивает, чтобы подбирались такие супружеские пары, которые вели бы истинно духовную жизнь, старец ответил: "Было бы еще лучше, если бы не было диавола. Тогда духовная жизнь явилась бы легкой. Но диавол существует. Любовь Божия, безусловно, устраивает всё. Чтобы спасти плохого мужа, Бог дает ему хорошую жену. И наоборот. Теперь всё переменчиво и нет ничего надежного. Терпение, братия, и всё пройдет".

Ты меня спрашиваешь о супружеских отношениях женатых священников, а также и мирян. Почему святые отцы не дают совершенно точных определений? Это значит, что существует нечто неопределимое, ибо не могут все люди жить по одному шаблону. Отцы многое предоставляют нашей рассудительности, духовному чутью, возможностям и старанию каждого.
Чтобы быть более понятным, приведу примеры из жизни женатых иереев и мирян, которые и сейчас живы и которых я знаю. Среди них есть такие, кто, заключив брачный союз, родили одного, двоих, троих детей, а затем живут в чистоте. Другие вступают в супружескую близость лишь на время деторождения, а остальное время живут как брат и сестра. Иные воздерживаются от близости лишь в период постов, а в остальное время имеют близкие отношения. Некоторым и того не удается исполнять. Есть имеющие общение в середине недели, чтобы быть в чистоте три дня перед Божественным Причастием и три дня после Божественного Причастия. Некоторые и тут спотыкаются, по той причине, что Христос, явившись по Воскресении к Апостолам, тотчас сказал: Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас... примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 21-23).
Цель же состоит в том, чтобы каждый подвизался с рассуждением и тщанием, в соответствии со своими духовными силами.
Вначале, конечно, молодость мешает, но с течением времени плоть слабеет, дух укрепляется и даже женатые начинают по-немногу вкушать от Божественного наслаждения. Тогда люди – уже естественным путем – отвлекаются от телесных удовольствий, которые становятся в их глазах ничтожными. Вот так подвизаются женатые – они приходят в рай по спокойной дороге с поворотами, в то время как монахи восходят туда, карабкаясь по скалам и взбираясь на вершины.
Ты должен иметь в виду, что проблема супружеских отношений не только твоя проблема и что ты не имеешь права регулировать их один; ты можешь делать это лишь по взаимному согласию, как заповедует апостол Павел (см.: 1 Кор. 7, 5). Когда это происходит по взаимному согласию, опять же требуется молитва. И сильный должен входить в положение немощного. Часто бывает так: одна половина соглашается воздерживаться, чтобы не огорчить другую, но внутренне страдает. Это чаще всего случается с женами, имеющими мало страха Божия и подвижную плоть. Иногда некоторые благочестивые мужья, слыша от жен своих слова согласия, по нерассудительности продлевают период воздержания, и тогда страдают жены: они становятся нервными и прочее. Мужья полагают, что их жены укрепились в добродетели, и хотят жить более чисто, вступая в отношения через более длительные периоды, и от этого жены входят в искушение и пытаются сойтись с кем-нибудь. И когда случается падение, их мучают угрызения совести. Однако мужья по-прежнему стараются жить более чисто, хотя и видят, что жены к тому не расположены. Таким образом, мужья полагают, что жены достигли духовного преуспеяния и не желают телесного. Но физическая причина порою неустранима, и женский эгоизм имеет оправдание, как и ревность, которую испытывают более слабые. Жена, видя, что муж хочет жить духовной жизнью, делает над собой усилия, желая его опередить.
Большое значение имеет то, насколько оба супруга похожи по физическому сложению. Когда один кроткий и болезненный, а другой очень живой, надо, чтобы более сильный приносил себя в жертву более слабому. И постепенно слабый с помощью сильного становится здоровым, а когда оба здоровы, они могут продвигаться вперед.
Как я говорил вначале, и для освящения женатого требуется рассудительность, тщание и подвиг. Полагаю, что неправильно жениться только для того, чтобы пить-есть, спать и иметь плотские удовольствия, ибо все это плотское, а человек – не только плоть, но и дух. Плоть должна бы помогать освящению души, а не разорять душу.
Бог же видит тщание каждого христианина и знает силу, которую Он дал христианину, и спрашивает соответственно.

Очень многие супруги часто жалуются друг на друга, т.к. не могут среди великих семейных трудностей различить добрый план Божий. Один, например, жалуется, что жена его с прихотями, другая, что муж гневливый. Когда на это обратили внимание старца, тот, улыбаясь, сказал:
– Ну, дети, Бог знает лучше нас, как делать Свою работу. Если, например, супруг "колючий", то Бог устраивает так, чтобы супруга была мягкой по характеру, дабы "не убились". Господь всё видит, видит Он и то, что не годятся для совместной жизни два младенческих характера, потому что "уснут стоя"!

Некий юноша спросил у старца:
– Батюшка, найду ли я хорошую девушку, чтобы с утешением жениться?
Старец, улыбаясь, ответил:
– Если все найдут себе хороших девушек, тогда что с остальными будем делать? Солить?

О родителях(Паисий Святогорец)


О родителях(Паисий Святогорец)


О родителях(Паисий Святогорец)
Дети должны быть очень внимательны в деле уважения родителей. Когда дети дерзят родителям и не оказывают им уважения, бывает, что, во-первых, уходит от детей благодать и, во-вторых, становятся они приёмниками демонских влияний и энергий.

Некий мирянин сказал старцу:
– Батюшка, родители мои всё хнычут, и я едва переношу это. Что мне делать?
– Ну, благословенный, ты, когда был в люльке, день и ночь хныкал. Они тебя тогда брали на руки и ласкали нежно и с любовью. Понравилось бы тебе, если бы они вздумали отправить тебя в какое-нибудь воспитательное учреждение, дабы им отдохнуть? Правда Божия теперь дает тебе возможность вернуть – хотя бы частично – долг родителям поведением, аналогичным тому, которое было когда-то у них по отношению к тебе, – ответил старец.

Многие люди не терпят испытаний, но жалуются. У некоторых это распространяется даже на родителей. И чем родители виноваты? Люди дают потомству то, что могут дать как люди. Дают плоть. А душу дает Бог. Итак, предположим, Бог с человеком творят человека. А чем виноваты родители, когда ребенок родился калекой?

Делайте как можно больше добра для ваших дедушек и бабушек! А более всего помогает... самое большое поминовение, по моему мнению, – духовное наше преуспеяние. Когда мы преуспеваем духовно, то помогаем близким чрезвычайно. Во-первых, потому, что они получают право на Божественную помощь. Когда человек явится действительно добродетельным человеком, – оправдываются и дедушки, и прадедушки. Потом, и молитва подлинного христианина будет иметь дерзновение: предкам нашим помогает и это. Но хотя бы только радость, которую чувствуют предки, гордясь нами... эта радость, э... не малая вещь! И напротив, когда мы "ходим" нехорошо, когда удаляемся от Бога и не храним заветы Его, то они, бедные наши предки, в аду бьются, бедные... так и остаются преступниками... "Лучше бы им не родиться!" – бьются, бедные, и страдают.

Пусть каждый ставит себя на место другого. К сожалению, дух, который царит среди нас сегодня, требует силой захватывать положение, а не входить в положение другого, чтобы оказать сочувствие. Когда кто-то встает на место другого, все дела исправляются. Вот пример: если бы молодая женщина вошла в положение своей свекрови-старушки и подумала, что и она не сегодня завтра станет свекровью и вдруг не захочет ее невестка ей помогать и будет говорить с ней грубо, – разве не вела бы она себя со свекровью со всей обходительностью? Знайте, если не ведет себя человек по-духовному, тогда начнут действовать духовные законы. И вот что произойдет: Бог отнимет Свою любовь от бездуховного человека, чтобы взыскать с него в этой жизни то, что он должен.

Один мирянин жаловался старцу на трудности, с которыми он столкнулся в своей семье из-за ворчания родителей, из-за странностей жены и безобразного поведения детей.
Старец увидел вещи несколько иначе:
– Бог попускает трудности как расплату за наши безобразия в детстве. Недовольны дедушка и бабушка (отец и мать), но и мы забыли о том, что и они бывали недовольны нами, когда мы были маленькими. Мы уже и не помним, как из-за нас им не оставалось времени ни поспать, ни отдохнуть, т.к. они жили в постоянных хлопотах, заботясь о нас. Теперь же мы, в свою очередь, должны терпеть старческое брюзжание и заботиться о родителях с такой же любовью, какой они окружали нас в нашем младенчестве. Бог наконец-то предоставляет нам возможность "погасить" наше детское брюзжание. И это справедливо. Если мы не согласимся с этим, то окажемся великими должниками. Кстати, и от жены, и от детей страдаем, дабы расплатиться за собственные безобразия.
Не огорчайтесь, если вы имеете наследственные недостатки, но и не гордитесь наследственными добродетелями, потому что Бог будет проверять тот труд, который употребил человек на исправление своего ветхого человека.

Старец Иеросхимонах Сампсон


Старец Иеросхимонах Сампсон


100-летию старца Сампсона
СТАРЕЦ
ИЕРОСХИМОНАХ САМПСОН

(граф Сиверс)
1898-1979

жизнеописание беседы и поучения

Второе издание
Москва, 2002

***
Сокровище богопознания - покаянием.
***
Чадцам моим духовным.
Вам лично - ваше родное, золотое, торжествующее и ликующее; азбука жизни, дыхание сердца; закон, чтобы быть со Христом или - во аде, И на веки вечные!

Все же земное - временное, скоропреходящее, тленное, пустое и скучное, - если это не любовь к Богу, не православное христианство, не Закон Его.
Убоимся не знать все это великое...
***
Не ищите счастья вне себя.

Христианство есть залог счастья при всех обстоятельствах человека, исключительно всех.
А надоедливое и постоянное величание и почитание, и мольба ко Всепречистой Госпоже будет поручительством счастья... И. С.



Издается по благословению
Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II


Библиотека журнала "Держава" Редакторы: В. Р. Анищенков и Л. А. Кудрявина
рукописные материалы и фотографии для данной книги
подготовила келейница старца Сампсона матушка Татиана (Молчанова)

Старец иеросхимонах Сампсон. Жизнеописание, беседы и поучения, письма. М., Библиотека журнала "Держава". 2002, 904 стр.
ISBN 5-270-01467
журнал "Держава"
© Т. В. Молчанова
Адрес редакции: 113035, Москва, Черниговский переулок, дом 9/13.
Телефон: 231-97-93.
Приглашаем распространителей на договорных условиях.
Регистрационный № 012918 от 21.09.94
Подписано в печать 27.02.2002г. Формат 70х 100/16. Бумага офсетная № I. Печать офсетная. Печ. листов 27,0. Тираж 10000.Зак. 132. (том 1)
Отпечатано с готовых диапозитивов в ООО "Типография ИПО профсоюзов Профиздат" 109044, Москва, Крутицкий вал,18

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Старец иеросхимонах Сампсон (1898-1979 гг.) является одним из ярчайших светил на духовном небосводе второй половины XX века. Жизнь, труды и подвиги его проходили в тяжелейшее историческое время, когда были сильно потрясены прежние духовные, культурные и социальные основы жизни.
Придя в юношеские годы к Православию, он был строгим его ревнителем. Батюшка глубоко изучал святоотеческое на¬следие святых отцов и подвижников, вникая в его суть, ис¬пользуя их наставления при решении всех вопросов жизни своей и духовных чад, таким образом восходя от силы в силу.
Много пришлось отцу Сампсону перенести жизненных испытаний, скорбей и болезней, трудов и подвигов в христи¬анском духе, и, "оказавшись достойным в этом искушении", он достиг высокого духовного преуспеяния, общения с Богом.
Господь богато наделил Своего верного раба многими ду¬ховными дарованиями. Перед старцем были открыты челове¬ческие души, их прошлое, настоящее и будущее. Необходимо отметить у отца Сампсона яркое проявление дара духовного рассуждения, прозрения и ведения сокровеннейших глубин человеческой души, что позволяло Батюшке находить такие пути и средства к уврачеванию душ, которые давали удиви¬тельные результаты. Он был духовник опытнейший, знаток сокровенных движений человеческого сердца.
Особым даром отца Сампсона было умение принимать исповедь, вызывая людей на полную откровенность. Своим благодатным словом он врачевал душевные язвы, страждущих утешал любовью и участием, разделяя скорбь и горе, давая отраду и духовную надежду. Для него всегда было главным - жизнь в Боге, спасение и Вечная Вечность. Лично для себя Батюшка не жил, и вся его жизнь была сплошным подвигом, особенно редким в наш век глубокого эгоизма и материализма.
Великодушно претерпев все трудности жизни, он стяжал в своем сердце величайший дар благодати Божией - христианс¬кую любовь к Богу и ближнему. Смирение и простость цари¬ли в его светлой душе. Его тонкий и глубоко проницательный ум, его слово, особенное, с церковнославянской окраской, все¬гда удивительно точно найденное для каждого духовного со¬стояния человеческой души, несло животворную силу, оказы¬вая особо благотворное воздействие.
Наставления его всегда были основаны на учении святых отцов. Советы Старца имели огромную силу, так как он со¬блюдал сам в своей жизни то, чему учил других. Пастырство Батюшки было многогранно. К нему обращались люди с са¬мыми разными судьбами и характерами. Для тех, кто имел счастливую возможность общения с духоносным Старцем, оно оставило неизгладимый и яркий след на всю жизнь.
Жизнь незабвенного Старца - пример и урок всем нам, современным людям, как возможно вести духовную жизнь и спасать свою душу в современных условиях, в обстановке все¬возможных искушений и препятствий на этом пути.
Наставления отца Сампсона, его беседы, письма, сохранен¬ные чадами Батюшки, - богатая сокровищница творческого подхода при решении различных духовных вопросов в деле спасения. Советы духоносного наставника могут принести нео¬ценимую пользу духовникам, пастырям Церкви, монашеству¬ющим и мирянам.
Благодаря публикации наследия отца Сампсона, распрост¬ранению его в нашей стране и за рубежом, многие люди по¬лучили возможность приобщиться к этим духовным сокрови¬щам, способным оказать благотворное воздействие и помочь в деле спасения души.
Это побуждает нас к мысли о необходимости нового изда¬ния этого наследия. В чем да поможет нам Господь по молит¬вам приснопамятного Батюшки отца иеросхимонаха Сампсона!
А.Ю.
ЖИЗНЕОПИСАНИЕ
"Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 8).

ДЕТСКИЕ ГОДЫ О. САМПСОНА

Старец иеросхимонах Сампсон (его фамилия Сиверс1) родился 10 июля (27 июня по церковному стилю) в 1898 году в г. Санкт-Петербурге, в день преподоб¬ного Сампсона Странноприимца. Отец Батюшки, граф Эспер Александр Сиверс, получил высшее военное образование в Академии Генерального штаба, был начальником штаба гене¬рала Рузского, командующего Северным округом под Ригой в чине полковника.
Эспер Сиверс был личным советником и другом импера¬тора Николая II. У царя много было печалей и неприятностей в те годы. Император часто посещал семью Сиверсов. Он приезжал на "ваньке" (так в шутливой форме называл импе¬ратор своего скакуна), в потертом военном сюртуке, душевно беседовали за столом. Император брал тогда еще маленького Батюшку к себе на колени. В такой домашней обстановке император отдыхал.
Отец Батюшки был очень благородный, он страшно боял¬ся обидеть любого человека. Любил раздавать милостыню. Для него было особым удовольствием прятать деньги и вещи от семьи и после раздавать людям. Больных животных лечил, ухаживал за ними. Рисовал замечательно, языки знал порази¬тельно, семизначные числа умножал в уме. Батюшка говорил об отце: "Он никак не мог понять, а зачем это — верить, и как это — верить? У него не было какой—то клетки в мозговой коре."
Дед Батюшки - известный академик, профессор Академии художеств. Работы его до сих пор хранятся в Зимнем Дворце и в некоторых храмах Санкт-Петербурга, в том числе в Исаакиевском соборе. Дед находился на дипломатической службе и состоял в Академии художеств. Он был прекрасный живописец, окончил итальянскую школу живописи. Прадед, граф Александр Сиверс, был декабрист. После разгрома декабрис¬тов на Сенатской площади бежал в Италию и там умер.
А прапрадед Батюшки, граф Иван Сиверс, был одним из сподвижников императрицы Екатерины II, министром иност¬ранных дел. Очень образованный, интересный, мудрый чело¬век. Екатерина II очень ценила его за большой разносторон¬ний ум и подарила ему большое имение. Портрет Ивана Сиверса находится сейчас в Третьяковской галерее. "Умный Сиверс, заставивший своей серьезностью воздержаться Ле¬вицкого от улыбки, от которой не спасли священника седины и слезящиеся старые глаза"2.
О матери своей, Анне Васильевне, Батюшка говорил: "Моя мать - англичанка, окончила консерваторию в Лондоне, обра¬зованный, разносторонне образованный человек. Приехала в Россию нечаянно, по весьма неожиданным обстоятельствам. После окончания консерватории она была обручена с индий¬ским принцем, который должен был после венца увезти ее в Индию. Он был наследником престола индийского короля. Накануне свадьбы в Высокой англиканской церкви она узна¬ла, что он нечестный, он имеет наложниц. Она поняла, что этот брак немыслим и решила с ним расстаться. Послала визитную карточку ему, что свадьба не состоится, и чтобы он оставил ее в покое. На это он прислал своих людей и сказал, что по закону Востока она будет зарезана. Ей пришлось скрываться у своих теток, а потом пришлось бежать. Она села на какой-то пароход, который шел в Либаву, и, не зная ни одного слова русского языка (она владела только английским, французским, испанским и итальянским), бежала в Россию. Добралась до Либавы, из Либавы попала в Псков. Там она нанялась гувернанткой к какому-то богатому купцу, воспитывала его детей, как англичанка. Потом нечаянно попала в Петербург, и там встретила моего отца на балу; познакомились, и - осталась навсегда в Петербурге. Приняла русское подданство и выпросила согласие, чтобы все дети были крещены в англиканской Высокой церкви".
Были у Батюшки сестра Ольга и брат Александр. Ольга уехала в 1922 году в Лондон, где и осталась жить. А брат Александр погиб в Баку во время НЭПа: он сопровождал делегацию американцев до Баку, потом до границы Персии, заболел там тифом и погиб.
С детства Батюшка получил от матери глубокое религиоз¬ное воспитание. Анна Васильевна "имела обычай: круглый год утром читать Евангелие и молитвы, конечно, на английском языке. И я вместе с ней, помню, ежедневно, с семи лет, читал утренние молитвы и молитвы на сон грядущим на английском языке, стоя на коленях на ковре пред огромной иконой Благо¬вещения работы моего дедушки. И таким образом, она в меня уже вселила с детства эту потребность в молитве. По воскре¬сеньям она собирала нас, детей, и занималась с нами Законом Божиим. На картинках толковала нам Новый Завет и перевод молитв на понятный для детей язык. И так каждое воскресе¬ние. Отец в воспитание не вмешивался...
В 1909 году мне было 11 лет, мы жили в Траеках, в Финлян¬дии, за Петербургом, на даче. Я занимался своими делами, то есть строил какие-то шалаши, какие-то комнаты... И пришла одна еврейка к маме по каким-то торговым делам. А я пробе¬гал мимо, занят был мыслями, как я буду что-то строить (это было в последний год до озарения меня православием). Она спросила:
-Это ваш сын?
-Мой.
-А вы знаете, что он будет из чреды Аарона?
Мама не поняла, в чем дело, а потом только рассказала про это. То была не простая еврейка. Она очень внимательно всмотрелась в меня, что-то увидала над моей головой, как она потом сказала матери, Из чреды Аарона - священников."
Отрочество Батюшки проходило необычно. Его интересо¬вали все вероисповедания, с которыми он встречался в Пет¬рограде. Он кропотливо их изучал, очень часто ходил в право¬славный храм.
"Я пришел один раз в храм "Спаса на водах". Это малень¬кая церквушка была построена в память о погибших в Цусимском сражении. Цусима - это русско-японская война. Там все иконы с погибших кораблей были собраны и списки матро¬сов и офицеров погибших кораблей. И вся церковь была ис¬писана фамилиями и именами, а обратная сторона икон - списки погибших. Настоятелем был о.Михаил, ученик Иоанна Кронштадтского, прозорливый старец. Ему было 90 лет. Быв¬ший матрос.
Моя мать оставалась в храме англиканской церкви, а я пешком один - в русскую церковь. Очень мне нравилась рус¬ская литургия. А пел хор моряков в форме балтийского флота замечательно! Ну я, конечно, ничего не понимал, для меня русский язык был очень трудный. Это было уже в 1909 году. Наконец, я подошел к отцу Михаилу. Как-то сам подошел к кресту. Он заметил, что я хожу каждое воскресенье.
-Как тебя зовут?
-Эдуард.
-Эдуард, а ходишь к нам? А что тебе нравится?
Я говорю:
-Все нравится у вас. Я хочу быть православным.
-Тогда, - говорит, - как читаешь в молитве Господней: "Да святится Имя Твое"? Ты мне объясни, пожалуйста, что значит: "Да святится Имя Твое"?
Я тык-мык, тык-мык...
-Ну, ведь не знаешь? Какой из тебя православный? Через год приходи, и будешь православным,
Я так и ушел, провалился публично при всех. У меня не было настоящего духовного отца. Я всегда был один с собой. У меня закладка была большая, милостью Божией, именно молитвенное делание: уходишь глубоко в самого себя, к сове¬сти своей. Ни на какой подсказ не надеялся, а только на про¬явление воли Божией: "Ими же веси судьбами, покажи!" - и, бывало, показывалось".
Духовным же чадам Батюшка писал: "А вы устроены ина¬че. Бог вам дал человека-духовника, потому что у вас закладка была другая сначала. Вы пришли к Богу другим путем.
Вы представьте себе: 12-летним мальчиком, когда я милос¬тью Божией познал Бога и Православие, совершенно одино¬кий, брошенный Эдька, я должен был противостоять отцу, матери, сестре, брату и родственникам. И так уйти в себя, и так молиться, чтобы не поколебаться, и никак не биться с ними и против них, чтобы быть именно таким, каким именно надо, как мне показалось, быть по духу. Вот именно это привело меня к монашеству, потому что я узнал монашество 12-летним мальчиком. Я тогда ребенком знал, что люди мне не подскажут. Это мне подскажет Сам Бог каким-нибудь путем, Так оно и было.
И когда я убедился, уверился, что Православие есть един¬ственная истина на земле, единственное благодатное обще¬ство, сохранившееся от катакомб, от Господа от святых апос¬толов, - мне было уже ничего не надо! Этому я подчинил все! Это было смыслом моей жизни. То есть: Вечная Вечность и путь спасения через Православную Церковь! Значит, нужно Православие, и нужно быть в Православии, то есть в ограде Церкви, - и тогда я обеспечен своим спасением, если буду сохранять законы Христа и учение Православной Церкви. А помощь мне - отцы Церкви, учители Церкви, пастыри, но не други: други мне будут только мешать, расхолаживать и отни¬мать время.
Монашество есть "монос" - быть в самом себе. Всегда один. Не потому, что я не доверяю, но я сам с собой! Сам в себе, потому что вот эта детская молитва Иисусова: "Помилуй меня!" - она оставалась в силе, и даже тогда, когда я оставался в тюрьме, мне не было страшно". У Батюшки были выдающиеся способности, и родители с радостью смотрели на него, как он возрастал, какой путь он изберет, столько дарований было в мальчике: прекрасно шла учеба, и музыка, и спорт, и конный манеж, и строительство. Но несмотря на множество дарований, будучи еще ребенком, Батюшка тянулся к одиночеству. Это богообщение давало начало монашества, потребность уединения. В то время Батюшка не знал ни Иисусову, ни "Всемилостивую", форма богообщения была другая. Батюшка рассказывал:
"Я тогда по-своему сочинял 3-4-словные молитвы, перечи¬тывал их бесчисленное множество раз. Я прочитывал молитву Господню на 4-х языках, она мне была уже знакома. По-рус¬ски молитвы Господней я тогда не знал. Я ежедневно ходил в православный храм, чтобы только послушать: "Иже на всякое время и на всякий час, на Небеси и на земли поклоняемый и славимый, Христе Боже наш!.." - Это слаще меда! Эта первая молитва, которую я изучил. Я ее читал по 100, 200 раз. Не "Отче наш", не "Святый Боже", а "Иже на всякое время и на всякий час..."
А потом - "Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый, Троице Святая, слава Тебе!" - святого Иоаникия Великого. Поразительная молитва, не "наешься" ею! Она почему-то мне понравилась. Потом евангельский текст: "Вся мне предана суть Отцем Моим, и никтоже знает Сына, токмо Отец, ни Отца кто знает, токмо Сын, и Ему же аще волит Сын открыти!" (Мф 11,27).
Меня так это поразило! Это есть все!
А Божию Матерь я узнал позже.
А потом: "Сподоби, Господи, в вечер сей без греха сохранитися нам..." Помню, я ходил по лесу мальчиком и читал эту поразительную молитву - "Сподоби, Господи..." Она пелась во мне. Я ходил на каждую службу, тайком от родителей. Ради этих молитв ходил я в храм. Литургия была еще для меня не¬понятна. Но это было влечение сердца, призвание сердца. Вы посмотрите: каждый по-своему устроен, каждый по-своему был и бывает призван ко спасению, каждый идет своим самостоя¬тельным путем!
В Петербурге был такой букинист Тузов, в Гостином дво¬ре. Он торговал духовной литературой. Тайно от родителей я часами рылся в этой сокровищнице, покупал на свои серебрушки книжки и прятал в комнате. В 1914 году была первая империалистическая война. Я, наконец, получил собственную комнату; отец уехал на войну начальником Генерального шта¬ба Армии генерала Рузского под Ригой, а я занял его кабинет. Там, наконец, я повесил свою первую икону, появилась лампадочка, свечи, и там я стал уже спокойно заниматься изучением этой духовной литературы. Я читал на всех языках: на немецком, на французском, на английском, и сличал и сравнивал, где кто прав. Хорошо изучил католичество, проте¬стантство, французское реформаторство, учение Цвингли, Кальвина, и все это меня занимало. Целиком был занят изучением религии, вероисповеданий.
Гимназию я кончил хорошо, блестяще, могу сказать, пото¬му что тогда я получил все-таки приличное образование: че¬тыре новых языка, греческий, латынь и даже древнееврейский. И мне была открыта дорога в университет или другое высшее учебное заведение без экзаменов. Я избрал себе Медицинс¬кую Академию, поступил туда студентом и стал заниматься медициной. Запирался в морге и приучал себя к трупам, упорно над ними работая. Но только благодаря тому, что я много по-своему молился, по-разному молился, это терпение - оно все-таки превзошло.
Тогда решался вопрос, когда же я буду знать правду, кто же прав: католики, протестанты, православные, армяне - или еще кто-то. Этот вопрос был решен окончательно чудесным образом; однажды я пришел в часовню к Нерукотворному Спасу в доме императора Петра Великого и во время молебна перед этой чудотворной иконой я получил, скромно говоря, озарение. Я видел то, что люди не видели. И мне стало ясно, что именно только Православие сохранило благодать Святаго Духа, преемственную от святых апостолов, чего я и искал.
Очень, конечно, этому помогли занятия уроками Закона Божия у православного батюшки. Вот это воспитание, золотое воспитание у протоиерея Николая Писаревского, магистра богословия, который умер настоятелем церкви на Волковом кладбище в Петербурге, - оно меня утвердило в том, что именно Православная Церковь сохранила абсолютную, подлинную истину благодатности и преемственности от святых апостолов, и, следовательно, таинства и Богослужения, и сила благодати Святаго Духа тоже сохранились в Православной Церкви.
И закончил я гимназию с хорошей отметкой по Закону Божию. Программа была очень интересная. В наше время се¬минария может позавидовать - сколько мы знали тогда! Ведь мы проходили катехизис и все предметы, которые даются в семинарии в наше время. И без экзаменов, конечно, я мог поступить в Академию Духовную, если бы я захотел. Но я боялся оскорбить мою мать, причинить ей страдание, приняв православие. И вот этого удобного момента я ждал, по-своему выпрашивая милость Божию и благословение Божие на это великое событие - стать православным человеком, а не каким-то смешным еретиком Высокой англиканской церкви, не имеющей ничего общего с благодатью Святаго Духа, потому что англиканская Высокая церковь получила преемственность от запрещенного католического епископа, который рукоположил себе в помощь запрещенного католического епископа. Это было началом Высокой англиканской церкви. Эту неле¬пость я осознал уже с детских лет, когда докопался до истоков происхождения Высокой англиканской церкви. Значит, в ней ни о какой Евхаристии, ни о каком таинстве - и речи не может быть. Мне не давался церковно-славянский язык. Старцы на это сказали: "Может быть, этому мешает, что вы не право¬славный." После миропомазания я стал легко понимать церковно-славянский язык."
И только в 1918 году, когда Батюшке было 19 лет, он решил вопрос о принятии Православия:
"Было воскресенье, день Великомученика и Целителя Пантелеимона... За завтраком объявил: собираюсь ехать в Петергоф". Приехал в Петергоф, зашел в церковь Целителя Пантелеимона - бывшая военная церковь. Священник выделил мне комнату, положил жребий за икону. Я всю ночь не спал, читал акафисты, каноны. Утром открыли жребий: "Сергий". Свя¬щенник, протоиерей Иоанн, понял, что - Радонежский. Сто¬рож вынес аналой на середину храма, и ящичек крестильный, и крест, и Евангелие. "Ну вот, теперь давайте исповедуйтесь, я вас миропомазаю". Читал из требника, что полагается вновь обращенному о миропомазании и нарек меня Сергием. Ска¬зал: "Отныне вы - православный! Подойдите, когда я буду причащать". Я подошел.
Кто пел, не помню, кто читал, не помню. Это событие было настолько важно, что даже пение и чтение были мне безраз¬личны. Он вышел: "Со страхом Божиим..." Я стоял уже. "По¬дойдите!" - и причастил...
...Чувство сияющее, не сравнить ни с чем! Он меня отпус¬тил домой. Я пошел бегать по парку в ликовании. И так было часа четыре, пока не выдохся физически".

В ОБИТЕЛИ САВВЫ КРЫПЕЦКОГО

Там я полагал начало. А дело было так. Надо было мне как-то провести летний отдых. И мне втемяшилось почему-то непременно устроиться в русский монас¬тырь. И так я как-то об этом глубоко думал и как-то про себя молился, чтобы Господь, ими же веси судьбами, устроил.
И вот, я иду по Моховой улице. На углу церкви праведного Симеона (моего будущего святого) и Анны встречаются мне два монаха: Гервасий и Протасий. В рясах, с крестом, с четками, только в шляпах... И подходят ко мне: "Молодой человек, о чем вы задумались?" Мне было 19 лет, я посмотрел на них -явные посланники Божии. Я говорю: "Мне бы хотелось позна¬комиться с монашеством и поступить в монастырь для того, чтобы узнать на месте, что такое монашество." - "Так, моло¬дой человек, идемте вместе." Я говорю: "У меня сейчас денег с собой нет и надо вещи кое-какие взять." - "Вот мы и условим¬ся: возьмите сундучок ваш и самое необходимое, и приходите сюда к паперти церкви праведных Симеона и Анны." (А я жил на Моховой, где жил министр внутренних дел Дурново, зна¬менитый царский министр. В этом доме у нас была большая квартира. Моховая, 12). - "Заберите с собой немножко денег на билет, рабочее платье, потому что вы будете работать".
Вот я и явился. Маме сказал: "Я поеду в русский монас¬тырь, отдыхать." - "Ну, Эдя, поезжай". Я явился. Они ждут, Протасий и Гервасий. "А мы взяли на вас билет, поезд отхо¬дит." Я не помню, с какого вокзала, на Псков. И поехали. Доехали до станции Торошино, проехав Псков. "Вот мы и приехали, будем вылезать. Пойдем на станцию, там есть наше подворье, там стоит наша лошадь и бричка."
Какая-то маленькая часовня деревенская и при ней какой-то домик, какой-то монах там был. Вот и подворье. А рядом большой пустой дом был, заполненный ранеными и вояками, была гражданская война. Мы сели в бричку и поехали в мона¬стырь, 26 км лесом по проселочной дороге. Болота, кочки и палки. Комаров - тучи. Помню, я здорово испугался: "куда я еду, куда меня везут?" А дело сделано, я уже еду. Подъехали к какому-то небольшому озеру, проехали озеро. Вокруг озера - и обитель стоит. Маленький монастырь, огромные стены... Прежняя крепость Ивана Грозного, когда воевали с ляхами... Постучали. Ворота были закрыты. Прямо к игумену. Игумен Василий - мой будущий хозяин, которого я потом возил, буду¬чи кучером.
Маленькая такая, уютная-уютная обитель. Посередине оби¬тели кирпичный храм с одним приделом. По стенам - деревян¬ные строения: баня, прачечная, трапезная, покои игумена, брат¬ский корпус, амбары, где хранилась мука и все богатство, которое давала нам земля, чтобы прокормиться. Скотный двор - за оградой, отдельно по всему монастырю могилы и надписи: "схимник такой-то..." Схимники лежат... Оказывается - все это непокорные бояре, которых Иван Грозный насильно постригал, и здесь они умерли. Там много их было.
Игумен принял меня очень ласково. Когда я вошел, игумен даже встал, увидев мою окаянную персону. Поговорили очень хорошо. Велел меня отвести в рухольную, это склад, куда сда¬ют вещи. Велели там снять мой костюм, ботинки, галстук и т.д. И дали мне латаный подрясник какого-то покойного монаха и лапти. К лаптям, конечно, портянки. И скуфейку покойника-монаха. Сундучок отобрали: "Когда вы уйдете из монастыря, получите его обратно. Пока живете в монастыре, сундучок будет у нас. Умрете - сундучок пойдет на пользование кому-нибудь. Теперь пойдем, посмотрим келию вам."
В келии стояли козлы, на козлах - доска, на доске - мешок, набитый сеном, и такая же подушка. Такое старое, очень вет¬хое одеяло, похожее на какую-то портянку. Гвоздь, "Вот на этот гвоздь будете вешать ваш подрясник." Икона Божией Матери. Крест над ней, на столе керосиновая лампа, псалтирь, правильник, Евангелие на славянском языке... ну и все. "Вот, будете здесь жить." Здесь в рясофоре Батюшку нарекли Алек-сандром в честь благоверного князя св.Александра Невского. "Ну и все. Живи, как хочешь. Вот настоящее монашество, не то, что мы теперь живем. А назавтра на работу. Первое послу¬шание было мыть коров. Там было 48 коров. Носить воду, конечно, из "качалки"... они тогда не ранены, обе руки, были; я был такой ловкий, я спортом занимался до расстрела.
Сначала я мыл коров, потом мне предложили попробовать доить коров, Монахи стирали, монахи гладили, штопали, уха¬живали за скотом. Женского персонала ни-ни. Если богомол¬ка придет одна на воскресенье, то за ней караул специальный, чтоб никуда не уклонялась. В воскресенье, в двунадесятый праздник, в Преображение - пять богомольцев. Больше неко¬му. До ближайшего селения было 10-15 км болотом, далее - деревни. Большей частью монастырь посещали старички. Остальные работали - ведь лето.
А потом мне предложили на кухне дрова рубить и помо¬гать повару картошку чистить. Потом перевели меня на тесто; тесто месить в хлебную. Огромный чан, куда я должен был всыпать 2 мешка муки, завести эту брагу специальную. Затем воды, столько-то ведер конских, а потом я начинал уже мешать. Большое весло - и вот ходить вокруг чана часа 3-4, месишь это. Упираешься, конечно, в живот, потому что невоз¬можно тяжело. И когда тесто вскиснет, тогда начинаешь отту¬да вытаскивать. Пекарь приходил уже на готовое тесто. По¬том меня посадили кучером игумена. Дали мне хорошую ло¬шадь, рысака, бричку. Красавица была такая, названием "Звез¬дочка". Она меня очень любила, такая дружба с ней была... Я игумена возил на станцию, возил к властям, в сельсовет.
К нам стал приезжать агроном, описывали наше имуще¬ство, сколько у нас запасов разных. Потом послали нас драть кору, обложили нас налогами. Потом игумен вызывает и гово¬рит: "Ты пойдешь в село Никандрово за поросятами. Нам надо платить налог мясопоставки, а у нас мяса нет. Значит, разводи свиней и сдавай государству. Надо это начинать." Вот меня, голубчика, и послали за поросятами. Дали мне большой ме¬шок: "Ну, Александр, иди! Лесом пройдешь, село пройдешь, в общем, километров 40 пешком, не заблудись". Село Никандрово, недалеко от Никандровской пустыни преподобного Никандра Псковского. Знаменитая Никандрова пустынь. Я добрался туда, нашел эту избу, где условились продать двух поросят. Этих поросят - в мешок и пошел в монастырь. Весь я мокрый, они пищат, кричат, прыгают там в мешке, ведь он же неудобный, а мне идти еще пешком. Вот я помучился, помню, что даже плакал. Притащил домой. Они живы оказались, не подохли, ничего. А я шел долго, часов восемь, еле живой добрался.
Но вот дали потомство. Все отходы от пекарни, от трапез¬ной шли на корм. Пошла мясопоставка. Знаменитая штука была. А потом вызывает игумен: "Ты будешь табунщиком." 42 лошади было, и надо, значит, их пасти. Я был наездник хоро¬ший, с детства приучался к верховой езде. Любого скакуна я держал в руках. Мне дали хворостину подлиннее, сел я на лошадь без седла и погнал в лес. А за лесом поле, там волки. "Смотри, Александр, чтобы волки не съели ни одной лошади, а то мы с тебя спросим."
Всенощная в субботу, а мне лошадей пасти всю ночь. Зво¬нят к обедне, а я гоню своих лошадей домой. Лошадей пасли в пустыньке. Это была просто изба в лесу. Там сидел кот, петух без кур и было множество тараканов. Но представьте себе: что за саженная ночь, глухой лес, тишина, бесов полно. Я - молодой послушник, инок Александр, и вот надо мне там всю неделю жить, ночью пасти табун, загонять в монастырь и возвращаться сюда. Ну что же; послушание есть послушание.
Хотя это был именно животный страх. Меня бесы дразни¬ли. Тогда я был неученый человек по монашеской части, в этих вещах не разбирался. У меня была икона Божией Мате¬ри, керосиновая лампа, 25 фитилей, псалтирь, Евангелие, чет¬ки. Запас пищи брал каждую пятницу в монастыре на неделю: бутылочку масла подсолнечного, крупу, муку, хлебца свежего. Надоедало мне плитой заниматься. Клубнику собирал, сушил, пил чай.
Петух приходил ко мне. Погуляет, погуляет - опять прихо¬дит ко мне. Он как мышь. Я его приучил приходить в опреде¬ленное время ко мне - получить свою крупу. Ни замков, ниче¬го не было. Приходили ко мне ночные гости: изгнанные бояре, князья. Я их кормил, чем мог, они меня благодарили за прием и ночью же уходили.
Зато в выходной день - воскресенье - полагался отдых. Я к обедне поздней уже ходил. После обедни трапеза из трех блюд, и можно было поспать, а то ведь подъем в 4 часа. А как же - не успеешь ведь ничего сделать. В 5 часов уже все выходили на поле. Ни завтрака, ни обеда. Какой там завтрак, это барыни только завтракают, В 11 часов - звонок в колокол, собираться с работы в монастырь. После трапезы полагалось полтора часа отдыха. Потом опять звон на работу.
С утра до 5 часов, до выхода на работу, в трапезной читали утреннее правило. Вся братия, кроме старцев, которые были неспособны читать. Схимники были. Отшельники были. Ин¬тересная братия была. Молодых не было. Там было 3-4 человека с Афона - за участие в ереси "имябожников". Их лишили сана, и они были под запрещением, на общих работах наравне со всеми. Братию впоследствии частью погубили, частью расстре¬ляли, часть разбежались. Там их много погибло. "Имябожни¬ков" Афон выгнал из Пантелеимонова монастыря. Они придумали, что произнося имя "Иисус", мы соединяемся с Самим Господом, поэтому не надо никакого причастия, ника-кой исповеди, никаких таинств. Такая прелесть. (Так называ¬ют уклонение от истины).
Мы выходили на заре. Солнце поднималось. Мы были уже готовы. Это я сам на себе испытал у преподобного Саввы Крыпецкого, и как было тяжело. Как пьяный идешь, а надо идти. "Юбки" свои подняли повыше, чтобы не мешали, веревочкой, "хвост" (свои волосы) закинули за скуфейку, чтобы они не мешали. Игумен уже ждет. Он первый ждал всю братию, сколько бы их ни было. А литургию служили три старичка; двое пели, а один служил - не способные ни к каким работам. Бывало, даже повар бросает чистить картошку и идет петь на клирос и читать часы, потому что некому - все на работе... А какие синодики там! О, это книги, а не синодики. И все прочитывалось за каждой литургией: за благодетелей, и строителей за сотни лет, со времени Иоанна Грозного, и все эти бояре, все записаны там. А сколько было братии умерших, все были там. Они любовно читают их, полуслепые, с катарак¬тами. И горе, если он "как-то" прочтет! Недопустимо!
Проскомидия была у Саввы Крыпецкого три часа. А глас¬ное поминовение было только новопреставленных, а в вос¬кресенье и в Господские праздники "со святыми" не пелось. Там был строгий устав." Последним послушанием Батюшки в монастыре Саввы Крыпецкого было проповедовать братии. Дали ему в собственность библиотеку. В большие праздники облачали в стихарь, и Батюшка поучал братию прямо с амво¬на. Об этом донесли в Александро-Невскую лавру архиманд¬риту Макарию. После он рассказывал самому Батюшке, как о нем донесли из монастыря Саввы Крыпецкого. И когда Ба-тюшка поступил в лавру, он его уже знал: "Дайте на вас по¬смотреть, кто вы будете такой, я вас давно знаю". Без благо¬чинного ничего не делалось, и он знал, что совет старцев ре¬шили просить Батюшку, чтобы он поучал. Темы были: "о дис¬циплине, о послушании, о свойствах смирения".
Монастырь Саввы Крыпецкого был для Батюшки экзаме¬ном, был Промыслом Божиим, Господь готовил его в монахи.

РАССТРЕЛ

Искренне полюбив инока Александра, вся братия пришла в ужас, когда его арестовали. Игумен организовал дежурство около тюрьмы. Арестовали Батюш-ку в 1919 году, ошибочно думая, что он из царского рода.
"Комиссар говорит: "Вы похожи. У нас есть карточка Великого князя Владимира (Иверского)." Они перепутали. Но пришли человек двадцать вооруженных, с лентами через пле¬чи. Комиссар - в белой рубашке, в правой руке револьвер, а в левой я был: "Держитесь за меня, ни полшага от меня, вас могут сейчас повесить. Я вас не дам им." И он повел меня".
-Он вас не расстреливал? А кто тогда?
-Вагонщики. Северный вагон на путях. Я сидел 22 дня в этом вагоне. Допросы были ночью.
-Там много вас было?
-На каждой доске четыре человека. Это были преступники, убийцы. Они убивали друг друга.
Меня они не трогали. Я получал передачу из монастыря каждый день - бачок молока, творога и большую буханку хле¬ба, и кормил всех. Я весь во вшах.., и не вообразить! ..Расстре¬ливала бригада. Этого комиссара не было, он только сопро¬вождал. Он довел до какого-то здания, а оттуда меня повели в вагончик с решетками. И мне совершенно не было страшно, я был не один. Кто-то был со мной, какая-то сила, какой-то луч радости. Если меня поставили к стенке (я был совершенно спокоен), значит, так нужно, потому что Он смотрит на меня. Он попустил этому быть, значит, так нужно. Я никогда за всю жизнь, даже тех, кто расстреливал, не осуждал, а извинял и оправдывал. Они исполняли приказ, свои обязанности. Им приказывают, они делают. У них нет мужества сказать: "Нет, не буду! " Это единственная их вина. Но эту вину с них снимет Господь, потому что их никто иначе не научил.
Стреляли из ружья, в 10-15 шагах от меня. Человек 6-7. Мне стало жарко, попали в руку. Это было под Покров, 1/14 числа. Подобрали меня монахи. Они караулили. Ночью - ук¬рали. Я помню, подошел ко мне кто-то, ковырнул меня: - Готов. - И ушли. А монахи были под стогом сена: Мардарий и Власий. У них были приготовлены красноармейская шинель, фрунзенский колпак, белье. Одели меня и повезли на вокзал. Под видом раненного красноармейца увезли меня в Ленинград, на квартиру к маме.
-Получайте сына.
А она была англичанка. Она владела собой. Сказала: "Боль¬шое спасибо, большое спасибо, большое спасибо!" Она больше слов не знала. Мама говорит мне:
-Эдя, что ты хочешь? Что бы ты хотел?
-Я хочу: пойдешь на Невский проспект, у Казанского собора есть дом, второй подъезд; поднимись на третий этаж, табличка будет "Протоиерей Прозоров Василии Васильевич". Скажи, чтобы он пришел.
-А-а-а! Ты не наш! Ты все-таки русский?!
-Да, я давно русский!
-Как тебя звать?
-Сергий.
-Так я и знала...
-Это случилось, когда я ездил в Петергоф.
-А, помню, помню, мое сердце меня не обмануло.
И она привезла его через час: "Вот, тебе привезла духовни¬ка." Она его спрашивает: "Что требуется вам?" - "Принесите столик, больше ничего. Скатертью покройте." Он в рясе был. Красивый! Справа поставил подсвечник, разложил все необ¬ходимое. Зажглась свеча. И кратко меня поисповедовал, очень кратко. Причастил. И в первый раз за трое суток - я заснул. До этого я не мог спать от боли. Все кости у меня были разбиты, и малейшее движение причиняло страшные боли. Я заснул крепким сном."

В ГОСПИТАЛЕ

Проснулся я от страшной боли. Мама подошла: "Чего бы ты хотел?" - "Чтобы меня непременно увезли в госпиталь". И меня привезли в Семеновский госпи¬таль. Обработка была дикая. Назначена была ампутация руки с плечом. Причем, профессор назначил ампутацию. Это был очень жестокий человек.
Перевели меня в отдельную палату. Я проснулся среди ночи, потому что я был мокрый весь и горячий. Кровь лужами была под койкой, ручьями катилась по палате. Дежурная медсестра прозевала. Должна была караулить, но проспала. Моменталь¬но на носилках - в операционную, и ночью перевязка. Пере¬вязали натуго вену, дали болеутоляющее.
Наутро, помню, проснулся я: "К вам пришла ваша мать."
"Чего ты, Эдя, хочешь?" - "Немедленно поезжай на квартиру доктора Эренштейна." Он помог. Приехала скорая помощь этой ночью, и какой я был, из палаты украли: без документов, без всего. Меня к нему привезли и поместили в 4-ю палату. Наутро, когда был обход профессора: "Немедленно в 5-ю па¬лату, завтра на операционный стол. У него гангрена! Мы его поправим!" Немедленно, тут же - в вагончик, в 5-ю операци¬онную, и стали меня готовить, Они не рассчитывали, что опе¬рация будет так долго, Первая операция была 4 часа. Вторая -5 часов 45 минут. Было восемь операций. Это уже была борьба с гангреной."
Благодаря заслугам отца (одного из ближайших соратни¬ков М.В.Фрунзе) к Батюшке были приставлены самые лучшие врачи. Мастерством хирурга Эренштейна была спасена жизнь (после ранения - газовая гангрена). Около года он находился в госпитале. "Чудом хирургии" назвал Батюшка сохранение его правой руки, раздробленной в плечевом суставе и плечевой кости. Плечевая кость, полностью раздробленная, была выну¬та, и вставлена чужая кость. В плечо поставили пластинки. Батюшка долго писал левой рукой, правая была на ленте. Впос¬ледствии он так разработал раненую руку, что никто не заме¬чал, что она висела только на сухожилиях. Писал он только правой рукой, Эта рука часто болела, гноилась, из нее перио¬дически выходили осколки. Батюшка говорил: "Левая рука у меня рабочая, а правая - только литургисающая."
После операции Батюшка очень долго и тяжело болел. Два кубика морфия - и не помогало. Вынимали остатки осколков костей. Долго был закован в гипс. Очень помогли выздоровле¬нию большие труды одной медсестры. Но случилось так, что она влюбилась в Батюшку и очень хотела выйти за него за¬муж. Видя ее сердечные страдания Батюшка побоялся отка¬зать ей, опасаясь, что она может покончить собой. Но сам молил Бога: "Ими же веси судьбами, разори этот брак." И молитва была услышана. Уже одевали невесту в подвенечное платье, она сама не верила своему счастью, и от такой вели¬кой радости сердце ее не выдержало: она умерла от разрыва сердца. Под сороковой день она явилась Батюшке в этом же подвенечном платье, светлая, радостная, и - исчезла.

АЛЕКСАНДРО-НЕВСКАЯ ЛАВРА

Меня спешно эвакуировали в Тихвин, в военный госпиталь; чтобы спасти от рук белогвардейцев, нас, раненых, эвакуировали. Я попал в передвиж¬ной госпиталь. Год находился в помещении трапезной и на-стоятельских покоев в Тихвинском монастыре. Я спокойно ле¬жал там и долечивался, На мое счастье и радость, я, в тапочках и халате, каждый день ходил к обедне и ко всенощной, на утреню и полунощницу. Там я жил, пока меня оттуда не выпи¬сали.
Я остался в Тихвине жить и работать - лектором в военных госпиталях. Там три госпиталя было. Я читал общеобразова¬тельные лекции, чтобы утешать раненых.
Там же произошло мое знакомство с будущим Святейшим Патриархом Алексием (Симанским). Там я стал его иподиако¬ном, в Тихвине. Вот я и совмещал: и лектор, и иподьякон у епископа Тихвинского. Он приезжал два раза в год сюда, и давал мне от Патриарха Тихона Московского поручения (со¬вершенно секретные, то есть, я разъезжал по заключенным архиереям и поддерживал связь этих архиереев с Патриархом и с Новгородским митрополитом, и с Ленинградским митро¬политом),
Я был хорошо одет. Держал себя очень прилично. Мне до¬веряли большие тайны. Потом я проник в тюрьму, где сидел Новгородский архиерей Арсений. С ним познакомился. Это был воспитатель и благодетель Патриарха Алексия. Он на го¬лову был выше меня, с такой шевелюрой, огромной бородой, рука в два раза больше моей." Батюшка впервые увидел Александро-Невскую лавру, когда ему было 15 лет. Было воскресе¬нье, шла литургия. Пел архиерейский хор - 80 мальчиков. Его изумлению не было предела. Батюшка не мог забыть эту кра¬соту: "Вы представляете себе?! Это тоненькие колокольчики - отроков молитва! Они жили в специальном корпусе за лаврой.
И вот его сердечное влечение, желание Господь исполняет. Владыка Алексий направляет его в Питер: "Надо устраиваться по-настоящему". Владыка Алексий очень любил Батюшку. Батюшка с упоением рассказывал свои впечатления о лавре и Питере.
"И вот, тогда я удостоился чести участвовать в Крестном ходе в воскресенье, будучи иподьяконом у будущего Святей¬шего Патриарха Алексия: из Казанского собора в Александро-Невскую лавру. Значит, весь Невский я прошел пешочком иподьяконом, то есть со свечами. Я шел с трикирием, я был старший. А он был в красном облачении, в красной митре. Очаровательный красавец, черные локоны. И мы собирали все Крестные ходы к себе в лавру, шли по Невскому. Шли три часа. Со всех улиц шли крестные ходы с иконами, обычай такой - в лавру. А в лавре нас встречал митрополит с братией. Мы вливались туда, в собор.
Я видел - это был первый триумф в моей жизни - я видел всю эту красоту Александро-Невской лавры.
Опять я увидел монастырь. Надо собираться. Это был 1921 год, май месяц. Нашел тележку такую, на четырех колесиках, положил мой чемодан, свернул матрац с подушкой и поехал по Невскому проспекту из квартиры в лавру. В черных лако¬вых ботинках, в черном костюме".
-А почему пешком? Транспорта не было?
-Как же комбриги ходили? "Лошадиные комбриги"... А я торжественно шел пешком...
Иеромонах Гурий (он умер митрополитом) провел меня через всю лавру.
-А как же вы с ним познакомились?
-А тогда же, в воскресенье, когда шли Крестным ходом. Он (Гурий) подошел ко мне, познакомились. Свою тележку, чемодан - прямо к нему в Крестовую, в покои. Я там жил полгода у них. Был послушником в Крестовой церкви на территории лавры, от митрополии. А потом мне надоело. Там было знаменитое Иоанна Богослова братство, а в нем до 80 девушек - будущих монахинь. Собирались, читали свои доклады. Лосский приезжал, знаменитый богослов. Большие богословы приезжали.
Девушки пели всенощную, обедню в лавре. Там они завели женскую такую лавру. Мне это надоело. Я пошел к будущему владыке Николаю (Ярушевичу) - наместнику лавры: "Надоело мне, отец наместник, возьмите меня к себе в лавру послушни¬ком." Он был в восторге. Переполох был ужасный. Владыка Вениамин обиделся на меня, что я так поступил. Ну что ж! Он понял, что эта среда девушек, это братство, оно было мне не нужно. Будущий владыка Николай тут же дал келию отдель¬ную. Мы жили под собором. Лампадки чистили, со свечой ходили на Малый вход. А хозяева у меня в келии были крысы. Голод был, хлеб видели один раз в месяц, кормились мороженной картошкой."
В лавре Батюшка был келейником иеросхимонаха Симео¬на, затворника, который был последним духовником лавры. Это был великий старец. Как и преподобный Серафим Саров¬ский, он стоял тысячу дней и ночей коленопреклоненно и молился о спасении народа и страны Российской в то страш¬ное время. Он предсказал Алексею (Симанскому), что тот будет Патриархом.
"Когда мама узнала, что я уже в Крестовой церкви по¬слушником, она пришла: "Значит, ты здесь останешься?!" Я говорю: "Да." Я вышел в подряснике уже. "Все-таки мне надо тебе передать костюм, часы отца, перстни." Я говорю: "Они мне не нужны." Я сложил их аккуратно в пакетик и отдал. И мы расстались. Целый год больше не виделись. "Знай, что ты оскорбил нас всех, оскорбил наш род, и мы тебя вычеркиваем из списка живых и мертвых." А меня это нисколько не задело, я говорю: "Пожалуйста, мне это безразлично. Я вас не пони¬маю." Но я, конечно, их извинил. У меня ничего не было - ни печали, ни обиды, ничего. Разный мир. Я ушел от мира, мечтаю стать монахом и отдать свою жизнь именно на этом пути пол¬ного отречения от мира. Я не надеялся даже быть иеромона¬хом, потому что рука не работала, была она у меня на перевя¬зи, писал я левой рукой.
Потом я поступил преподавателем рисования и черчения в среднюю школу. Есть было нечего. Лавра ни копейки мне не давала, трапезы не было, ничего не было. И вот я левой рукой рисовал, чертил, давал уроки в десятилетке. У меня вид был такой, что они и не подумали, что я будущий монах. "Где вы живете?" Дал какой-то приблизительный адрес, и они успоко-ились, пока постепенно не узнали, кто я такой. "Больше к нам не приходите." - Я сдал свою работу и все. - "Оказывается вы будущий поп?" - Я говорю: "Да." - "Получите паек и прощай¬те!"
Потом вынужден был попасть воспитателем в общежитие малолетних преступников. Меня отвели в здание Академии, бывшей Духовной Академии, за лаврой. Я по утрам ходил туда. У меня было три класса этих зверенышей. Я там пробыл пять дней, больше я не мог терпеть, я весь этот ужас преступного мира увидел. Это было малыши неизвестных родителей, кото¬рые были подобраны на улице - "уркачи".

ПОСТРИЖЕНИЕ В МОНАХИ

В 1921 году Батюшка поехал за благословением на постриг к отцу Михаилу, на Карповку. После литургии тот сам подошел к Батюшке: "Будущий монах пришел, монах пришел! А я тебя помню хорошо. Помнишь, я тебя спрашивал: "Да святится Имя Твое", а ты мне ничего не сказал, а теперь хочешь в монахи идти? Иди в монахи, мона¬хом будешь." Заплакал. Два раза благословил: "Иди в монахи, монахом будешь!"
"Меня вызвали на пострижение в монашество. А накануне пострига я был на исповеди и подписал все присяги; не под¬стригаться, не бриться, не резать волосы никогда, не снимать духовное платье, не ходить в кино, ни в ресторан - никуда. Три бумаги - письменные присяги. Поэтому монаху бриться, под¬стригаться - было клятвопреступлением. Одеть какой-то штат¬ский костюм? Ходить в общую баню? Это значило посмеять¬ся над мантией!"
25 марта 1922 года был совершен постриг Батюшки в ман¬тию с именем Симеон, в честь Симеона Богоприимца.
"Постриг в мантию я принял от владыки Николая (Ярушевича) 25 марта, с именем Симеон. При постриге в монашество владыка произнес приветственное слово на 45 минут, объяс¬няя, что такое праведность. И в залог того, что я запомню это слово, вынес икону Иоанна Богослова. А Богослов-то - Лю-бовь! Без любви ведь не может быть ни благочестия, ни праведности. Любовь к Богу, любовь к людям - вот эта любовь дает и праведность и благочестие.
Праведность - это состояние сердца, усвоение Христова закона сердцем, то есть смирения, кротости, долготерпения, целомудрия, исповедничества - это праведность. Благочестие - исполнение положенных обрядов и положений, установлен¬ных Церковью; посты, хождение в Церковь, все твое поведе¬ние.
Вот почему праведный Симеон Богоприимец имел два свой¬ства: он был праведен и благочестив. Сначала было благочес¬тие, которое потом дало праведность." В этом же году Батюш¬ка был рукоположен Патриархом Тихоном в иеродиаконы.

НАЧАЛО СТАРЧЕСТВА

Красота лавры и сила духа лавры покоряли сердце Батюшки все больше и больше. Здесь он по-настоящему взялся за старчество. Очень много выслуши¬вал людей. Много вопросов раскрывал письменно. Стал осно-вательно заниматься Иисусовой молитвой.
В Александро-Невской лавре был один схимник, который день и ночь находился на кладбище и занимался Иисусовой молитвой. Батюшка наблюдал, как тот молился, и тайно учил¬ся Иисусовой у него.
"Александро-Невская лавра! Монахи - красавцы; изуми¬тельно отчеканенные дикции, чтецы непревзойденные! Собраны со всей России. Очень редкие голоса, абсолютные октавы! А Авраамий!.. Он священномученик - архидиакон Александ¬ро-Невской лавры! Это была изумительная красота. Он сла¬вился своим голосом, он был выше Шаляпина. А когда он читал Евангелие - это было что-то неземное: бархатный бас и дикция Авраамия! Его сделали епископом. Он погиб в Соловках...
А какое пение было в лавре! Нигде не было такого. Какие таланты собрались! Кто там только ни был! Сколько там было прозорливых старцев, святителей! Как будто вся сила мона¬шеского духа, что была тогда на Руси, собралась в лавре. Очень многие в лавре закончили свою жизнь мученически." Тогда по всей стране был голод, в лавре тоже почти нечего было есть. Было холодно и голодно. И Батюшка и многие монахи часто болели. Батюшка рассказывал: "Однажды я сильно заболел, и меня стали бесы одолевать. Открывается входная дверь, и в келью целая толпа вваливает¬ся: козы, козлята, кошки разных пород, псы, обезьяны, и очень много цыганок. Они хотели меня напугать, чтобы я умер, но они мне помогли выбраться из болезни - я рассердился страш¬но. Кошки, петухи, обезьяны, и приближаются ко мне все ближе и ближе. Что такое? Или мне мерещится, или на самом деле так? Но когда на меня напал животный страх, я понял, что это были бесы. Только они могут внушить такой живот¬ный страх. Я рассердился на бесов, на босу ногу вскочил на ледяной пол и выскочил из кельи. Меня увидели, узнали, что я больной, принесли мне поесть, сообщили моей матери, она привезла врача, после этого стал поправляться."
После убиения митрополита Вениамина (Казанского) лав¬ру вскоре захватили обновленцы, и почти вся братия впала в обновленчество. Епископ Алексий (Симанский), епископ Ни¬колай (Ярушевич) и епископ Григорий (Лебедев) стойко про¬тивостояли этим новым еретикам. По их ходатайству в 1925 году, 19 января, в праздник Крещения Господня, на ранней литургии Батюшка был рукоположен архиепископом Вассианом в иеромонахи. Одновременно он был назначен казначеем Александро-Невской лавры. Батюшка очень любил служить. Литургию служил ежедневно. Он очень плакал, что духовно не растет. Но Господь его утешил. Епископ Григорий (Лебедев), настоятель лавры, брал с собой на службу только Батюшку, ему нравилась Батюшкина манера служить - на диезах и бемолях.
Из-за обновленчества стали возникать смуты. Многие не могли понять, где же сохранилась правда? Одному купцу-ста¬рообрядцу было показано: на Благовещение, на Херувимской с жертвенника переносили крохотного Младенца, Который восседал на дискосе на престоле. Священники двигались ма¬шинально и ничего не видели, а вот купец- старообрядец уви¬дел. После этого он подошел к наместнику, рассказал все и подал прошение о пострижении в монахи. Его приняли в бра¬тию. Потом он принял схиму и скончался схимником.
После революции многие из богатых людей бросали свое ремесло, принимали монашество и блаженно кончали жизнь. Так, например, иеросхимонах Серафим - бывший меховщик, схиигумен Гурий (Комиссаров) - миллионер. Они вместе жили в одной келии, вместе трудились. Сколько слез о себе! Гово¬рили на одном языке и невольно отделялись от братии. У них ничего не было общего со всеми, но они и не подстраивались под других. "Была у них боязнь оскорбить Господа Вездесу¬щего. Это было исповедническое состояние. И кто не имеет этого чувства исповедничества - тот еще не христианин", - говорил Батюшка.
"Обновленчество не было принято народом. Потому оно держалось только два года, и они сами вынуждены были ка¬яться. Обновленцы своим составом были худшие люди из ду¬ховенства, замаранные: или неверием, или своим маловерием, или грехами скверными, или явным присвоением чужой соб¬ственности. Один из главарей обновленцев - знаменитый про-тоиерей Боярский. Он шумел своими большими богословски¬ми знаниями, удивительный был проповедник. А потом впал в обновленчество за свое большое "я". А кончилось все очень плохо. Вместо того чтобы покаяться, он присвоил драгоцен¬ную ризу с чудотворной иконы Божией Матери и заменил эти бриллианты и драгоценные камни стекляшками. И за это попал в тюрьму и в тюрьме погиб. Знаменитый Боярский...
Белков публично снял сан. Введенский не покаялся. Отка¬зался каяться самому Святейшему Патриарху! А Красницкий - он умер в тюрьме за какое-то уголовное дело. Вот вся эта пятерка, основа обновленчества, она вся погибла.
А народ, он не принял обновленчества. Священники слу¬жили в пустых храмах, продавали ковры, люстры, иконы, что¬бы на что-нибудь жить, а потом храмы закрывали. Все церкви были за обновленцами, православные люди молились в "ката¬комбах", А что обновленцы причащали не Телом и Кровью Господней - это мы знаем. Хлебом и вином причащали. Таин¬ство не было совершено. Таинство - это священнодействие Духа Святаго. Непонятное, неизъяснимое для человеческого ума ... тайнодействие... Благодати Святаго Духа, Третьего Лица Святой Троицы. Поэтому малейшее оскорбление его есть смертный грех. Вот почему впадающие в грехи смертные свя¬щенники, диаконы, епископы, если они забудут покаяться (т.е. отказаться от греха и перестать ему служить), они Царствия Божия не наследуют. Даже есть указание такое, что только кровью можно искупить свою вину."
В Александро-Невской лавре Батюшка встретился со мно¬гими духовными людьми. В лавре он прожил десять лет. Во время пребывания Батюшки в лавре много происходило с ним разных чудес и случаев. Сам Батюшка рассказывал так: "Од¬нажды я удостоился видеть в чаше Мясо и Кровь. Служил епископ Стефан. Я был иеродиаконом. Я вынес чашу в Успен¬ской митрополичьей церкви. Он прочел: "Верую, Господи, и исповедую...", - открыл покровец по прочтении молитвы и обомлел! Тогда он обращается ко мне: "Виждь, отче, что де¬лать?" - Он повернулся через левое плечо, а я с чашей через правое, вошли в алтарь, поставили на престол и стали молить¬ся, чтобы Господь сотворил милость. И молился он минут 15 с воздетыми руками. Но как владыка Стефан молился, когда я вернулся и поставил чашу, - это ужас!
Потом, после его молитвы, посмотрели - опять сотвори¬лось в виде хлеба и вина, Тогда вышел и причастил людей. Этот случай знали митрополит Гурий, митрополит Лев и Варсонофий. Они были свидетелями этого изумительного собы¬тия. Это было показано нам, чтобы мы утвердились, а мне еще и в утешение. Я тогда абсолютно веровал и исповедывал, что воистину - подлинное Тело и Кровь, но чтобы утвердиться, может быть, и людям рассказать, и записать это, чтобы людям от этого была польза и счастье. А потом, конечно, - во смире¬ние нам, потому что как бы мы ни готовились литургисать, а все-таки мы должны сознавать свое абсолютное недостоинство."
"Однажды перед литургией я заснул и проснулся от стука в окно келии. Оказалось, Святитель Питирим Тамбовский постучал мне в окно, чтобы я готовился к службе:
-Вставай, иеромонах, пора на проскомидию!
Известно, что Святитель явился одновременно и одной из будущих духовных чад моих. Он сказал ей:
-Там иеромонах будет служить, ты должна встретиться с ним.
После службы мы встретились."
Живя в лавре, Батюшка не имел определенного наставни¬ка. Бог Батюшку сохранял и воспитывал большими борения¬ми и трудами, невидимо от людей. Суровое одиночество вос¬питало мужество. В Александро-Невской лавре Батюшка готовил лекции на тему "Психология православного христианства" (по Феофану Затворнику). Огромные труды были. К сожалению, все лекции погибли в 1932 году.
Батюшка был казначеем лавры. И чекисты, и обновленцы знали, что у отца Симеона где-то спрятаны ключи от кладо¬вых, где хранилась казна лавры. Однажды обновленцы пойма¬ли его и отдали в руки ЧК. Те требовали, чтобы он все им отдал, но он отказался. Тогда его поместили в "трамвай". "Трам-вай" - это страшное изобретение, которое представляло собой следующее: в камеру помещали очень много людей, так, что¬бы они стояли, тесно прижавшись друг к другу, не имея воз¬можности даже пошевелиться. Камера была закрыта почти три недели. Испражнялись тут же. Трупы, уже дурно пахнув¬шие, стояли с живыми еще людьми... Батюшка пережил это и остался жив. Ключи от кладовых он никому не отдал.
Александро-Невская лавра явилась для Батюшки фунда¬ментом его духовничества и старчества.
СОЛОВКИ

1928 год - год ареста Батюшки в Александре - Невской лавре. Удивительно то, что за 3 часа до ареста явился Батюшке во сне преподобный Серафим Саровский:
"Помню: вижу преподобного Серафима Саровского. Он входит в балахончике ко мне (во сне) нагибается надо мной, а я сижу или лежу, не помню, и читает мне медленно молитву - "Всемилостивую". И я ощущаю на лбу его слезы. Утром я вскочил и записал эту молитву:
Всемилостивая Владычице моя, Пресвятая Госпоже, Всепречистая Дево, Богородице Марие, Мати Божия, Несумненая и единственная моя Надежда, Не гнушайся меня, не от¬вергай меня, не остави меня; заступись, попроси, услыши; виждь, Госпоже, помози, прости, прости, Пречистая!
Через три часа я был арестован. Эта "Всемилостивая", она меня сопровождала и оберегала восемнадцать лет лагерей и всего прочего. Это была ненасытная пища для меня." Благодаря Иисусовой и "Всемилостивой" Батюшка благополучно про¬шел этот срок. Особенно трудно было, когда сидел в одиноч¬ке. Многие сходили с ума, а он, благодаря этим молитвам сохранился.
На Соловки приезжала к Батюшке Елена Александровна, одна из первых его духовных чад. Она привозила Святые Дары для Евхаристии на 60 человек. Епитрахилью была обыкновен¬ная лента 1,5 метра длиной, с крестиком, освященным молит¬вами требника. Поручью была маленькая ленточка. Служили литургию такой лентой, такой поручью в лесу... Святую Пасху - на срезанном пне...
-Откуда вы знали, что Пасха?
-Нам передавали. Люди ведь все знали... Страстная, 1-й день, 4-й день и т.д. Все строго соблюдалось, конечно. У нас был священный мир свой. Благовещение, Вознесение Господне, Троицу служили. Нашего брата было очень много там.
-А как конвоиры вам разрешали?
-Они из вольнонаемных, и по доверию своему. У меня был лес, я был обходчиком километров на десять. Там я имел Пасху эту. Ежедневно Пасху, в дремучем лесу! Проходить лес и молиться, быть одному!.. И вдруг утром приходят ко мне: "Больше не пойдете. Мы ваш объект передаем. Примите распоряжение - вас больше за ограду не пускать."
-Спохватились! У меня 2-11, 58-11, и вдруг дали вольнохождение! "Групповая контрреволюция!" Я - 2-11, какая группа, Господи помилуй! Сами придумали. - "Пойдете в баню." - И я носил воду со всей бригадой. Ну, что-то еще, без конца ведь перемены, кто-то надумал, и я должен делать.
-Как же они ошиблись, дали Вам свободный обход леса? Вы ведь могли убежать?
-Были уверены, что не убегу, не было компаса, и знали, что не смогу ориентироваться, там был такой дремучий лес! Я как раз сам боялся, что запутаюсь и не приду вовремя, и мне объявят побег."
У Батюшки в лагере были духовные чада. Некоторых он исповедывал и провожал в Вечную Вечность. А иные не могли покаяться, не хватало веры и мужества высказать все содеян¬ное, и они страшно умирали, в душевных мучениях, звали Ба¬тюшку и просили: "Батя, возьми мои руки, держи их в своих руках, мне так легче", - и так умирали. А Батюшка в это время за них молился. В Соловках узников мучили разными спосо¬бами. Батюшка об этом ничего не говорил. Но однажды рассказал такой случай:
"Узников загоняли в подвальное помещение и впускали к ним голодных крыс, они съедали людей, оставляя один скелет. И со мной так же поступили. Помню, как крысы по мне бега¬ли. Покусали только мои пятки." - "А как же Вы остались целы?" - А он ответил: "Они чистых людей не едят".
В 1934 году, после шестилетнего пребывания в Соловках, Батюшку освободили, разрешили проживать в Борисоглебске, без права въезда в другие города. В Борисоглебской ссыл¬ке он жил под надзором, Каждые первое и пятнадцатое числа месяца должен был приходить отмечаться. Мать Батюшки собиралась приехать к нему, но так и не приехала в Борисоглебск, ей было жаль оставить Институт иностранных языков. Во время блокады Ленинграда, 15 января 1942 года, она умер¬ла от пневмонии. По свидетельству Батюшки, его мать приня¬ла православие и стала его духовной дочерью.
Батюшка говорил: "В моих скорбных днях она часто явля¬лась мне". Перед кончиной Батюшки, в больнице, Анна Васи¬льевна явилась ему, молитвенно стоя на коленях, с его братом Александром, который стоял немного поодаль.
Отец Батюшки скончался в 1926 году. Дело было так. Когда мать Батюшки возвращалась из Англии в 1922 году, на том корабле нашли антисоветские листовки. Подозрение пало на нее. Анну Васильевну арестовали и держали под следствием целый год, пока не нашли настоящего виновника. Отцу ничего не сказали. Узнав об аресте Анны Васильевны, он так сильно переживал, что впоследствии заболел чахоткой. В тяжелом состоянии болезни он ежедневно ходил в лавру на литургии. Долгое время жил в келии у Батюшки, и на руках у Батюшки скончался.

ТЮРЬМА

После убийства Кирова вновь поднялась волна репрессий. Вновь стали арестовывать монахов, священников. И Батюшку заключили в тюрьму.
В 1938 году он был посажен в "особое помещение", искали повод для высшей меры наказания. Батюшка объявил голодовку.
"Я объявил голодовку, чтобы потребовать следователя, в 1938 году, когда меня хотели судить еще раз. Считали, что я недостаточно судим, искали причину, чтобы меня расстрелять. Опять заключили в "особое помещение" и т. д., и т. д. И вот одиннадцать суток был без воды. Я считал, что какой-то закон благородства и честности есть, что им будет нахлобучка ка¬кая-то, когда я в двух экземплярах написал, что я объявляю смертельную голодовку. Конечно, я даже не ползал по стене, а только лежал, совершенно изнемог. "Мухи" были, конечно, и черные, и синие, и разные, а я даже не мог головой пошеве¬лить..." Но постепенно силы восстанавливались. За Батюшкой стали ухаживать заключенные, а Батюшка, в свою очередь, помогал им советами.
Господь даровал Батюшке великое знание души челове¬ческой. Он оказывал огромное и удивительное влияние на людей, общавшихся с ним, а тех, кто внимательно наблюдал за его жизнью, поражал глубиной, силой провидения, даро¬ванной ему Богом.
Лагерная жизнь, многих приводившая к унынию и рас¬слаблению, Батюшку, наоборот, вдохновляла на еще более высокие подвиги жертвенности, духовничества, старчества. Это видно из его воспоминаний о том времени:
"Очень интересное было время. Я работал главврачом. Одно время работал юристом в юрбюро. Я изучал машины, выдавал горючее к машинам, был бракером трубок и шкатулок, кото¬рые вырабатывали Соловки для продажи в иностранные госу¬дарства, и у меня был специальный штамп, которым я опреде¬лял качество продукции. И вот эти годы у меня были очень богатые. Я ведь и уборные чистил, и сторожем был. Но самое интересное - это период работы врачом. Тут я очень много поработал: ночью над учебниками и справочниками, а днем с больными и в морге, Успевал исповедовать и причащать умирающих, и все знали, что я священник. Это мне пригодилось потом, когда Москва меня послала возглавить во время второй мировой войны госпиталь военнопленных немцев, где был мор, и надо было вскрыть причину смертности. А так как Москва знала, что я знаю языки, то меня и послали туда.
Расконвоировали меня, под конвоем прибыл в Баку. Из Баку - в расположение этого огромного госпиталя. Восемьсот коек было в моем хозяйстве, и каждого фрица, этого негодяя, я знал и должен был караулить немецких военнопленных вра¬чей, которые сговорились уничтожать пленных, которые не верили, что они вернутся домой в случае победы нашей над немцами. Когда победа была за нами (и мы верили в эту побе¬ду и знали, что должны победить), постепенно немцев всех освободили, кроме тех, кто подлежал суду за бесчеловечные преступления.
Тогда же я получил новое назначение - врачом к японцам. А японцы очень мирный народ, очень нравственный, очень честный, прекрасно владеют английским языком. И вот я с ними хозяйничал."
Во время войны с японцами Батюшка отбывал заключение в тюрьме, на Дальнем Востоке. И там с ним был такой случай. Японцы вели наступательные бои в том районе, где была тюрь¬ма. И начальство объявило: в случае японской оккупации все заключенные будут расстреляны. Они ждали своего последнего часа, так как японцы были уже совсем близко. Заключенные плакали, готовились к смерти и молились. Батюшка всех поисповедовал. Сам очень много молился. И ночью, во время молитвы, услышал голос: "Не плачь. Вас не расстреляют. И ты доживешь до глубокой старости. Ты нужен людям. Посмотри направо, - и Батюшка увидел себя в виде седого старца. - А теперь - посмотри налево", - и он увидел множество людей: куда ни глянешь - кругом одни головы. - "Это твои чада."
Утром Батюшка утешил товарищей по заключению, уве¬рил их, что они останутся живы.

ПОБЕГ

1945 год. Год великой Победы русского народа. Для Батюшки день Победы стал памятным. Он говорил:"9 мая - великий день у меня. В день Победы, 9 мая 1945 года, я тонул в Ферганском канале имени Сталина. Я не знал, что день Победы. Ни радио, ни газет, ничего не было". Батюш¬ка ехал вдоль канала на ишаке. Взглянул вниз, голова у него закружилась, и он упал в воду. На противоположном берегу в это время оказались колхозники-киргизы.
"Меня вытащили баграми, как мертвеца, раздели, вызвали милиционера, чтобы тот составил акт о смерти, положили на телегу и повезли на кладбище. Пока везли меня, в тряске, вся вода и ил из меня вышли, я ожил. Сел на телегу и сижу. Все напугались, стали кричать: "Русский Бог воскрес!", - и разбе¬жались. Когда люди успокоились, то подошли ко мне, привез¬ли к себе, уложили в постель, укрыли несколькими одеялами и отпустили домой. Со мной была икона "Взыскание погиб¬ших". Великая святыня. Историческая икона."
В это время вышел указ об амнистии церковнослужите¬лей. Всех стали выпускать на свободу. А Батюшке не выдали на руки документы об амнистии. Начальник тюрьмы, видя в Батюшке трудолюбивого и нужного ему человека, не хотел отпускать его на свободу, а решил оставить его главврачом лагерного госпиталя. Батюшка решился на побег.
"Я собирал вещи - сухари, тапочки 10 пар, белье. Я гото¬вился к побегу. Два раза ездил в командировку, чтобы изучить способ побега и ход, как мне идти. Я должен был заметить те селения, где собаки. Особенно много собак там, где колхозы. А бежал из тюрьмы уже в августе 1945 года. "Пустынный житель, только не в телеси ангел". Только не ангел, а обыкно¬венный лагерный врач. Значит, вы представляете! Совершен¬но один, кругом - звери и люди-враги. Но была такая блаженная уверенность, что я был совершенно спокоен. Я могу ска¬зать, что я не боялся, у меня совершенно не было страха. Я спокойно шел, шел, шел, до одурения шел. 11 тысяч километ¬ров на своих ногах прошел. Когда я прошел Сибирь и очутил¬ся в Средней Азии, прошел Киргизию, я наткнулся на голод¬ную степь, на пустыню. Надо было ее как-то пересечь, а у меня не было карты. А ближайшая точка для меня - Ташкент.
Милостью Божией попался мне человек, который согла¬сился взять меня на самолет, летящий в Ташкент. Я к нему подошел и спросил: "Вы куда летите?" Узнал, что он летит в Ташкент.

СТАРЕЦ САМПСОН.ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О БАТЮШКЕ


СТАРЕЦ САМПСОН



ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О БАТЮШКЕ



 
Скончалась в больнице одна из новых московских духовных чад старца Сампсона. И только на третий год после кончины она явилась Батюшке. Он рассказывал: "Вошла она ко мне, волосы подстрижены, без платка, с раскрытой головой, помолилась на святой угол и сказала: "Вы узнаете меня?" - Я ответил: "Да". - "Сорок дней уже прошло, а я все прохожу мытарства. Меня отпустили вам сказать: "Все, что я исповедовала вам, мне отпущено, но мне осталось еще давать отчет по десяти табличкам".

Показала эти таблички, но язык мне оказался незнакомым, от меня было скрыто, за какие грехи она задержана. Я спрашиваю: "А разве сорокоусты тебе не помогли?" Она от­вечала: "Помогли". Опять я ее спрашиваю: "Сколько же вре­мени еще тебе придется проходить мытарства?" - "Лет десять. Я не одна пришла. Я пришла сюда в сопровождении мытаря". - "Почему же ты его так величаешь?" - "Иначе они оскорбляются и будут наказывать". Батюшка после этого усугубил мо­литву, и вскоре она опять явилась ему сияющая.


***

Одному чаду Батюшка говорил за 20 лет до своей кончины: "Запомни 24-е число". А когда Батюшка скончался, только тогда она догадалась, почему он сказал: "24-е число".


***

Одну свою духовную дочь Батюшка благословил продать дом и купить другой, в Печорах, чтобы она свои хозяйские дела бросила, а только молилась и ходила в церковь. Она все так и исполнила. Но однажды не вытерпела, сделала две гряд­ки, посадила лук, зелень - и ждет урожая. Через две недели у нее все сгнило. Она пришла к Батюшке и рассказала об этом, а он смотрел на нее только и улыбался.


***

В дни больших скорбей и гонений Батюшка взял чадо, что­бы укрыть от общения с некоторыми людьми. Когда они при­ехали на место, то по обстоятельствам она была в смущении, нужна ли ее помощь. Под утро был ей сон: огромное, очень светлое поле с особым ароматом в воздухе. Она совершенно умиротворилась. И был слышен отроческий голос, который читал условия, как сохранить молитву; не осуждать никого, плохого ни о ком не говорить, не "якать", не оскорблять Су­дию. И тут же - стук в дверь, и Батюшка говорит: "Кумушки-голубушки, пора вставать!"


***

Однажды на перроне подходит к Батюшке один пьяница и просит: "Батя, подай копеечку". Батюшка вынимает из кошель­ка 25 рублей и отдает ему. Тот так обрадовался - не ожидал такого подарка, не знал, как и благодарить. Батюшка отвечал: "На здоровье, на здоровье". Когда он ушел, сопровождающие и говорят: "Зачем же вы столько дали, все равно он пропьет?" А Батюшка ответил: "Пусть порадуется, ему осталось совсем немного жить, на его лице уже печать смерти".


***

Одна из Батюшкиных чад была под судом. Обвинение было очень серьезным, и много показаний подтверждали его. Но когда во время судебного процесса обвинитель произносил речь, он не мог и двух слов связать, стал заикаться. А обвиня­емая очень гладко, внушительно доказывала свою невинов­ность. Судья обвинителя не слушал, а слушал только ее. Суд решил в ее пользу. Батюшка встретил ее со словами: "Такой зверь, и стал нем".


***

Батюшка на досуге любил играть с котятами, особенно после долгих исповедей. Он говорил: "Как я устаю от людей! Какие люди бывают коварные! Вот котята меня отвлекают от этого тяжелого душевного состояния. Какие они незлобные, чистые. А вырастут, уже эта невинность уйдет". Он с ними умел разго­варивать. Когда котята играли где-то, Батюшка обращался к кошке: "Муха, где твой Клоп?" И она понимала, сразу бежала разыскивать своего котенка, вытаскивала его из-под шкафа или из-под кровати и приносила Батюшке. А когда Батюшка ел, то все котята собирались около него. Он их и кормил: отщипнет кусочек ржаного хлеба и даст им, они ели из его рук и так умно смотрели на него...

Однажды котята играли, и один из них попал между дверь­ми. Пищит, визжит и не может подняться на ноги. Батюшка подошел, стал его гладить, будто с ним играет. Через несколь­ко минут котенок побежал играючи. Одна из присутствующих при этом воскликнула: "Ой, Батюшка исцелил котенка!" На это Батюшка строго сказал: "Это вслух не говорят. Неудобно даже слышать, уши режет".


***

Один монах зашел к Батюшке, а своего больного друга оставил сидеть в сквере. Батюшка во время беседы прерывает разговор: "На сегодня достаточно, беги скорее, а то твой друг уже уходит!" Больной встречает его грозно: "Ты что так дол­го? Еще минута, и я бы ушел!".


***

Батюшка всегда старался прятать свои духовные дарова­ния. И делал так: посылал бесноватых отчитываться к своему духовному чаду, протоиерею. Во время отчитывания бес вы­ходил с криком: "Ой, злой старик, ой, злодей! Ой, старик, я тебе покажу!" - Протоиерей был как ширма, за которой молился Батюшка.


***

Одна из духовных чад Батюшки, узнав Батюшку лишь в Москве, редко посещала его и еще к нему не привыкла. Она рассказывала, что с ней был такой случай: "Сижу за столом и не могу отогнать назойливые мысли: "Уйду, не буду сидеть, вот уйду! Что я сижу здесь?" И уже хотела встать и уйти. Но в этот момент Батюшка встает, подходит ко мне и как стукнет меня по левому плечу - я сразу протрезвела от своих мыслей. И так мне стало легко-легко. Батюшка мне говорит: "Сидел и шептал тебе на ухо, а он много может наговорить и нашептать. А мы его слушаем!" Она все вопросы с Батюшкой разрешила и получила большую легкость.


***

Пришла к Батюшке. Смотрю на него, и у меня была такая безмерная радость, что никак не могла оставить свою улыбку: стою и улыбаюсь, даже не могла говорить. Батюшка щелчком по плечу ударил и говорит: "Когда слишком бывает радостно, ты тоже мне говори". Я сразу же стала нормально разговаривать, и куда мой смех ушел!


***

Мы с племянником пришли к Батюшке. Батюшка с ним долго разговаривал. После беседы, взяв благословение, пошли домой. Дорогой племянник оглянулся и мне шепчет: "Смотри, нас Батюшка провожает!", но я Батюшку не видела.

Через две недели пришли к Батюшке опять. Здесь он и говорит мне: "В прошлый раз, когда вы ушли, долго смотрел вам вслед и думал, что же мне с племянником сделать: оста­вить его или проводить в вечность?" Причину Батюшка не объяснил. Вот почему мой племянник видел Батюшку, а я нет.


***

Одна старушка, Акулина, со слезами и с любовью расска­зывала о Батюшке: "Знала его лет десять. Подходила к нему только в церкви. Несколько лет назад я сломала руку. Меня положили в больницу, наложили гипс от локтя до кисти, а сломана рука была в предплечье. Вот я лежу месяц, а рука не поправляется, но еще больше стала болеть. Кость вышла из плечевого сустава и болталась, как хотела. На меня врачи не обращали внимания. За мной ухаживала соседка по кровати.

Лежу и плачу: что мне делать? Боль невыносимая. Однаж­ды (я была в дремоте) ночью приходит ко мне Батюшка. Я, увидев его, спрашиваю: "Батюшка, а как же вы прошли, кто вас пропустил?" Он ответил: "Я пришел тебе помочь. Ты не плачь. У тебя рука поправится, и еще будешь даже работать. И соседка твоя пусть не боится делать операцию. Ей тоже будет хорошо." И Батюшка ушел. Соседка меня спрашивает: "С кем ты разговаривала? Я слышала твой голос и мужской голос". Она ничего не видела, только слышала голоса, Я соседке ска­зала: "Не бойся делать операцию, у тебя будет все хорошо", - и действительно, операция прошла благополучно, и скоро она выписалась.

На следующее утро приходит целая группа врачей во главе с неизвестным доктором - высоким, молодым, строгим. Войдя в палату, он сразу же спросил: "Где у вас больная?" А все в палате переглядываются в недоумении - мы же все больные. А он очень настойчиво: "Где же у вас больная?!" И вдруг подходит ко мне, садится на край кровати и начинает кричать, ру­гать врачей: "Что за безобразие! Почему больная в таком со­стоянии?! Где уход, как вы лечите?!" А все остальные боль­ничные врачи в испуге молчали.

Он взял мою больную руку, дернул три раза, и кость стала на место. Наложили гипс. И все врачи ушли. С этого времени моя рука стала поправляться. Вскоре я выписалась, и вот уже работаю. Все в палате меня спрашивали: "Откуда взяла такого врача? Откуда он?" Но врача этого потом никто и нигде не видел. Это было в 1976 году, когда Батюшка еще был жив.


***

Приведем еще один случай из жизни Батюшки, как он провожал в вечность своего духовного сына, протоиерея отца Евгения, который служил в Подмосковье.

То был не простой батюшка. Многие, зайдя невзначай к нему в церковь, обращались к вере. Обличит какой-нибудь грех, откроет глаза человеку, и тот начинает к нему ходить. У него были свои духовные чада. Сердцем отец Евгений был очень простой и любящий. Он даже вылечивал пьяниц. После литургии тут же совершал водосвятный молебен с копием, по требнику Петра Могилы.

Батюшка у отца Евгения исповедовался, и он у Батюшки тоже исповедовался. Они были очень близки. Отцу Евгению было 90 лет. Он заболел к смерти. И Батюшка стал его гото­вить к вечности. Часто к нему ездил, исповедовал, причащал. Батюшка очень горевал, что тот серьезно не готовится к веч­ности. Он хотел, чтобы было у о. Евгения состояние покаянно­го плача, состояние сокрушения о грехах. Батюшка дал ему четки, чтобы тот читал Иисусову, чтобы этим самым вызвать чувство плача в себе. И как-то однажды, прощаясь, огорченно сказал: "Отец Евгений, когда же мы по-настоящему будем каяться, когда же с плачем сердца будем читать Иисусову, ведь я не отпущу Домой, пока ты по-настоящему, сердечно, не поймешь, что идем в вечность, что предстоит пройти еще и мытарства? Вот, посмотри, четочки: год висят на стене и все как новенькие, когда они должны превратиться в тряпочку!" А отец Евгений опять в шутливой форме: "Бог хранит!" Ба­тюшка больше года держал и все не отпускал его в вечность. Потом уже отец Евгений взмолился: "Батюшка, пощадите меня, я больше не могу, мне очень трудно нести бремя болезни, отпустите меня с миром!" Вскоре Батюшка последний раз поисповедовал, пособоровал, причастил его, и он с миром ушел в вечность.

Батюшка как-то сказал: "Трудно протоиереев научить по-настоящему каяться и плакать, а Иисусову молитву они вооб­ще не воспринимают; сколько я с ним ни бился, все никак не доходило до него". Конечно, отец Евгений скончался блажен но. Его особо чтут. Просто он с Батюшкой был особенно близок, и поэтому Батюшка так его и готовил. Сам Батюшка очень горевал, что не стало такого замечательного, любящего, очень близкого человека.


***

Батюшке пришлось провожать в вечность одного профессора. Ему было 80 лет. Он совсем занемог и попросил священника. Привезли к нему Батюшку. В церкви профессор за всю свою жизнь ни разу не был. Так и жил; бессмысленно, изучал науку, писал труды. Был беспартийный.

Первый раз Батюшка с ним беседовал пять часов. Он понятия не имел, что есть невидимый мир, что есть Ангелы света и ангелы тьмы. И вот в течение пяти часов Батюшка все ему объяснял. Тот понял и ужаснулся, как же он бесстрашно жил. На прощанье Батюшка сказал ему: "Ты не умрешь, пока не принесешь покаяния за всю свою жизнь. Вот и готовь исповедь, а через две недели приду, исповедую и причащу." На[/i]этом они и расстались.

Через две недели Батюшка приходит, его исповедует, причащает, и он блаженно умирает. Батюшку спросили: как же так, всю жизнь не ходил в церковь, и такая светлая кончина? Батюшка ответил: "И только за то, что он был беспартийным. А также и за то, что никому не делал зла, был сердцем добрым. Жил бессмысленно, не думал, что надо умирать и что надо ответ держать пред Хозяином Жизни и Смерти. Господь и пощадил его".


***

Одна из сестер бывала у Батюшки очень редко. Приехала однажды к нему на дачу. А когда уходила, спрашивает его: "Батюшка, когда еще вас увижу?" Он ответил: "26 августа, у Николы в Кузнецах". Ей показался странным такой ответ. Но  вотчерез три года наступила эта дата - 26 августа, день отпевания Батюшки, отпевали его именно в храме Николы в Кузне­цах.


***

Во вторник, 21 августа, я была у Батюшки. Увидев его, я, сама не своя, говорю: "Ой, Батюшка, вы наверное, умрете!" Он успокоил меня: "Нет, сейчас я не умру, я еще из скита никого не проводил!" 22 августа вечером в скиту умерла мо­нахиня Людмила, а Батюшка умер 24 августа.


***

Батюшка, когда вызвал ночью всех, чтобы объявить, что скоро отойдет от нас, в это время была у него в гостях одна молодая женщина. Она тоже подошла, чтобы Батюшка ее благословил. Батюшка благословил и, не спуская с нее глаз, сказал: "Всему есть мера, дета! Всему есть грань, всему есть норма. Не надо чрезмерно так любить! Это даже погрешительно, так жертвовать собой, да и зачем?.." И очень многое другое говорил о ее жизни. У нее только ручьями лились сле­зы, и в конце концов, она не вынесла и быстро выбежала от Батюшки, испугавшись, что может случиться какое-то несчас­тье. Действительно, она очень любила мужа, чрезмерно. Ежед­невно, вставая чуть свет, гладила ему свежее белье и аккурат­но складывала около подушки. Она отдавала ему свое сердце, как маленькому ребенку.


***

Одна из духовных чад после смерти Батюшки в его дни всегда делала помин в своем городе, созывая своих друзей. Явившись во сне, Батюшка дал ей наставления:

1.  У людей время не отнимай и свое время не прожигай. Каждая минута должна быть посвящена служению Господу, так как этим временем покупается вечность.

2.  Повиноваться мне беспрекословно, служить людям, а мыслью быть с Господом. Я есть проводник Божией воли.

3.     Ты думаешь умилостивить меня поминками, напрасно ты так думала. Требую строгого исполнения всех правил и взятых обещаний.

4.     Вся душа твоя нараспашку! А все душевные движения надо прятать от всех. Имей собранность и сердце очисти отвсякой скверны, чтобы стяжать Духа Святаго в сердце своем.

5.     Назад возврата нет. Будь тверда в каждом духовном деле. Ежеминутно - мыслью, словом и делом служить только Господу.


***

Одно чадо очень горевало, что не смогла приехать на похо­роны Батюшки, и в утешение ей был сон. Она рассказывала: "Огромный храм, Батюшка был в алтаре, занимался монаха­ми. Потом вышел из алтаря и стоит на амвоне со Святым Евангелием и крестом. Я, увидев Батюшку, с радостью подбе­гаю к нему и говорю о своем горе: "Вот, я не была на ваших похоронах". Батюшка ответил: "Я знаю, это промыслительно". Я спрашиваю: "А как вы умирали?"

Батюшка стал рассказывать: "Скончался я в Москве. Вна­чале было страшно жутко, но увидев Святого Ангела, прижал­ся к нему и полетел вместе с ним. Нас никто не задержал, полетели выше, выше, выше, и стало ужасно хорошо."

А еще спрашиваю Батюшку: "Я очень давно не исповедо­валась - поисповедуйте меня". Батюшка ответил: "С тобой будет заниматься отец Петр. А мне некогда, вот видишь, сколько меня ждут. Я с ними занимаюсь", - указывая на монахов в алтаре, тут же повернулся и пошел в алтарь.


***

Другой сестре был такой сон:

"Огромное помещение, двери; по обеим сторонам стоят стражи с приклоненными головами, подпоясанные золотыми поясами; великие два мужа, держат в руках подсвечники со свечами. Двери раскрываются... Дальше - другие такие же двери, и так же стоят два мужа. И третьи, точно такие же. Но после третьих дверей открываются четвертые, и за ними - по­мещение с ослепительным светом, а в середине на троне сидит судия. Как взглянула - а это Батюшка!


***

Один священник иногда любил выпить, особенно в празд­ничные дни, и даже иногда покуривал. Однажды, в праздник церковный, он выпил, вышел во двор и закурил, прячась от хозяйки, чтобы она не ворчала на него. И вдруг въяве предстал пред ним Батюшка и говорит ему: "Много видел я священников разных, но таких, как ты, мое чадо Леонид, я еще не видел, да еще с горящей сигаретой"... Хмель сразу прошел, как будто обдали его ледяной водой. С тех пор стал жить трезво.


***

Одной духовной дочери Батюшка приснился так. Сперва был шум, какие-то свистки, какой-то хаос. Потом наступила тишина. И в такой тишине явился Батюшка в зеленом облаче­нии. Ясно-ясно его было видно. Рядом был виден силуэт пре­подобного Серафима. Преподобный ничего не говорил, а толь­ко предстоял. Батюшка стал с ней беседовать, очень долго бе­седовал, но она запомнила только, что надо хранить мирность, не надо ни на кого обращать внимания. Батюшка спросил: "А как твоя молитва в храме? Как ты предстоишь Богу?" После этого не стало видно ни Батюшки, ни преподобного. И опять возобновился шум.


***

У меня болела рука. Пришла к Батюшке на исповедь. Во время исповеди Батюшка коснулся своим указательным паль­цем самой язвы и спросил: "А что это у тебя?" Я, смущаясь, стала объяснять. Приехала домой, а о язве даже забыла. А утром встала и увидела, что от язвы и следа не осталось.


***

Одна раба Божия подошла к Батюшке, плачет и спрашива­ет; как молиться о сыне, он кончил жизнь самоубийством в лесу. Уже несколько лет прошло, а никак не может успокоиться.

Батюшка ответил: "Нет, не самоубийством кончил свою жизнь, а его убили". Велел отпевать и заказать семь сорокоустов.


***

Одна женщина читала книги о Батюшке и делала выписки для себя. Она стала особо Батюшку чтить, всегда обращалась к нему с мольбой о помощи. Когда заболела ее мать, она сильно плакала и просила помощи у старца. Он явился ей во сне и говорит: "Не плачь, я всегда с тобой. Мы с тобой вместе будем молиться".


***

Жизнь одной сестры, которая читала о Батюшке, была полна терзаний. И стоя перед его фотографией, она все время бесе­довала с ним и жаловалась ему. Однажды, когда ей было особенно тяжело, она беспрестанно обращалась к нему. Он явился ей во сне, долго беседовал с ней и разрешил все ее вопросы. И напоследок сказал: "Неужели ты думаешь, что тебе не зачтутся все твои терзания?"


***

Одна москвичка, старшая медсестра, в тяжелый период своей жизни прочитала книгу о Батюшке, Она успокоилась поисповедовалась, пособоровалась и причастилась. Через два дня видит сон.

Огромная чаша, на ней было что-то белое. Рядом стоят преподобный Серафим Саровский и Батюшка, и еще поодаль вырисовывается в виде иконы равноапостольная княгиня Ольга. Батюшка подошел к ее кровати и, нагнувшись к ней, очень много говорил ей, а закончил словами: "Чадо, чти меня и Олъгу". (Она была Ольга). Она еще переживала о своей подруге, и на ее переживания он ответил: "А с ней случится серьезно, но не к смерти". (Через год подруга попала в аварию, но осталась жива), - Такого голоса я никогда в жизни не слышала - живительный, умиротворяющий.


***

Приведем воспоминания одной женщины из Москвы юриста Татьяны, которой Батюшка уже после своей смерти несколько раз являлся во сне. Мой муж очень чтил старца Сампсона, я же относилась к нему с недоверием. Во сне мне явились Святитель Николай Чудотворец, старец Сампсон и[i]
преподобный Серафим Саровский.


***

Сон наводил ужас: темные люди, наводящие ужас, отнимали у меня из рук моего ребенка. Появились старец Сампсон и преподобный Серафим Саровский. Старец Сампсон отнимает от них моего ребенка и отдает мне.


***

Трудно было мне заснуть. Я ощущала страх. Наконец заснула. Вижу во сне: меня окружили нехорошие люди. Среди них женщина, я ее узнаю, она с моей работы: черная, страшная, с длинными когтями. Взором я остановилась на фотографии Батюшки, висящей на стене. Вижу, фотография оживает, из нее выходит Батюшка, становится в полный рост. Он берет руками свой иерейский крест на груди. Лучи, идущие от кре­ста, опаляли этих злых людей. Они исчезли, и только женщина не уходила. Лучи от креста жгли ее, и впоследствии и она ушла. Своим крестом он меня осенил. Мне стало легко, я успокоилась. Под утро я снова вижу сон. Также, выйдя из фотографии, отец Сампсон подходит ко мне и говорит: "Не унывай и всегда молись. Вот я тебе даю молитву "Всемилостивую" краткую, молись Божией Матери и никого не бойся. Никто тебе не сделает зла." И стал медленно читать эту молитву, и потом ушел. Я запомнила эту молитву.


***

Одна пожилая женщина умирала от рака живота, ей оста­валось жить несколько дней. Пришла к ней одна монахиня (Палладия), чадо отца Сампсона. Женщина говорит ей: "Вот, врачи уже отказались лечить. Я уже скоро буду умирать." Монахиня пришла к Батюшке и все рассказала ему. Батюшка, выслушав, дает ей капли Зеленина и говорит: "Передай боля­щей Клавдии, пусть она эти капельки попьет." Клавдия попила капли Зеленина несколько дней. Боли в животе прошли. По­шла к врачу, врач посмотрел ее и говорит: "У вас все чисто. Ничего у вас нет..." Клавдия прожила еще несколько лет. Ба­тюшке она верила, как ребенок. Когда Батюшка умер, она подходила к фото Батюшки и просила, чтобы Батюшка ее благословил. Она чувствовала прикосновение его пальцев, когда он благословлял ее, Клавдия рассказала об этом одному чело­веку, но после этого она уже не чувствовала благословения Батюшки.


***

К отцу Василию на Волге часто приезжал отец Порфирий и рассказывал ему о Батюшке. Отец Василий особо этим рас­сказам не внимал: ну, батюшка, как батюшка. Спустя некото­рое время отцу Василию во сне было показано: старец Сампсон стоял среди древних старцев. После этого он сугубо стал чтить старца Сампсона.


***

Отец Алексий Парфенов приехал на могилку Батюшки с больными ногами, а после совершения им панихиды ушел здоровым.


***

Нина Воронина каждое воскресенье собиралась на могилку Батюшки и каждый раз все откладывала. И видит она сон: могилка, стоит Батюшка и всех приходящих встречает и благословляет, а она подходит к нему, но Батюшка ее не благословляет. Нина просыпается от сна, будит свою духовную сестру: "Пеки блины - поедем на могилку Батюшки!"


***

Перед днем памяти Батюшки одно чадо видит сон: над могилкой на воздухе - храм, а в храме служит Батюшка. Закончив литургию, Батюшка вышел из храма с огромной чашей просфор, и очень легко, как бы по воздуху, подходил к каждому столику, благословлял всех просфорой и что-то говорил, а оставшиеся просфоры выложил на стол помина, и приходящие подходили к столу и брали их.


***

Воспоминания одной москвички:

Я жила вместе с духовными чадами Батюшки. Одна из духовных сестер посоветовала мне вернуться домой, говоря: "Что ты будешь мучиться, живя у чужих людей, когда у тебя есть свой дом?" Мысленно я с ней согласилась и даже сказала: "Это очень хорошо, буду работать и отдавать деньги в помощь нуждающимся духовным сестрам. Когда я пришла к Батюшке и все ему рассказала, Батюшка слегка улыбнулся на это и говорит мне: "Если бы ты знала, какие были труды, чтобы взять тебя из дома! Пойми: кто знает меня, добра на земле не видит. Выбирай - или знать меня, или живи дома."


***

Одна женщина рассказывала.

Была у Батюшки. Он спросил меня об Иисусовой молитве: "Как у тебя Иисусова?" Я ответила: "Очень плохо." Тогда он[/i]мне говорит: "Читай в день хотя бы 5 раз, а то вдруг в дороге случится какая-нибудь катастрофа..." И вот, уже после смерти Батюшки, я еду в автобусе, и шофер так бешено гнал автобус, что тот врезался в световой столб. Сам шофер разбился на смерть, а мы - кто руку сломал, кто палец, кто осколками [i] стекол лицо порезал в кровь, а я только поцарапала коленку. Я тут же вспомнила слова Батюшки. И когда мы выбрались, кто как мог, из автобуса, одна женщина сказала: "Это по чьей-то молитве мы спаслись! Это чудо, что мы остались живы! Автобус был на самом краю оврага!.."


***

Закончилось жизнеописание Батюшки. Невозможно забыть слова, однажды им высказанные: "Я вам раскрываю только одну восьмую часть тайны духовной жизни, а больше вы не вынесете".

На протяжении всей жизни старца Сампсона ему покро­вительствовал преподобный Серафим Саровский, который шесть раз являлся Батюшке, и духовное родство с которым Батюшка ощущал особенно.

 


Беседы и поучения

 


Монашество - суть моего сердца, плач — моя жизнь.


Духовная жизнь есть: молитва ума с сердцем, внимательная, только покаянная; плюс самоосуждение; плюс любовь ко всем, нас окружающим; плюс внимание к себе непрестанное самоукорение только на основе смирения, самоосуждения, кротости, милосердия и простости.

 


О МОЛИТВЕ

 

Молитва есть: молиться сердцем, через ум. Слияние сердца с Богом через ум. Только от духа сокрушенна и смиренна, через ум, прикованность к Богу, не теряя внимания и Богопредстояния. Резкость всякая отменяется. Это надо начинать каждый день с утра. Не надо долго молиться, длинно молиться, много молиться. Одну молитву Спасителю — ее можно читать шесть раз, одно и то же. Быстро молиться, невнимательно — бес с тобой молится! А когда молитва идет до ума и сердца, то Ангел Хранитель молится! Бес подталкивает молиться: "скорей, скорей, скорей!"

Когда мешают помыслы или не в мирности, то читать мо­литвы надо вполголоса и в четверть голоса. Только не шепо­том. Бес молится шепотом. А в обычном состоянии молитвы читать про себя. Надо молиться постоянно, т.е. чередовать:

1. Иисусову. 2. "Всемилостивую", 3. Разные молитвы. 4. Акафисты наизусть. 5. Похвала Божией Матери. 6. Чтение Святого Евангелия. 7. Келейные дела, молча. Языком мы все выбалтываем: пусторечием, осуждением, клеветанием, рассказыванием о себе. Один духовник молился медленно, вдумыва­ясь в каждое слово; он молился длинно, долго, задерживался всегда, потому что пропускал каждое слово через ум.

-Батюшка, а разница есть: "умом через сердце" и "сердцем через ум"?

-Разница большая. Когда человек молится сердцем при участии ума, он пропускает сердечное переживание через сознание. И одно холодное сознание потом доводит до сердца. Вот почему, скажем, заниматься Иисусовой можно одним холодным умом, без участия сердца. Тогда она будет механическая.

Но хуже бывает, если без участия ума, т.е. сознания, и без участия сердца - языком, губами или памятью, механической памятью.

Как-то я был служащим и совершал литургию, и преподал мир в какой-то момент литургии в женской монастыре, и об­ратил внимание, как они быстро перебирают четками. Вос­пользовавшись тем, что я был служащий и благословлял тра­пезу в женском монастыре, когда они все собрались после обедни, я задал вопрос: "Каким же образом вы ухитряетесь читать быстро Иисусову молитву?"

Одни ответили: "Потому что мы приучили свой ум так быстро схватывать, читать Иисусову быстро". А другие на­шлись сказать, что "на каждое слово молитвы Иисусовой у нас есть узелок, поэтому у нас быстро двигается Иисусова". - "И выхолит, так сколько же вы ее читаете: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешную" так? Сколько же узелков? - "Восемь". - "А нас учили Святые Отцы - один узелок иметь на всю молитву; причем, "грешную" - не надо говорить, потому что мы кричим: "помилуй", потому что мы грешные. Если бы не были грешные, мы бы не кричали "по­милуй, помилуй", да?! А кричали бы - "слава Тебе!" И то же самое говорит схимонах Силуан". Для них это было большим открытием, между прочим. Но до сих пор все равно (мне из­вестно), что они не отучились от своего обычного делания, и читают на каждый узелок одно слово. Поэтому они по пять раз пропускают четки, чтобы прочесть еще одно слово молитвы, понимаешь? Причем, сказали так: "Нам удобнее для ума, когда мы на каждое слово тянем узел".

И мы не способны молиться в храме. При нечистой совес­ти, конечно, нераскаянной! Когда наша совесть плачет, уко­ряя себя, нас в каких-нибудь проступках, совершенно непрос­тительных, да?! Пока мы свою совесть не очистим сугубым покаянием, хотя бы трое суток, двое суток и - бегом к духов­нику, - мы лишены способности здраво молиться. Мы молим­ся надломлено, да? После нашего падения какого-нибудь или серии каких-нибудь грехов. Пока мы не очистимся, мы не наладим свое нормальное состояние, как вы называете, мо­литвенного делания, т.е. отношение наше к Небу.

Мне рассказывали, что молитвы на сон читают в семина­рии, кто скорее: "побьемся об заклад: я тебе дам три рубля, ты будешь читать быстрее, а я пять рублей дам, ты читай еще быстрее!" Представляете себе, какая гонка! Формально про­чли - и все! И вместо положенных 15 минут они прочли их за 7 минут. А другой хвалится, говорит: "я за шесть минут прочел все!". А семинария молится! Спрашивают: "Нам перечитывать эти молитвы, когда мы придем по своим спальням?" Но как?! Дисциплина ведь одна: всем ложиться спать. Показать себя, что ты будешь молиться - это недопустимо! Прятаться по уг­лам в коридорах и умывальниках - тоже непосильно.

Надо приучить себя молиться лежа, как Игнатий Брянчанинов делал. Руки по швам и ноги по швам, но не класть голову на подушку, положи книжки вместо подушки, сделай так, чтобы голове было неудобно. И заставь себя перечесть все молитвы сполна! Ты будешь читать их 20-30 минут. Вот это будет все, это будет делание. Так воспитывают себя благочестивые люди, которые боятся оскорбить Бога и учатся молиться. Именно об этом Игнатий Брянчанинов подробно пишет в своей автобиографии, когда он учился в Академии и учился монашеству, и учился молитве. Он заменял подушку книгами. А когда кончал молиться, закладывал книги, заменял подушкой. Во-первых, чтобы не заметили окружающие, чтобы хоть немножко поспать, а то не будешь способен молиться, заниматься.

Кто молится и занимается молитвенным деланием, вернее говоря, изучением молитвы на себе, тот редко бывает отдыхающим. Он не умеет выспаться никогда. Но бесы очень любят  усыплять такого богомольца-ночника. Они, прежде всего, пугают скрипом, писком, визгом, топаньем, стуком копыт лошадей, как будто лошадей привели. Один протоиерей ко мне приехал и рассказал так.

У него была большая семья, 5-6 человек детей, матушка, а он имел обычай ночью читать правило. Его матушка имела отдельную спальню. И вот был такой обычай, что он часто литургисал, и он обычно правило свое читал ночью. Все улягутся, он уходил в свой кабинет, зажигал лампаду, тушил свет, начинал свое правило. И так проходило мирно время. Он был под надзором большого духовника. Между прочим, он носил имя протоиерей Сампсон, астраханский благочинный. Но и что же? Его стали беспокоить демоны. Лишь бы только не молился. Писк, визг, скрип, пила, кошки (кошек нет, и в соседней комнате кошек нет, а кошки делаются: визжат, мяучат). Он был сначала неопытный и искал кошек, да никаких кошек нет! По имени его звали, он открывал дверь и спрашивал: кто такой, кто там такой? Там ничего не было - это бесы. Лишь бы только отвлечь.

Тогда он стал умнее. Духовник оказался все-таки сведущим человеком и убедил его в том, что это бесовское наваждение. Так он мучился год. Пошел второй год его молитвенного делания. Появился звук копыт наверху, на чердаке: копыта лошади, - вы знаете как? Они, во-первых, роют копытом, да? Несколько лошадей там... Он стал жаловаться матушке. Кончилось тем, что пошли посмотреть, какие же могут быть лошади? Зажгли ночью фонари со свечой (старинные такие) и пошли. Нашли груды конского навоза. Ну как же лошадь про вести по лестнице, когда еле-еле один входит? Чердачное помещение, вот до чего бес дошел, да будет вам это известно! Пришлось чистить навоз.

-Бесовский навоз?

-Да.

-Ну, а они могут его где-то взять?

-Да зачем? Они принесли и сделали, что им надо. Пришлось ему продать дом и переселиться в другой, новый. Невозможно было жить больше. Это, во блаженном успении, протоиерей Сампсон - астраханский благочинный. Я у него часто ночевал, он меня очень любил. Вот в эти годы, перед Ставрополем.

-Как это, они поселились, а выселить их нельзя?

-Потому что было им повеление от сатаны, поселиться.

Этого мало. Дом существует для нас, а не мы для дома. Католическая церковь не знает таких людей.

Они умерли вместе и вместе похоронены. Благочестивая старушка. Я очень уважал ее и любил. Часто бывал там. Она спала в своей спальне, там у нее было 6-7 человек детей. Он спал в своем кабинете-молельне. Это был поразительный че­ловек! Между прочим, это доказательство, что быть в браке - это не есть лишиться таких даров Благодати Святого Духа, да? Он был женатый, имел детей, но он был в это время и подвиж­ник. Он исповедывал поразительно, служил замечательно, за­мечательно!

 


БЕСЕДА О ПРАЗДНОСТИ

 

Мы все живем в праздности. А праздность - это есть бесконечная степень нарушения состояния хождения в присутствии Божием. Мы настолько выключаемся на свои страсти, привычки и обычную жизнь, что забываем о хождении в присутствии Божием. Я могу сказать о себе так же, как говорил много раз. Что я - все-таки относительно праздно живущий и живший. Я временами переключался на страсти, на рассеянное состояние. Вот это рассеянное, несобранное состояние - это есть состояние праз­дное, беспечное. А вот пришел конец, время давать отчет - и вот тяжко и больно, и страшно. По-моему, у всех это так! Одни занимаются отдыхом, другие занимаются квартирой, третьи занимаются каким-нибудь увлечением и теряют чувство "быть в себе". Вы заметьте, что когда мы молимся, мы не всегда молимся от всего своего сознания, хотя часто и от ума. От ума молиться - одно, без участия всего сознания. И всем сердцем, Да? А вот это - настоящая мольба, как преподобные молились; они молились от сердца, через ум, всем своим сознанием, всем своим присутствием. Как мы говорим обычно, "со всей серьезностью". А мы все-таки молимся легкомысленно. Хотя и со вниманием, через ум, и всем сердцем, но всего своего сознания мы не отдаем. Поэтому мы так легко удаляемся ко греху. И бываем рабами какой-то привычки, какого-либо греха. Отдаляемся, отключаемся, и в этом вся наша беда. Это не христианское состояние. Я себе не представляю, чтобы апостол Петр со Спасителем от всего своего сознания говорил, не только от ума - это была уже молитва, да? Ум участвует, но всего сознания не бывает. Мы не умеем отключаться от чего-то.

Апостол Петр рассуждал, разговаривая со Спасителем. Вот хотя бы, когда он увидел Спасителя, шедшего по водам, побежал к Нему по водам и усомнился. Он понимал, как он шел, да? Он увидел Спасителя, на минуточку у него оборвалось сознание, что он идет по водам к Спасителю и сомневаться незачем.

Поэтому, к сожалению, наши молитвы бывают часто бесполезные, бессмысленные, что мы, когда молимся, мы чи­таем, хотя и с умом, через ум, но не от всего своего сознания, т.е., как мы говорим, просто несерьезно. Вот серьезное предстояние Богу необходимо особенно для священника на литургии, или епископа. Он "выдирается", всеми своими костями, жилами, нервной системой - Богу предстоит. Вот почему такие молитвенники очень быстро изнашиваются.

-Батюшка, а Дмитрий Ростовский, почему он в 48 лет скончался?

-Он заболел чахоткой на почве истощения, не только от поста и воздержания (он был великий постник и молитвенник), но он каждую строчку Четьих Миней, Псалтири, своих проповедей и литургию служил всем своим сознанием, всем своим существом, не только от ума.

Вот часто мне приходилось намеренно наблюдать за неко­торыми архиереями, как они литургисают и Богу предстоят. Одни - только через ум, очень редко всем своим сознанием и от всего своего ума. И очень часто обычно, так только, глаза­ми, без участия сердца и без участия сознания, одним холодным умом. А есть еще такая группа: глазами, но ни сердцем, ни умом и ни сознанием. Это большое искусство - Богу молиться.

И получает он воздаяние здесь же. Он опустошается все больше и больше, черствеет, вернее. И если он вовремя этого не осознал и не оплакал, то он черствеет и черствеет. Это есть падение. У меня очень интересный был пример - владыка Кирилл Пензенский. Он всегда служил всем своим существом, осознанием всего ума и только от сердца. Он освещался весь, он сиял удивительным светом. Он был весь в Боге. Он так быстро уставал, что у него приготовление к литургии было очень коротким. Например, он просил меня (мы часто служи­ли вместе): "Почитайте мне акафист Спасителю, Иисусу Слад­чайшему. Теперь давайте почитаем канон ко причащению и молитвы ко причащению", - и мы идем. Под ручку идем слу­жить литургию, в собор Мироносицкий. Он очень уставал от богопредстояния. Богопредстояния не только умом, а всем своим существом. И когда он входил в собор, и нас встречали "со славой" (я шел впереди его), он не замечал людской суеты: как на него надевали мантию, как он прикладывался ко крес­ту, как пели входную "Достойно есть". Он отсутствовал, и толь­ко на облачении приходил в себя, что его облачили.

Так же - владыка Филипп Астраханский. Это был изуми­тельный молитвенник, святитель был, от которого я очень многому научился. Эта величавость его, эта стройность, - для неопытного человека - это гордыня. Но нет! Это максималь­ная, настороженная собранность богопредстояния, но на из­нос! Вот у нас такое состояние редко бывает, а для схимника - это обязательно, это есть схима. Но там у него - святительское предстояние о пастве, да? Это какая-то особенная, собранная, огненная мольба за паству. А у схимника - это состояние плача, но от всей собранности, через ум. И, конечно, сердцем. И пока он не согреется и не выйдет из себя, человека, он не может начинать молитву.

 

Этот процесс молитвенного предстояния, он бывает в двух, так сказать, фазах. Он начинает на земле, начинает согревать­ся, начинает проникаться умом во все, что он читает. А потом он бывает весь собранный и отдается плачу. Ну, а если плач очень трудно всегда иметь, потому что схимник все-таки чело­век: кого-то осудил, кого-то передразнил, кого-то перешучивал, кому-то не сочувствует, кого-то сердце не любит или полулюбит. А это мешает. Он долго бьется, чтобы получить, до­биться вот этого плачущего состояния. Он, конечно, тогда от­ключается совсем, как бы выходит из себя. Он совершенно отсутствует.

Как преподобный Серафим Саровский рассказывает. Как бы вне тела бывает; плачущим и рыдающим, а потом - торже­ствующим и ликующим, благодарящим. Одно за другим пос­ледует обязательно. Вот это ликование и торжество бывает настолько сильное, что он бывает глухой и немой. А когда у него этого не бывает, он впадает в крайнюю печаль, что что-то ему помешало. Какой-то грех, какая-то усвоенная черта осуж­дения, усвоенная черта греха или страсти. Страсти, конечно, не телесной, можно говорить только о страстях душевных.

Вот это - самое сладкое, что есть на земле, вот это состоя­ние христианское, оно как раз и есть причина радости на земле, единственной радости, и осмысленное бытие на земле. Вот почему нам понятно, что угодникам Божиим эта суета мира и ненависть к своим страстям, к себе, свое все-таки тяготение к страстям, к семени тли, - оно так им портит жизнь. Они почему и стараются разлучиться с телом. У них такое желание - разлучиться с телом и со Христом быть - от чистоты.

Вы понимаете, мы никогда серьезно не думаем, как мы страшно живем, т.е. стоит неумолимая Вечная Вечность, кото­рая зависит от нашей жизни на земле. И мы хозяева, просто говоря, своей участи в Вечной Вечности. Или - в селения радо­вания, или - в селения мук. Радования, конечно, селения очень разные.

Вот я на днях как-то думал: отец схиигумен Лука, он имел, он получил селения радования, но он лишен права об этом нас известить на земле. Отец Лука получил вечное радование, да? Иеросхимонах Михаил, несомненно, мы верим, тоже получил селения радования, хотя его конец был очень трудным. Он кричал на всю келию от страха. От страха присутствия бесов­ской силы. И вот, как мы знаем, читали беспрерывно акафист Благовещению, тем более, что читал один и тот же. Он уставал, конечно, как человек. По 12 раз он читал подряд.

То же самое с отцом Евгением. Я присутствовал при его смерти. Как вы знаете, я его соборовал, исповедывал три часа; понимая, что это последняя исповедь, ругал, придирался к нему и оскорблял его, обижал его, смирял его, десятки раз говоря: "мы говорим в последний раз; вы, батюшка, исповедуетесь в последний раз, если я не напомню вам, и вы не вспомните, то бесы напомнят". Потом я его соборовал, причастил, и он лег у меня на кушетку, головой на правую руку, и так стал умирать. Но он кричал: "Страшно, читайте акафист, читайте акафист!" И мы читали вслух акафист Божией Матери, акафист Святи­телю Николаю, Пока читали, он лежал спокойно, акафист прекращался - он пугался.

Миряне же спасаются в простоте сердца, и бесы их не беспокоят. Эта простота сердца, она гарантирует их от бесов. Только если у них бывают нераскаянные грехи, т.е. неосоз­нанные сознательно: когда они отгоняют от себя покаяние, им не хочется вспомнить, им стыдно, они не хотят себя обессла­вить, - вот тогда эти бесы, они не дают им покоя. А таких мирян бывает очень мало. Когда они спасаются в простоте, они выше. Они спокойненько, улыбаясь, умирают. Доброде­тели очень разные, тем более добродетели у мирских людей выше, чем у священника и монаха. Им легче спасаться, пото­му что они не связывали себя никакими клятвами, они не знают этих пределов запрета: не делать и почему не делать, что священник и монах знают. Если они и согрешают, им Господь тут же прощает.

 


О МОЛИТВЕ ВО ВРЕМЯ БОГОСЛУЖЕНИЯ, О НОЧНОЙ МОЛИТВЕ

 

Интересный, сложный и болезненный вопрос - участие в Богослужении всякому человеку, тем более мирянину, не священнику. Обычно как вы участвуете? Не следуете каждому слову того, что поют и читают, а больше чувственным своим состоянием. Вот почему вы очень редко получаете утешение и обновление от Богослужения. Прежде всего, надо позаботиться о мирности, да? Не в мирном состоянии прийти в церковь и получить какую-то радость - невозможно. Во-вторых, требуется участие каждого, самого себя, в постоянном следовании каждого слова, что поется и читается, не предаваясь чувственному состоянию; надо стараться избегать чувственности и спесивой взвинченности, чтобы понимать каждое слово, которое поется и читается. Но не терять нити богопредстояния. Нить богопредстояния может быть только умная, молитвенная, без участия чувств. Чувственное богопредстояние - это уже не православное! Вот почему и пение наше партесное очень часто калечит и мешает нам молиться, да? И вводит в нас элемент чувственности. Значит, надо, прежде всего, позаботиться о том, чтобы эта молитва была в нас и включилась бы в Богослужебное чтение и пение. Если ее в нас нет, то мы не можем никак включиться. Вот почему часто рекомендуется: входя в храм и переходя его порог, непременно заниматься "Иисусовой". И под состояние надоедливого надоедания Иисусовой - включиться в участие чтения и пения Богослужения.

Строго соблюдая правило: всякое чувственное участие вык­лючать из себя, оно будет не православное. Вот почему часто вы слышали о том, что рекомендуется общенародное пение, да? Где участия чувственности под влиянием музыки не быва­ет. Почему и простой народ, не понимающий партесную му­зыку и классическую музыку, - он молится, а так называемая интеллигенция, любящая классическую музыку или вообще классическое пение, она чувственно молится, не получает никакого утешения и удовлетворения. Это можно видеть и в жизни.

И рост духовной жизни в христианстве - он бывает у про­стого народа, не понимающего классическую музыку и музы­ку вообще. Значит, вся суть нашего участия в Богослужении заключается только в том, чтобы непременно включать себя в понимание каждого слова молитвенного чтения и пения. Умно молясь. А если мы только чувственно будем себя включать, то мы никогда не получим никакой радости. А это очень огромная работа над собой. Вы сами по себе знаете, как редко бываете в мирности, когда возвращаетесь с Богослужения. Мы часто бываем пустые, да? Как будто мы потеряли драгоценное время жизни, да? Мы очень физически устаем, потому что мы не участвовали в Богослужении своим умным предстоянием, а только чувственно. А чувственность нам не дает никакого удовлетворения и утешения и не есть молитва. Значит, кто собирается в церковь, вот он заблаговременно заботится о том, чтобы быть мирным и наладить свое молитвенное предстояние Богу. И, идя уже в церковь, быть молитвенно в себе, чтобы потом переключиться, входя в церковь, на чтение и пение. Тогда мы получим огромную силу и энергию благодатную для того, чтобы вернуться домой с большим запасом духовных сил, противостоять всякому греху и настроению, бороться с любым грехом или страстью.

В службе совершается определенный чин: когда что идет друг за другом. Надо для этого знать песнопения и чтения, чтобы свободно понимать, скажем, шестопсалмие, да? Анти­фоны, так? Чтобы ни одно слово не упустить. Вот почему частые поклоны и крестные знамения могут мешать нам Богу предстоять, да? Мы должны очень скупо кланяться и печатать себя крестным знамением, как бы не помешать, не оторваться от нити того, что мы слышим в пении и чтении. Но большей частью люди предаются чувственному состоянию и, не пони­мая умом значимости слов, вдаются в них именно всем своим чувственным существом, и им кажется, что они молятся. Вот для этого нужно заниматься молитвенным трудом домашним, чтобы этот труд потом перенести в храм.

Вы спросите невольно: - А когда мы бываем немирные, как нам быть? Немирный человек никогда в Богослужении не получит ничего, пока не наладит свою мирность молитвенную, т.е. отношение к Богу. Если он мнит, что он получит утешение от молитвы, от Богослужения через пение, - это будет искус­ственное, но не участие сердца. Сердце связано с умом, а чув­ство, оно не бывает связано с сердцем. Чувство и сердце - две разные веши. И путать одно с другим нельзя. Мы молимся сердцем, через ум, да? А если кто молится чувством, без учас­тия сердца, тот только чувственно взвинчивает себя и мнит, что он молится, а сердце не участвует. Вот почему Святые Отцы постоянно говорят, что от духа сокрушенна и смиренна, т.е. сердца, да? Не чувства, да? Мы,[/i]православные, предстоим Богу и молимся, да? Если кто не имеет духа сокрушенна и смиренна с участием разума - ума, тот не молится, а обманы­вает себя.

-Батюшка, если человек не мирный, что же ему делать, не ходить в церковь?

-Надо искать причину немирности, т.е. тут же заняться самоосуждением, оправдыванием кого-то, через кого пришла немирность, примириться с ним и осудить себя, осудить себя молитвенно перед Богом, - тогда мирность налаживается. А с другой стороны, "самогрызение" не имеет ничего общего с духом сокрушенным и смиренным, молитвенным хождением; оно не даст никакой радости и пользы, не наладит молитву, мирностъ. Самогрызение - это покаяние бесовское. От своего гордого "я" он упрекает и укоряет себя, думая, что он виновен в том-то, что он может что угодно сделать; мог себя заставить, и мог себя не заставить. Бывает часто, что это попускается Богом; что ему пришлось искуситься или упасть, или потерять мирностъ, да? Надо никого не винить - ни демона, ни человека. И не корить себя; зачем, почему я пошел. Человек не имеет власти не пойти и не встретить, скажем, искушение, да? Нам дано право только через способность протестовать и обере­гать себя от греха, не поддаваться искушению, при помощи Божией, оберегая себя молитвенным строем, через смирение. А когда мы себя грызем: зачем я пошел и т.д., - это покаяние бесовское, от гордости. Как будто бы я имел право не пойти. Это попущение Божие, что я пошел, да? Если же я знал, что пойду на злое, и не остановил себя и все-таки заставил себя пойти, это, конечно, подлежит не бесовскому самоосуждению, а плачу. Мы заставляем себя пойти от самоуверенности, что не будем поддаваться, да? Я буду сильнее зла... И, конечно, мы падаем и согрешаем. Все мешает - и костюм, и пуговицы, окружающая среда, наши уши, наши глаза, наша праздность, наша бездеятельность, наша несобранность, наша ненастороженность.

Неправильное предстояние Богу, да? Если умом, от духа сокрушенна и смиренна, значит, правильная настроенность. И с этим молитвенным настроением мы и входим в храм. А если чувственно или мечтательно, - мы никогда ничего не получим от Богослужения. Мы потеряем литургию и всенощную. И только скажем, что "я был, я слышал, там-то служили, такой-то служил, а меня это не задело". И бывает невольная печаль, тоска, как я потерял всенощную и литургию. Да, потерял, потому что неправильно был настроен, не было заботы и не было труда. Пока ты не вошел в храм, ты был занят посторонними делами, да? Вот, между прочим, эта многопопечительностъ в дни хождения в храм Божий - это обычная уловка бесов. Наше праздное отношение к самому себе. И мы сами себя лишаем сладости богопредстояния за богослужени­ем, и виноваты мы только сами. Мы себя не настраиваем, не бережем.

Вы участвуете умом, сердцем, текстом "Хвалите имя Гос­подне", да? Как они будут петь, это тебя не интересует. Если они будут ошибаться, ты не заметишь, потому что ты будешь Богу предстоять. И их ошибки не заметишь. Они будут тебе безразличны. А когда ты несобранный и молитвенно не пред­стоишь, то, конечно, замечаешь все ошибки: и пение, и диако­нов, и священников и т.д. Это дается большой работой домаш­ней, работой над молитвой, чего обычно миряне лишены; и из-за обстановки, и нет времени, и мешают без конца и т.д.

Вот почему так ценно, наконец-то, усвоить как закон: са­мое лучшее время для молитвы - это ночь. Женатому, замуж­ней и т.д. - ночь! Кухня, коридор, в конце концов, где-нибудь, да? Одна половина спит - другая на молитве. Надо сделать так, чтобы никто не заметил, никто бы не знал. От потребности сердца Богу предстоять, да? От потребности, да? Если он бу­дет это в себе развивать, он без этого не сможет жить никогда, и с плачем и рыданием он вынужден будет уступать, сокра­щать и т.д. Почему лежачему больному так особенно больно - быть больным? Не потому, что надо лежать в кровати, а пото­му, что он лишен именно самого сладкого - молитвенного богопредстояния. Вот почему обидно бывает больному долго болеть и быть лишенным молитвенного делания, если он не научился лежа молиться! А для этого нужны лучше всего ноч­ные часы. Нужна работа, постоянная работа над собой. И зачеркнуть себяжаление. Мы, между прочим, не умеем эко­номить время для того, чтобы ухитриться ночью помолиться, да? Чтобы ночью встать, но встать так, чтобы никто не видел и не знал... Не одевать обувь ни в коем случае, только специаль­ные чулки, шерстяные, чтобы не шелестеть, чтобы не скри­петь. Должна быть полная тишина.

Вот почему у нас, у православных людей, так драгоценна эта лампадочка. Чего лишили себя католики и все прочие хри­стиане. Они лишены именно этой простейшей радости - осве­щать икону лампадами, чтобы заняться не чтением по книжке, а чтением по пальцам Иисусовой или "Достойно", или "Все­милостивой". Часика на 2, на 3 - и больше ничего, там книжки не при чем. Ночью акафисты не читают, ночью читают "Дос­тойно есть", "Всемилостивую", Иисусову на все лады.

Настает утро, а тебе не хочется кончать, и вся ночь прошла в молитве. Вот если кто может приучить себя к этому сладко­му деланию, - тот богатый человек. Он не умеет ни осуждать, ни гневаться, всех оправдывает, всех извиняет, со всеми мирствует, всем уступает. Для него все умные, все хорошие, все-все святые, он один поганец. Вот почему Угодники Божии, они так быстро всходили от силы в силу, усваивали силу, Бла­годать Святаго Духа.

 


[i]РАБОТА НАД ФОРМОЙ МОЛИТВЫ

 

Как  отстать от греха? Разным путем. И анализом греха,  и памятью смертной, неминуемого ответа Богу, ипроцессом оплакивания, если мы его не будем опять сознательно, мечтая, втайне повторять. Но это все может понимать только тот человек, кто верит, верующий, а не обрядоверующий, "обрядноверующий". Потому что у этого "обрядноверующего" нет сознания: что Бог на тебя смотрит, видит и смотрит на тебя. Вот с этого я начинал всегда общую исповедь. И надо себя ежедневно заставлять начинать молитвенное пра­вило. Именно с этого, не с иконы, а вот совершенно уйти в себя, спрятать свой мозг куда-нибудь под стол и представить себя пред лицем Божиим, что Он на тебя смотрит, и слышит, и видит. И так каждый день, когда молишься.

И эту работу над формой молитвы священник должен не­сти в храм, облачиться и продолжать это делание, уже свя­щеннодействуя. Тогда святой алтарь будет Святым алтарем, а не рабочим местом, и облачение - не спецодеждой, а Святым облачением сана, что в большинстве случаев священники ут­ратили. Потому что они механически, не молясь, читают и поют. Даже смысл предложения, целого предложения, они не понимают, а вот такие страшные молитвы, как Василия Вели­кого, они их совершенно не понимают!

Эти молитвы на литургии - такие страшные молитвы! Они какие-то огненные, но такие простые, такие доступные для ума, и никакого богословия там нет! Вот кто не молится дома, тот никогда не научится литургисать и священником молить­ся!

Дело в том, что сейчас мы об этом даже и не можем меч­тать. Потому что сейчас спасибо и за то, что есть люди, кото­рые как-то имеют каноническое право принять на себя сан благодати священства и преподать Святые Тайны людям, ме­ханически совершая таинство, священнодействие. И таинство совершается. Весь ужас в том, что наши духовные учебные заведения не обеспокоены, что священники механически слу­жат. Поэтому большей частью их работа напрасна. Это серд­це не ищет и не добивается получить эту частичку Благодати Святаго Духа от священника. Хотя он совершает Таинство и не понимает, что он делает, - Таинство совершается.

Мне владыка митрополит Антоний говорил: "Уезжайте скорее, скорее уезжайте." Я говорю: "Куда ехать, опять в Борисоглебск?" Обидно же. Там ни одного молитвенника нет. И я поехал в Краснодар, к митрополиту Флавиану. Он меня при­нял. Они стоят на коленях на горохе два-три часа. Вот так они готовились к литургии!

-Батюшка, и было ему обещано?..

-...Духом Святым. Не увидеть смерти, прежде даже... Он в нашем храме начал совершать свою чреду Богу Вышнему, да? Значит, он был священник Бога Вышнего, да? Поэтому, с каким они предстояли благоговением, да? Не то, что мы! Несомненно, они читали молитву на каждый предмет своей одежды священнической, и таким образом, они были все окружены и спасены молитвою! У них жизнь была такая святая, но это достигается воспитанием и работой над собой. Они тоже, несомненно, работали, читали. У них было устройство нематериальное. Они служили не ради выгоды и не ради платы. Они служили Богу Вышнему! И боялись Его оскорбить! Вот почему получалось, что характер служения у них совершенно другой, так? То есть их религиозность! Она была, несомненно, очень велика!

 


ВЕРА ПРОСЯЩЕГО. ДЕВСТВО. УСЛЫШАНИЕ



 
Виноват тот, кто просит, а не тот, кого просят. Я тут не виноват, если я как-то, по-своему, вздохнул, а виноват тот, кто просил сердцем своим и был услышан.

-Но ведь Вас же просили?

-А просил человек такой сильной веры, что по ее вере Бог дал, а не тот, кого просили. Когда мы просим: "помолитесь обо мне", - то тот, кто просит молитв, тот является виновником услышания, а не тот, кого просят молиться.

Мы часто просим детей: "Помолись обо мне, не забудь". Вы думаете, ребенок молится? Он не понимает значения тво­его прошения, У него ребячий ум. Но тот, от своего большого упования на чистоту молитвы отроковицы или отрока, будет услышан, по степени его прошения младенца или отрока. Но это не всегда. Вот, когда мы собирали детей, чтобы упросить у неба дождь, мы собирали отроковиц, юношей и молились всю ночь, - и наутро шел дождь. Три дня, три ночи. Но это уже по молитве отроковиц или отроков, да? Вот на днях я как-то сказал врачихе Александре, у нее очень пьет отец, запоем, страшно обижает ее и мать, жену, - и я сказал ей в утешение, что, мол, "помните, вы - девушка (хотя ей лет под сорок с чем-то), ваше прошение Богу угодно за вашу девичью чистоту. Вы будете непременно услышаны, сохраняя чистоту.

Девство надо понимать как девственность абсолютно настоящую, а не какую-нибудь искусственную. И кто не нару­шил свою физическую чистоту, девственность, а занимался нехорошими, содомскими делами, то он уже не девственник. Потому что физическая девственность - этого недостаточно. Девственник имеет особое преимущество перед Богом. Он услышан. Он бывает молитвенником даже за мир, не будучи в сане. А если он владеет еще особою благодатью священства или архиерейства, или монах-девственник - это особая сила перед Богом. Если он к этому добавит смирение сердца и кротость, и долготерпение от смирения и веры, то он часто бывает даже чудотворцем при жизни. Чудотворцем. Чудот­ворцы бывают разные. Прикосновением руки он лечит больных. Он имеет дар прозорливости, дар видения. Именно девственники. Они имеют особый слух, особый ум. Потому что девственность сохранить особенно трудно, противоесте­ственно. Вот почему мы оплакиваем очень человека, который был девственник и девство свое потерял по своей глупости.

У меня был интересный такой случай. Один иерей был обручен со своей невестой и венчан, и они сохраняли чистоту свою девическую и юношескую около пяти лет. Он литургисал. Она была при нем. Как брат и сестра. И берегли друг друга. Дары он проявлял особые, поразительные, дары благо­дати Святаго Духа. Он был глубоко религиозен. Он чувствовал на расстоянии молитву людей, а сам молился так, как молятся старцы. Он поразительно любил читать акафисты и готовиться к литургии. Но случилось несчастье: по взаимному согласию они стали мужем и женой. И он лишился всего. Он стал есть мясо, он стал пить водку. У них народилось много детей. И он видит: прежде всего, нужно здоровье, здоровье и здоро­вье, а потом благодать. И его сейчас не узнать. Он даже поте­рял свой прежний облик, выражение глаз, губы стали другие. Теперь это обыкновенный человек мира, страсти, страстей.

Ведь на лице написаны и человеческие страсти, и душев­ные страсти. Они все написаны.

СХИМОНАХИНЯ МАКАРИЯ








Геннадий Дурасов
 


 

.
(1) Обращение новых людей в веру совершалось через таких благодатных Божиих избранников, как юная Феодосия.
      Со временем дом Артемьевых стал пустеть. Софья, больше всех любившая больную девочку, уехала в Ленинград. Выходили замуж и разъезжались с мужьями сестры. Началась Великая Отечественная война, и на фронт забрали всех братьев, а затем и отца. Вскоре их родную деревню занял враг. Фашисты отобрали у Артемьевых корову, и четверо совсем маленьких детишек остались без молока, хорошо хоть телку успели зарезать на мясо. Невестки с младенцами стали разъезжаться по своим родным домам. А вскоре и сама мать, забрав имущество, уехала в Калугу, к родному брату. Больная девочка совсем одна остается в большом опустевшем доме, в единственном платьице и без куска хлеба. Ее бросили умирать... Случилось это Успенским постом, за три дня до праздника Успения Божией Матери, то есть 25 августа 1941 года.
      Когда немцы занимали деревню, местные жители, положившись на волю Божию, привели всех своих маленьких детей в дом к Феодосии, оставили кто что мог из продуктов, а сами ушли прятаться в лес. Так около юной избранницы Христовой оказалось 36 детей. “Я зажгла 7 лампад и 12 свечей. Одного младенца взяла на руки, стою на коленочках, молюсь Богу”, — вспоминала Матушка. Узнав откуда-то, что в этом доме прозорливая девочка, пришел немецкий офицер и обратился к Феодосии через переводчика с таким вопросом:
      — Скажи мне, девочка, где моя хозяйка и как ей живется?
      — Она сейчас много терпит невзгод, — отвечала она ему.
      — А как ей помочь? — вновь спросил офицер.
      — Она все перетерпит, и, когда вернетесь, ей станет легче.
      — Мы нигде не видели, — вновь говорил он, — чтобы так молились Богу, как ты. Хорошая маленькая девочка, тебя надо в Германию, там любят, кто много молится Богу.
      Он написал записку, дал Феодосии и сказал: “Ты никому не открывай дверь, а эту бумажку подай в окно, и тебя никто не тронет”. Так она и поступала, а на улицу не показывалась.
      После ухода немцев многие жители, возвратившись в свою деревню Карпове, остались без крова. И в дом, где жила прежде семья Артемьевых, поселился колхозный бригадир.
      — Девочка, — сказал он Феодосии, — как я возьму тебя к себе, когда у меня своя большая семья?
      — Ладно, тогда я уползу на улицу, — отвечала она ему, — а там будет видно.
      — Ползи-ка ты в сельсовет, попроси там кров, — посоветовал ей бригадир.
      И больной девочке ничего не оставалось, как покинуть родной дом и ползти в деревню Заголовка, где располагался сельсовет. “Без матери на крик кричала, не знаю, куда ползти, — рассказывала, вспоминая, Матушка. — Я ж дорог не знаю, не могу встать на свои ножки, раз Господь так обездолил”. К счастью, встретилась на дороге женщина.
      — Куда ты ползешь, куда тебе надо?
      — В деревню Заголовка, — отвечала со слезами Феодосия.
      — Так в Заголовку тебе надо через Манино и по тропинке.
      “До деревни доползла — света не видела. Плакала, ноги в кровь, платье в клочья разодрала. Нашла сельсовет, без сельсовета ни к какому жилью не пристроиться. Председатель спрашивает: “Куда ты?” — “А на весь белый свет у меня никого нет, — отвечает ему девочка, — мать уехала в Калугу”.
      Председатель пожалел Феодосию, стал ходить по уцелевшим дворам, однако безрезультатно: никто не соглашался пустить в дом несчастную девочку. И пришлось ей жить где попало и чем попало укрываться от стужи и ненастья. “Я была тогда маленькая, легонькая. Я под сарай залезу или в сено закопаюсь. Так в зиму и осталась на морозе. На снегу тяжело, голая по улице ползала, никто не покрыл, — со слезами на глазах рассказывала она. — Под сарай залезу, закидаюсь кое-чем, а то в снег зароюсь. В снегу выкопаю ямку, комочком лягу, под лицо руку положу, так и сплю. На мне все сотлело, тело было заскорузлое. Снежок кушала: чистенького снежка цепну в ручку и в рот. И питалась — бересту сверну, а кто хлеба даст, то он замерзнет, не укусишь. А летом траву ела, цветочки ела. Грязную воду пила, зачерпну — какая была вода мутная.
      Солнышко запечет — голову греет, а подо мной мокро — снег тает. А я сама кое в чем, одни лохмотья, грудь лишь прикрыта. Заберусь на завалинку, на соломку, мне теплешенько, хорошо, и молилась Господу”.
      Так и жила в эти военные годы хрупкая и больная телом, но возросшая духовно девочка. “Очень сильно Богу молилась, молилась безпрестанно”. Каждый день она была готова умереть, а потому и пела заупокойные стихи. Два года без одного месяца прожила так Феодосия на улице. Испытания, выпавшие на долю девочки-подростка (700 дней на улице с трескучими морозными зимами и пронизывающими насквозь ветрами), кажутся выше человеческих сил. Однако благодать Божия помогала ей превозмочь все невзгоды.
      В 1943 году, когда Феодосия находилась в деревне Ларинки, ей явилась Царица Небесная и сказала:
      — Хватит тебе жить на улице, тебе надо уходить в дом.
      — Кто же меня возьмет? — спросила девочка.
      — Сегодня за тобой придут.
      И действительно, Феодосии повстречалась одна пожилая женщина. “Иди ко мне, я тебя покормлю, — сказала она, — какая ты тощая”. Ее избенка стояла на краю деревни. Женщина оказалась человеком добрым и к девочке отнеслась очень сердечно.
      Семидесятидвухлетняя монахиня мать Наталья, шла в тот день в село Дуброво, где управляла церковным хором. Дорога была дальней, и она решила передохнуть у своей хорошей знакомой в Ларинках.
      — Что это за девочка у тебя? — спросила она хозяйку.
      — Подняла ее на улице, — сказала та.
      — Я священника позову, — предложиламать Наталья, — девочку причастить надо.
      Она пришла в церковь, рассказала настоятелю о Феодосии и попросила причастить ее. После службы взяла его облачение и поспешила обратно. “Пришел священник, а я — грязная, лохматая, все на мне сопрело, ничего нет. Мать Наталья развязала свой большой плат с кистями и укрыла меня им, а батюшка причастил”. А потом мать Наталья взяла Феодосию к себе.
      В свое время мать Наталья, однофамилица девочки, была монахиней Вяземского Аркадиевского женского монастыря. Когда его закрыли, она поселилась в пятидесяти километрах от него, в селе Тёмкино, у сестры Екатерины, с которой вместе и жила. Старая монахиня обшивала окрестных жителей. Была она добрая, сама не поест, а человека покормит. И “до смерти любила она ребятишек”.
      Однажды, когда началось время гонений и она была посажена в тюрьму, явилась ей Заступница Небесная и сказала: “Все монахини, сидящие здесь с тобой, записаны на смерть, а ты будешь ухаживать за больной в своем доме”. Эти слова она запомнила на всю жизнь. ВФеодосии мать Наталья как раз и увидела тот дар Божий, ту самую больную, о которой было ей много лет назад откровение. Прежде она хорошо знала семью девочки, догадывалась и об особом о ней промысле Божием. В свое время она даже просила у ее отца: “Отдай ты мне свою больную девочку”, — но он не согласился.
      Привезя Феодосию в свой дом, мать Наталья начала расчесывать ей волосы. Расчесывает и плачет от жалости, так были спутаны они, по одной волосинке разбирала. Попросила у людей стиральной соды и в ней отмачивала грязь на волосах. Вымыла девочку, одела ей рубашечку, посадила на печку. “Ты полежи, — говорила она, — а я одеяло буду стегать. Отогревайся, хватит тебе на улице сидеть”.
      Изба, где жила мать Наталья, стояла почти на самом краю села, у дороги. Была она очень маленькой и плохонькой, с подслеповатыми оконцами и выщербленным полом, устланным соломой. Обстановка бедная: стол, кровать да широкая лавка у окон. Иконы и лампадки в углу над столом были единственным украшением дома.
      Мать Наталья поставила для девочки маленькую кровать, постелила сена, накрыла холщовой тряпкой, а самой пришлось спать на печи.
      Сшила она девочке черное и белое платьица, кофточку, связала носочки, а на ноги сшила стеганные на вате бурочки, и говорит: “Теперь я тебя никуда не пущу, мне с тобой лучше”. — “Была она в ту пору хоть и старой, но сильной, возьмет меня на руки и несет”, — вспоминала матушка Макария.
      Мать Наталья управляла хором из 17 человек и каждый раз ходила на службу в Дуброво за десять километров в один конец. Певчие, как и она, жили в Тёмкино (здесь к тому времени храм уже был разрушен, и они также были вынуждены трудиться в Дубровской церкви) и ходили туда вместе с матерью Натальей. Часто они все вместе собирались в доме монахини и очень красиво и задушевно пели старинные духовные стихи-“Я на кроватку взберусь, лягу на подушечку и лежу, молюсь да слушаю”, — рассказывала Матушка. Ей очень-очень хотелось петь вместе с ними, но в хор ее не принимали, хотя голос у нее был очень высокий и красивый и тонкий слух. Феодосия не раз пробовала подпевать им, но женщины насмехались над ней: “Во-о, никудышная, а голос како-ой! Смотри, как высоко подпевает!” Местным властям такие спевки не нравились, не по душе им была и старая монашка. Очень часто, в месяц по нескольку раз, ее вызывали или уводили в милицию, в райцентр, за четыре километра от села.
      Отец Феодосии был убит на войне в 1944 году, не стало и братьев. Мать же вскоре приехала из Калуги в чем была. “Я тебя не возьму к себе, — говорила ей мать Наталья, — у нас и так тесно, да и хлеба негде взять. Если хочешь, можешь забирать свою дочку”. И Феодосии Никифоровне ничего не оставалось, как искать на старости лет другое пристанище. Умерла она в день своего Ангела в 1948 году.
      В доме матери Натальи почти все работы по дому вскоре легли на плечи Феодосии. На коленях ползала она, мыла пол, обихаживала скотину — козу и поросенка, кормила кур. А в свободное от этих трудов время еще и вязала шали.
      Спать в доме матери Натальи ей было некогда. Утром старая монахиня лишь печку затапливает, а девушка уже на молитву становится. Молилась она каждый день с шести утра до двенадцати дня, а кроме того, еще ночью вставала на полунощные молитвы.
      Мать Наталья любила Богу молиться. Обычно сидит, шьет что-либо, а время подойдет, прекращает работу и встает на молитвенное правило. Поцелует Феодосию и спросит: “Хочешь слушать Псалтирь? Тогда я вслух буду читать”. Феодосия любила чтение этой богодухновенной книги: “Псалтирь — хорошая книга, она прямо оживляет человека. Мать Наталья читает, а я только радуюсь, потому что все чтение незнамо какое хорошее”. Так старая монахиня пела и читала, а девочка, не выпуская из рук работу, слушала. А иногда ляжет мать Наталья на печку погреться и рассказывает девочке, как жила она в Аркадиевском монастыре, каков был монастырский уклад.
      Тем не менее в этом доме девочка приживалась трудно, мать Наталья была человеком строгим, и “что взять, то надо было у нее не единожды спросить, а я обидчивая, — вспоминала Матушка. — Она такая крикунья была, раскричится, а я говорю: “Уйду от тебя”. “Неужели ты это сделаешь?” — испугается она и замолчит”.
      Питались они очень скромно: вместо хлеба — лепешки из жмыха, а вместо супа — пустая похлебка. Коза давала всего один литр молока в день.
      Феодосия вновь принимает и исцеляет больных. “Я как стала принимать народ, говорю им: “Приидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас” /Пс. 33,12/, — вспоминая, рассказывала старица. — А они мне: “А зачем нам твой страх, когда нам своего хватает? Итак кругом страх, нам этого довольно”. И действительно, конец 1940-х — начало 50-х годов было временем не только голодным, но и суровым. Страна залечивала послевоенные раны, лагеря наполнялись новыми заключенными, и жизнь людей была очень тяжелой.
      Мать Наталья очень берегла Феодосию, ни на минуту не оставляя ее одну, а когда уходила из дома, то крепко-накрепко закрывала ее. Если кто-то из мужчин подходил к дому, она прятала ее на печку или за занавеску. И постоянно говорила ей: “Где есть мужчина, туда не ходи, а то мне за тебя на том свете придется горько плакать”.
      Феодосия к той поре стала красивой взрослой девушкой. У нее были длинная и толстая черная коса и все такие же голубые, небесного цвета глаза. Одевалась она всегда очень скромно: “Я была как бесприданница — два платьица и рубашечка, и вся моя одежда помещалась в небольшом посылочном ящичке”.
      Каждый месяц вызывали ее в райцентр за четыре километра на комиссию. “Не стали ли ходить у тебя ноги?” — спрашивали ее там и смеялись. — “Гордиться и вам не годится, — отвечала им девушка, — думаете, и я не могла б сидеть среди вас? Да Бог не привел”. И только молила Христа: “Если Ты так сотворил меня, пускай будет по-твоему”.
      Молодость всегда берет свое, но Феодосия избегала соблазнов. “Я компании никогда не видела и за столом никогда не была. Надо очень крепко Бога молить, чтобы Он помог пережить молодые годы”, — скажет она потом.
(2)
      Спустя пятнадцать месяцев после монашеского пострига, мать Тихона принимает высшую степень монашества — схиму, требующую от нее соблюдения еще более строгих молитвенных правил и затворничества.
     На день великого христианского святого и пустынножителя IV века Макария Египетского в дом к матушке Тихоне в очередной раз приехали “крестная” Наталья и игумен Донат с певчими, а у нее в это время гостил протоиерей Петр со своей матушкой. Все необходимое для пострига было приготовлено заранее. И 1 февраля 1978 года она принимает великий Ангельский чин — схиму, в которую была пострижена с именем Макария, в честь выдающегося египетского подвижника. Прошло немного времени после принятия схимы, и Царица Небесная явилась к пятидесятилетней схимонахине Макарии и сказала, что избирает ее на Подвиг. Отныне ей следовало брать на себя страдания и болезни всех людей, кто обращался к ней с просьбой об исцелении, вместить в свое сердце всю боль и скорбь России и смиренно нести этот ни с чем не сравнимый по тяжести груз на своих хрупких плечах.
      — Матерь Божия, зачем Ты такую укрючину выбрала? — спросила схимница.
      — Я все обошла и лучше тебя не нашла, — отвечала ей Царица Небесная. — Придется тебя ставить в Избранницы.
      — Какая я Избранница, я весь свой век на кроватке.
      — Ты у меня совершенная! — сказала ей Владычица.
      — Что такое совершенная, я не знаю, — проговорила схимница и поклонилась Царице Небесной со словами: — А я с удовольствием приму страдания. Страдать-то я умею.
      И после уже, до последнего дня жизни, своим близким, кто спрашивал Матушку о ее здоровье, она говорила: “Мне никогда не будет хорошо, мне хорошо не разрешено”.
      В домик схимонахини Макарии приезжали люди со всех концов страны. Было здесь и духовенство — от дьякона до митрополита, и церковный причт, и простые миряне — люди верующие и неверующие, старые и молодые, и Матушка знала, кто из них в чем нуждается, и как помочь каждому из них. Она ведала о них больше, чем они о себе сами.
      Среди приезжавших не раз бывал у нее человек, чье имя было в 1960-е годы самым известным на планете.
      Город Гжатск, переименованный тогда в Гагарин, от села Тёмкина в пятидесяти километрах. Так что “гагаринские”, как их называла Матушка, бывали у нее очень часто. Приезжала к ней неоднократно и Анна Тимофеевна Гагарина, мать первого в мире космонавта Юрия Алексеевича Гагарина, бывшего тогда депутатом Верховного Совета СССР. Однажды она спросила у Матушки: “Можно ли и моему сыну к тебе приехать?” — “Пусть приезжает, не стесняюсь его нисколько”, — приветливо ответила ей матушка Макария.
      Анна Тимофеевна рассказала сыну о горькой судьбе подвижницы, о том, что получает она пособие, на которое ей не прожить, а пенсии по инвалидности ей не назначают.
      “Гагарин приезжал, да не раз, — рассказывала схимонахиня Макария, — он приезжал ко мне не лечиться, а как к больному человеку”. Поведала она и о том, как был он у нее последний раз в начале марта 1968 года. “Приехало три машины: две с докторами и третья, на которой Гагарин. Он обыкновенно пришел и сказал: “Я посижу, пускай доктора с Вами поговорят...” Со мной разговаривал долго. Сказал: “Я маленько справлюсь с делами, тогда и выправлю пенсию. Это недело, что Вам столько платят”.
      Человек он простой, хороший, очень хороший. Простой, как ребенок. Я ему тогда сказала: “Больше не летай, тебе нельзя летать!” Он не послушал меня, а тут его постигла вскорости смерть. (27 марта 1968 года Гагарин погиб. Было ему тогда 34 года. — Авт.). Все равно он ни в чем не виноват... а какой молоденький”. После его гибели схимонахиня Макария попросила одного из приехавших к ней вскоре священника в ее доме отпеть заочно погибшего космонавта и молилась о упокоении его души.
 
 
 
(3)
      “Весь хороший народ помер, — говорила мне Матушка, — они все в раю, они не знали этой пустоты, Богу молились, им там будет хорошо. А сейчас весь народ пошел под откос. Они Бога не знают, читают что попало, собирают что попало. Божие не любят, а небожие любят. Люди очень переменились, они в Бога не верят, а если и читают молитвы, то небрежно, без внимания. Подумать только, семидесятилетние платком машут и пляшут. В такое-то время только плясать...”
      “Время сегодня незнатное — начальство не будет клониться к народу и будет полная разруха. Сейчас усердия у них к народу нет нисколько”, — говорила она в августе 1988 года.
      “Преподобных теперь из молодых быть не может, опоздали, — сказала схимонахиня, отвечая на мои вопросы. — Божественные корешки потеряли, а они в сердце, в душе должны бережно храниться. Даются они при крещении один раз, а приносятся издалека, из рая”.
      Размышляя над матушкиными словами мы, ее духовные чада, осознавали, что незаметно наступили времена, когда в подобных схимонахине Макарии людях мы, быть может, видим последнее уходящее поколение Божьих людей. А ведь именно они, “святые — соль земли, говорил преп. Силуан Афонский, они смысл ее бытия; они — тот плод, ради которого она хранится. А когда земля перестанет рождать святых, тогда отнимется у нее сила, удерживающая мир от катастрофы”.(4)
      На всех нас лежит печать греха, которая не дает нам восходить к небесному, но лишь позволяет скользить по наклонной.
      “Как же вы мне жалки, — со скорбью говорила Матушка. — Вот Ангелы небесные, как они дружны между собой”. При этих словах тихий свет словно озарял ее лицо.
      Бывая невольным свидетелем многочисленных бесед схимонахини Макарии с приезжавшими к ней людьми, я поражался: мало кто из них знал даже такие известные молитвы, как “Отче наш” и “Богородице Дево”. Невольно приходила в голову мысль: многие страдают болезнями и скорбят потому, что далеко мы все отстоим от Господа. “К Богу сегодня можно прийти только через скорби и болезни”, — словно подтверждала мои раздумья Матушка.
      В последние годы Россию охватил разгул бесовщины. Астрологам, предсказателям и колдунам представляются полосы газет и журналов, их сеансы можно увидеть по телевидению и услышать по радио. Проводится широковещательная пропаганда их идей, огромными тиражами выпускаются руководства по магии, колдовству и астрологии. Страна покрывается сетью школ, где люди активно вовлекаются в занятия этим богопротивным делом.(5) Некоторые средства массовой информации прямо указывали на полезность колдовской профессии для общества, в то время как сами колдуны открыто калечили миллионы людских душ и уводили их от Бога.
      Многие, испытавшие на себе пагубное воздействие новоявленных “целителей”, приходившие за помощью к схимонахине Макарии, страдали тяжелыми психическими расстройствами и серьезными физиологическими нарушениями. Навещая Матушку, я, чем мог, помогал ей, впускал в дом и провожал посетителей, задавал им беспокоивший всех нас вопрос: обращались ли они к “целителям”, смотрели ли по телевидению или слушали по радио их “лечебные” сеансы. Почти все из приходивших отвечали утвердительно. И никто из них не задумывался над тем, какой силой “целители” все это совершали.
      “Лечительство по дару Божию, — пишет священник, хорошо знающий суть этого явления, — дается человеку с очищенным сердцем, до конца преданному Христу, большей частью аскету и подвижнику... Праведник, наделенный Силой Божией... творит... волю Божию, которая... направлена на спасение человека”(6). Он сначала лечит душу, а потом тело. У человека укрепляется и очищается от страстей душа, то есть устраняются прежде нравственные причины болезни. Большинство таких исцелений совершается непосредственно через молитву, когда Господь Духом Святым и совершает такое исцеление.(7)
      Сколько трудов стоило положить схимонахине Макарии для исцеления этих несчастных людей, сколько молитв вознести к Господу и Божией Матери за них, чтобы облегчить страдания и снять с них черноту порчи!
      Одним она давала только общие советы, другим — конкретные указания. “В этой жизни бойтесь колдунов и колдовства, — неустанно повторяла Матушка. — К народу этому (к колдунам) надо подходить со всякими опасками, — советовала она тому, кто жил по соседству или работал бок о бок с колдунами. — Они могут так разделать, что будешь под себя ходить”. А на неизменный вопрос, как можно отличить таких людей, подсказывала: “У колдунов красные слезные глаза. Это оттого, что они все ночи работают и не спят”.
      А что за “работа” у них, прочитал я у известного исследователя данного вопроса. “Они — и властелины, и рабы демонов: властелины, потому что могут повелевать нечистой силою; рабы, потому что эта последняя требует от них беспрестанной работы, и если колдун не приищет для нее никакого занятия, то она тотчас же замучает его самого”. Епископ Васильсурский Варнава ( 1954) поселился однажды у такого колдуна, достигшего больших успехов и совершенства и пользовавшегося у бесов почти непререкаемым авторитетом. По слову того они творили самые необыкновенные дела, но и к нему они приступали и мучили. И, чтобы “дать им работу”, он высыпал на стол с полпуда гречневой крупы и заставлял их перебирать ее, и лишь тогда они от него отставали.(8) В старину в русской деревне давали совет, особенно молодоженам на свадьбах, насыпать в два мешочка пшена и держать их в разных карманах. Ученые-этнографы писали в своих работах, что это делалось для плодовитости молодых. Однако на самом деле это был оберег от колдовства. “Если хочешь быть здоровым, — советовала схимонахиня Макария, — никогда никому не давай свое фото. Это самое губительное дело — свое фото давать”. Испорченную колдунами одежду она рекомендовала кипятить и тридцать три раза при этом читать молитву “Да воскреснет Бог”.
      “А разве раньше не было этих волшебных людей?” — спрашивали Матушку ее духовные чада, зная что она сама всю жизнь страдала от старушки-колдуньи. — “Тогда меньше колдунов было, это сейчас их много развелось”.
      Как же эти люди идут не к Богу, а к “лукавому”?
      Он их обольстит, они раз сделают этот грех, а потом уж не остановишь — у всякого греха есть начало, но нет конца. Лукавая сила сейчас всю землю заняла.
      Когда спрашивали схимонахиню Макарию, как уберечься от злых людей, она советовала читать молитвы да помнить, что “колдуны лютуют в 4 часа дня и в 12 часов ночи”. “Четвертый час дня очень опасный, — не раз говорила она, — всякая болезнь может пристать. В четвертом часу никому ничего не давать и в дом лучше никого не пускать. С 3 до 4 дня надо почаще читать молитву “Да воскреснет Бог”. Четыре раза прочтешь, тогда только выходи из дома, а если есть время, лучше прочесть ее двенадцать раз. И в 12 часов дня того же надо опасаться”.
      Еще Матушка наставляла: “В Страстную Пятницу никому ничего не давай и не бери. Не то пойдут одни несчастья. Деньги старайся никому не менять и из рук в руки не передавать. Положи их на стол, пусть берут”.
      Задавали Матушке вопросы и о бесплотных духах зла, которые пытались часто нарушить ее духовный покой. “Уходи, страшила, а то я тебя четками ударю, — грозила она подступающему к ее кровати “лукавому” и поясняла:
      Он моих четок знаешь, как боится! Ну его, лохматого, я его четками отлуплю”.
      Бесплотные духи, или просто бесы, обитают как в воздухе, так и на поверхности земли. Святой апостол Павел называет их “духами злобы поднебесной” /Еф. 2,2/. Сеяние зла является их насущной потребностью. Они могут не только наводить на людей болезни, но даже убивать их. Войдя в человека, духи зла овладевают его телом, и несчастный тогда становится исполнителем их воли. Священное Писание отмечает, что вид духов зла ужасно страшен.
      Когда схимонахиню Макарию просили рассказать о бесах, она предостерегала: “Они могут разорвать на мелкие части”. Неопытным в духовной жизни она говорила: “Не надо злить “лукавого” и смеяться над ним, он может много бед натворить. Если его разозлить, он тогда “жару” пустит. Даже я его не дразню. Он говорит мне:
      “Ты не читай, не читай “Крестом ограждаюся”, я этого боюсь”. А я ему: “Зачем ты к больной божественной ходишь? Чудила ты, все равно ничего не найдешь для себя в моей душе, я с Богом так и буду”.
      Мне же рассказывала: “Они, лукавые, знаешь, какие сети закидывают, сколько народа в них попадает, — я видела. Они стоят на страже, вылупив бельмы, ждут, когда человек ихним будет, и живо его в лапы заберут. Когда же человек в молитве, когда в труде, им делать нечего. А вот когда выпьет, поругается, подерется — они тут как тут”.
(9)
      Действительно, жалостливой Матушке, печальнице за всех нас, за всю многострадальную страну нашу, было о чем проливать слезы. Она видела, как беззаботны мы в этой жизни и как мало делаем для спасения наших собственных душ; не сознаем, какой строгий ответ придется держать всем перед Господом.
      Удивительный дар прозорливости схимонахини Макарии проявился еще в годы ее детства. Однако и этот благодатный дар она старалась утаить от людей, прикрываясь юродством, блаженством, игрой с куклой, копанием в мешочках с четками, платочками, бумажками... И только по великой любви к страждущему человеку и необходимости ради она позволяла себе проявлять на людях свойственную ей прозорливость, да и то не в полной мере.
      В окрестных деревнях давно знали о матушкином даре и ходили к ней за советом. Пришла в свое время и молодая соседка Анна спросить про свою свадьбу. Встречалась она с парнем из соседней деревни, и сваты уже были у нее, и о свадьбе договорились, Матушка сразу сказала как отрезала: “Не выйдешь за этого, жених у тебя будет иной и из Тёмкина”. И повторила несколько раз: “Не выйдешь за этого...”
      “Как же из Тёмкина, когда сосватана в Панове?” — с удивлением спросила Анна, не поверив матушкиным словам. Видя это. Матушка пропела ей такую частушку:





Ах, подружка дорогая, Где же наши трепачи,
Принудиловку работают, Таскают кирпичи.
      Так все и случилось. Недели через полторы, чтобы купить жениху ботинки к свадьбе, Анна украла в колхозе и хотела продать два пуда ржи. Денег тогда колхозники имели очень мало, “жили на трудодни”. Невесту поймали и посадили на год в тюрьму, а жених ее за это время нашел другую. Вернувшись из заключения, Анна вскоре вышла замуж за парня из своего села Тёмкино и жила с ним счастливо.
      — Матушка, собрался я поехать на юг отдохнуть, — говорит, спрашивая благословения у старицы, Борис.
      Она на какое-то время уходит в себя и безмолвно лежит.
      — Как я тебя люблю, — говорит она ему и вдруг начинает плакать. — Я не хочу чтобы ты ехал на юг. Если ты меня не послушаешься, то Матушку больше никогда не увидишь. И со всеми своими родными распрощаешься.
      Борис в недоумении молчит. Проходят томительные минуты, и он вновь спрашивает старицу:
      — А в Подмосковье можно отдохнуть?
      Лицо Матушки светлеет, и она радостно говорит.
      — А ты там хорошо отдохнешь. После Матушку пытали:
      — Почему ты заплакала, когда он тебя спросил?
      — Там будет такое твориться, что он оттуда живым не вернулся бы.
      Позже стало известно, что в той местности, куда собирался ехать на отдых Борис, произошло сильное наводнение и сход селевых потоков с гор. “Я матушке Макарии жизнью обязан”, — говорил потом своим знакомым Борис
      Мне очень хотелось подарить матушке Макарии подрясник. Купил я отрез хорошей темно-синей шерсти, а сшить попросил моего двоюродного брата. Матушка разрешила отдать ему материал, но предупредила, чтобы тот, кто будет шить, работал в день по два часа, не более.
      Брат не был профессионалом, и поэтому ему пришлось сначала делать выкройку по старому подряснику.  Он засиживался за работой подолгу и, когда у него что-то не ладилось, очень ругался, не послушав матушкиного наказа. А ведь она все это предвидела заранее.
      На зиму холодильник в доме матушки Макарии переносили с терраски в избу. И в очередной раз с помощью “хожалок” я, переставив его, включил: лампочка горит, а компрессор не работает. Еще раз внимательно осмотрел я холодильник — все в порядке. Включил — вновь мотор не работает.
      — Матушка, что случилось с холодильником, не сломали ли мы его во время переноски?
      — Он застыл, — спокойно сказала она, — постоит в тепле, согреется и заработает.
      Мне надо было собираться в дорогу, и по пути, в райцентре, я договорился с мастером, что в другой раз свезу его к матушке Макарии отремонтировать холодильник.
      В следующий приезд прямо с порога мне сообщают, что два часа спустя после меня был другой гость. Он лишь покрутил колесик регулятора и холодильник включился. Тогда лишь я понял, что надо было осмотреть и протереть пусковое реле, которое, вероятно, запотело. В теплой комнате влага на контактах подсохла и холодильник заработал. Права была Матушка, говоря, что он не сломался, а застыл.
      Расскажу еще характерную историю. Жена иерея Владимира приезжала к схимонахине Макарии с больным сыном Васей. Однажды Матушка попросила ее приехать в очередной раз с мужем, чтобы он взял Святые Дары и причастил ее. Дорога в Тёмкино была неблизкая, и отцу Владимиру она показалась накладной, жалование он получал маленькое, семья жила бедно. С этими мыслями священник и шел к матушкиному дому. Как только переступил он порог ее комнаты, Матушка протянула ему свернутые в трубочку деньги со словами: “Возьми, это на обратную дорогу”. А было их там ровно столько, во сколько ему обошелся проезд до Тёмкина.
      Примеров, когда схимонахиня Макария читала мысли своих посетителей, можно привести много. Внимательный человек быстро догадывался, что она знает многое о его жизни.
      Давняя почитательница схимонахини Макарии Евдокия, в свое время долго трудившаяся в ее доме, протирала как-то к празднику иконы и меняла на них полотенца. Увидев кем-то подаренное красивое с красным узорочьем полотенце, она подумала: “Подарила бы мне Матушка его на Распятие”. Потом про себя решила: “Может что другое найдется, а это здесь пригодится”. Вдруг Матушка окликивает ее:
      — Евдокия, а Евдокия, возьми полотенце-то.
      — Матушка, неужели ты знаешь, о чем я подумала? — спросила она.
      — Знаю, родненькая, все знаю.
      Одна знакомая просила меня узнать у матушки Макарии, что делать с больной девушкой по имени Лена.       Этот вопрос я и задал Матушке, на что она ответила:
      — Никакое лечение не поможет, у нее болезнь в голове и ее надо отчитывать, то есть избавить от порчи.
      — Можно ли в монастыре отчитывать? — спросил я.
      — Где согласятся, — был ответ.
      После поездки к Матушке со мной встретилась мать Лены. Выслушав переданные схимонахиней слова, она призналась, что дочь прямо на ее глазах была испорчена колдуном. Лену долго исследовали при помощи новейшей медицинской аппаратуры и делали томографию головного мозга. В конце концов врачи установили, что у нее подавлен жизненно важный участок мозга. Никакие, даже самые хорошие импортные лекарства не помогали.
      Девушку сначала хотели отчитывать в монастыре, но не удалось. К счастью, нашелся замечательный монах игумен Иоанн, живущий на приходе, который и избавил бедную девушку от многолетних страданий.
      Тяжело болевшему Игорю, с которым мы вместе работали, я много рассказывал о матушке Макарии. И ему самому очень хотелось поехать к ней. Но помня ее запрет привозить новых людей, я не мог его взять с собой.
      Однажды он рассказывает мне: “Во сне я был у Матушки и долго говорил с ней. Она меня все наставляла. А потом женщины, которые за ней ухаживают, говорят, что сейчас Матушка спать будет, и все исчезло — я проснулся”.
      При очередной встрече я все это поведал матушке Макарии, а она как-то таинственно сказала: “Вот так Игорь”. По всему было видно, что она довольна: видение это было благотворным для души Игоря.
      — Матушка, Игорь тебе варенья прислал, — говорю ей, подавая в малоподвижные руки две маленькие баночки из-под детского питания.
      — Какое варенье-то? — спросила она с интересом.
      — Клубничное да черничное, — ответил я.
      — Разве они маленькие? — сказала она, подержав баночки в руках. — Большие, даже очень большие!
      И я понял, что значили эти слова, ведь послал-то Игорь свой скромный гостинец от чистого сердца. Здесь мне и вспомнился евангельский рассказ о лепте вдовы /Мк. 12. 41-44/.
      Удивительную прозорливость Матушки я не раз испытывал на себе, и меня всегда охватывало чувство неловкости от мимолетной худой мысли в отношении ее. Будучи весной 1985 года у схимонахини Макарии, я стал свидетелем того, как один из посетителей давал ей в руки несколько рублей. Она бережно свернула бумажки и положила их в карман подрясника. Я грешным делом подумал тогда: “Ах, и Матушка эти грязные деньги берет в руки”. Когда посетитель вышел из комнаты, она сказала мне: “Не думай так больше никогда!”
      Позже я узнал, что полученные от людей деньги она передавала на ремонт храмов, нуждающимся священникам, приезжавшим к ней. Кстати, одного из них, потерявшего работу, Матушка содержала чуть ли не два года, и такие случаи были не единичными. Многие, очень многие получали от нее материальную поддержку.
      Во время работы над книгой об известном московском старце, в миру о. Алексее Мечеве, я спросил матушку Макарию:
      — Чем так замечателен был отец Алексей?
      Матушка, конечно, ничего ранее об о. Алексее не знала. Она, как я заметил, обратилась в молитве к Богу и тут же сказала мне:
      — Он очень крепко молился!
      — Матушка, может после выхода моей большой книги о нем его в святые произведут? — наивно спросил   я ее.
      —Его уже произвели в святые в Царствии Небесном! — услышал ее твердый ответ.
      Спросил я и о трагической судьбе его сына о. Сергия, расстрелянного в 1941 году.
      “Он не слушался его (о. Алексея. — Авт.), за это все так и получилось”. И добавила: “Он был слабее его”   (о. Алексея. — Авт.), — имея в виду в духовном смысле.
      И лишь после, перечитывая замечательные воспоминания  А.Ф. Ярмолович об о. Алексее я нашел место, где о. Алексей сетовал, что сын не всегда слушает его советов.
      Воспоминания об о. Алексее Мечеве долгие годы хранились у его духовного сына, священника Бориса Васильева, который жил в нашем дворе. После его смерти и кончины жены все эти бумаги, за ненадобностью, могли оказаться на свалке. Но чудом я стал их обладателем, а было это в пору, когда свободно говорить, тем более писать о церковных делах было опасно. Вот я и спросил Матушку:
      — Что делать со всем этим?
      — Это выбрасывать нельзя, это надо хранить!
      Она благословила меня составить большую книгу и рассказала, как лучше это сделать. А потом добавила многозначительно: “Молчи больше!” И пояснила, чтобы ничего больше для будущей книги не собирал и не искал, а использовал лишь то, что у меня есть.
      Когда книга готовилась к печати, я так и поступал. Но в последний момент в издательстве потребовали еще новые фотографии, и я стал их разыскивать. Дама, что любезно дала мне их переснять, вдруг открыла против меня настоящую войну и правдами и неправдами сделала все, чтобы книга, полностью готовая к печати, так и не увидела свет.
      Еще раз на своем горьком опыте убедился я в прозорливости схимонахини Макарии. Убедился и в том, что совет старицы надо было выполнять “от” и “до”.
      Вспоминается другой случай. Однажды вечером я сидел возле Матушки. Она вдруг приподнялась на кровати и стала хлопать ручкой по своей подушке, приговаривая: “Клавдия... Клавдия... Клавдия померла, на кроватке лежит... сердце...” Я очень перепугался, думая, что она говорит о женщине, которая в последние годы часто и подолгу бывала у Матушки, ни днем, ни ночью не отходила от нее, стараясь предупредить малейшую нужду. Глубоко почитавшая схимонахиню Макарию, Клавдия страдала сердечным заболеванием.
      Вернувшись домой, я узнал, что женщина эта жива и здорова, и мое волнение улеглось. Однако через три дня мою тетю, тоже Клавдию, с инфарктом положили в больницу. А спустя десять дней после того памятного вечера у Матушки тетя умерла.
      Приведу еще один удивительный случай прозорливости матушки Макарии. Мой друг, поэт и журналист Владимир Сидоров, работавший в начале 1980-х годов в печатном органе ЦК комсомола, поведал мне, что его дедушка был священником. И он тоже хочет посвятить служению Церкви свою жизнь и стать священником.
      Однажды мы были с ним на приходе у знакомого батюшки, отец которого, старый протоиерей, собирался ехать в гости к старице. Узнав об этом, Владимир робко попросил спросить у нее, каков о нем Божий промысел.
      Месяц спустя Владимиру от Матушки передали всего лишь короткую фразу: “Он хочет, а она не хочет!” И действительно, жена его тогда не хотела, чтобы ее муж был священником.
      Но Владимир всей душой стремился стать священником. В Москве тогда получить священническое рукоположение было почти невозможно и он поехал в Калугу, где ему предложили стать старостой одного из первых открывающихся в перестроечное время храмов.
      Перед отъездом он спросил меня: “Что ты мне посоветуешь?” Я предложил обратиться за благословением к схимонахине Макарии.
      По дороге в Калугу он заехал к Матушке и попросил ее благословения на этот шаг. Она же велела “хожалке” налить ему святой водички и маслица для лечения и пригласила приезжать к ней и впредь, чтобы подлечиться. И как лежала лицом к стене, так и не повернулась. Но Владимиру в силу сложившихся обстоятельств не довелось еще раз побывать в Тёмкино.
      Спустя время, Владимир, по природе одаренный человек, с хорошим слухом и голосом, становится в своем храме дьяконом. А еще некоторое время спустя Святейший Патриарх Алексий рукоположил его во священника. Спустя семнадцать дней иерей Владимир, в полном священническом облачении, умирает в алтаре храма во время совершения литургии.
      По-видимому, не случайно матушка Макария не благословила его тогда на священство, а предложила полечиться у нее, ведь он страдал врожденным пороком сердца.
     На все вопросы духовных чад и некоторых из приезжавших за советом, схимонахиня Макария давала ясные и четкие ответы. Проходило время, и люди убеждались в правоте ее слов; совет ее оказывался единственно верным из множества возможных вариантов.
      — Дочка больна, муж пьет. Может развестись с ним? — спрашивает в слезах еще молодая женщина.
      — Плохой, да свой, с другим дочке хуже будет.
      — Можно ли мне на Рождество съездить за город в храм к знакомому священнику? — как-то спросил я Матушку.
      — Куда ходишь, туда и иди, — твердо отвечала она и уточнила: В свою церковь иди.
      — Но, может разрешишь, Матушка, — прошу ее, — ведь так давно никуда не выезжал за город.
      — Что ж, попробуй, — с неохотой сказала она. И надо же случиться: неожиданно я заболел, да так сильно, что с трудом мог сходить в ближайший от дома храм.
      — Дьякон Алексей пьет. Что сделать, чтобы он не пил? — спрашиваю ее.
      — Он слабовольный, не отстанет. За него надо сильно молиться, а утром давать пить благовещенскую воду (освященную с чтением акафиста Пресвятой Богородице. — Авт.). Нужно добавлять эту воду в пищу и доливать в ванну, когда будет ополаскиваться... Тогда потише станет.
      Однажды приехавший со мной молодой человек, встав перед Матушкой на колени, попросил благословить его. “Благословляется послушник-непослушник”, — произнесла старица, крестя его голову.
      — Как я воспитаю своего сына? — спрашивает он ее.
      — Никак! — коротко ответила она.
      Прошло несколько лет, он разошелся с женой, не встречался больше со своим сынишкой и старался как можно меньше платить ему алименты. А затем, прежде часто посещавший храм, охладел и к Церкви. Вот и выходит, что начал он свой духовный путь в послушании, а гордость его все сгубила. “Непослушника” увидела в нем Матушка задолго до свершившегося.
      Меня всегда поражала прозорливость схимонахини Макарии в отношении тех, кто приезжал к ней за исцелением недугов. Женщина лет сорока жалуется на то, что часто падает в обморок и теряет сознание, а в остальное время пребывает в сильном беспокойстве. Матушка внимательно слушает и вдруг задает странный вопрос: “А почему у тебя такой большой живот?” Посетительница в недоумении, пожимает плечами.
      Проходит несколько дней, и больная вновь приезжает в Тёмкино за святой водой. Узнав ее, я не утерпел и задал нескромный вопрос: “А почему, скажите, Матушка тогда спросила о вашем животе? Мне показалось, что это не было случайно”. Женщина, узнав меня и улыбнувшись, ответила: “А ведь он унялся, и мне стало легче”. Я понял, что говорила она о бесе, который мучил ее до встречи со схимонахиней Макарией.
      Уже потом я прочел, что “демоны входят во внутренность человеческого тела всем газообразным существом своим, подобно тому, как входит в него воздух-Демон, войдя в человека, не смешивается с душою, но пребывает в теле, обладая насильственно душой и телом. Такие болезни исцеляются только силой Божией, путем изгнания духа злобы”. (10)
      Даже к самым, казалось бы, незначительным вопросам, матушка Макария относилась со вниманием. В последние годы глаза ее настолько ослабли, что она почти ничего не видела. Однако своим духовным зрением она видела все, что происходило вокруг, как в доме, так и с ее духовными чадами, и старалась предупредить.
      “Ты пойди, спроси, чем помочь”, — попросила она как-то, когда я находился возле нее. А в это время “хожалки” затеяли небольшую уборку: решили помыть на лампах стеклянные плафоны и собирались просить меня отвернуть их.
      — Матушка, не успели они попросить, а ты уж послала меня, — говорю, подойдя потом к ней.
      — Такое мое дело, — улыбнулась она. Или скажет “хожалке”: “Ты сегодня домой не уедешь, а будешь гостей угощать”. И действительно, через час приезжают гости.
      Однажды большой почитатель схимонахини Макарии архимандрит Гермоген подарил священнику, жившему тогда в ее доме, молитвы. Они были перепечатаны из афонского сборника. Священник убрал их в свой чемоданчик и до моего приезда никому не показывал. А когда я в очередной раз приехал, он достал отпечатанные на машинке листки и разрешил их переписать. Устроившись в сторонке, я переписывал молитвы в тетрадку. Вдруг Матушка спросила: “Геннадий что делает?” Ей ответили. “Молитвы пишет? — переспросила она и добавила: Эти молитвы круговые, их надо читать в кругу”. Сразу же подойдя к ней, я с удивлением спросил:
      — Матушка, как ты узнала, какие молитвы я пишу, тебе же об этом никто не говорил.
      — А вот так и узнала, — сказала она, и улыбка осветила ее лицо.
      Что же представляет собой дар прозорливости, которым обладала схимонахиня Макария и какое место занимает он среди других даров Святого Духа? В первом Послании к Коринфянам апостол Павел пишет:         “И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями” /I Кор. 12,28/. Пророческое служение он ставит сразу после апостольского и призывает ревностно стремиться к достижениюпророческого дара: “Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать” /I Кор. 14,1/ — и дальше продолжает свою мысль:
      “А кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение” /I Кор. 14,3/.
      А чтобы еще лучше понять значение дара, который среди других имела Матушка, приведем следующие слова: “...Что такое пророческое звание, к которому призывает апостол? Пророк — это орган Духа Святого, который служит для передачи людям воли Божией. ...Пророку Бог открывает прошлое и будущее. ...Таких подвижников, которые говорят людям “в назидание, увещевание и утешение” и передают волю Божию, мы на современном языке называем старцами”.(11)
      Внутренняя озаренность позволяла схимонахине Макарии все видеть и все знать. Она могла своим внутренним зрением объять человека всего сразу, не только видела его сущность, болезни духа и тела, но и знала, как врачевать их. Дар прозорливости и дар учительства помогали Матушке нести тяжелое и ответственное послушание, которое ей дала Царица Небесная, — подвиг старчества. Старцем или старицей, знающими пути Божьего водительства, может быть только духовно одаренный и искусный в подвигах монах. Своим примером и наставлениями он помогает духовным чадам бороться со страстями и достигнуть благодатных даров. Этой матушкиной работы над нашими душами мы не видели, но всегда ощущали ее благодатные последствия. Душа получала облегчение, становилось спокойно и радостно. Приходившие к схимонахине Макарии люди искали у нее утешения, совета, благословения на то или иное дело. Получив наставление, просили благословить их в обратный путь. Посетители склонялись перед лежащей или сидящей Матушкой, она своей малоподвижной рукой несколько раз крестила голову. При этом она ладошкой хлопала по макушке один, два или три раза. После благословения на душе вдруг становилось спокойно; человек чувствовал светлую радость, будто у него вырастали крылья.
      “В душе чувствуешь благодатное состояние, молитва в сердце совершается беспрестанно, а ноги сами несут тебя домой. Все в тебе поет, а дальняя дорога вроде бы сокращается”, — признавался мне один духовный сын Матушки. Создавалось впечатление, что Сама Царица Небесная незримо благословила тебя рукой схимонахини Макарии.
      “Как-то с братом Иваном приехали мы к матушке Макарии помочь копать картошку, — вспоминает Семен Леонов из-под Смоленска. Народу собралось много, и постелили всем прямо на полу. Ночью Иван стал кричать от болезни, мучившей его уже много лет. “Что он так страдает?” — скорбно спросила Матушка. “Помоги ему”, — просил за брата Семен. Некоторое время спустя Матушка сказала: “Я помолилась о нем, теперь и болезнь его оставит, и дни его будут продлены”. “И действительно, — вспоминает Семен Владимирович, — болезнь от брата Ивана отступила, и он выполняет теперь нелегкую физическую работу, которую раньше сделать не мог”.
      “Сына моего зверски избили в милиции, — рассказывает Александра Мартынюк из Петербурга. — Надежды на его выздоровление не было никакой. С большим трудом добрались мы до матушки Макарии. Войдя в ее дом, сын беспомощно рухнул на колени перед ней. Она прижала его к себе и долго молилась... В обратный путь он шел уже без посторонней помощи и даже нес на плечах своего сынишку, который ездил вместе с нами”.
      Дважды помогала своими молитвами схимонахиня Макария при болезни и моей маме. Она избавила ее от сильного головокружения, при котором мама не могла самостоятельно сделать и нескольких шагов. После обращения к старице болезнь отступила.
      Во второй раз мама долго не могла поправиться после тяжелого гриппа. Матушка Макария велела немедленно причаститься Святых Христовых Тайн, и наступило выздоровление.
      Моему другу, известному искусствоведу и писателю В. Сергееву, помогла она выйти из состояния тяжелой депрессии.
      “Матушка помолится, и получше станет, — часто говорила она. — Я только молю Бога: “Дай, Господи, чтобы поменьше было больных”. И действительно, люди знали схимонахиню Макарию как великую молитвенницу, чьи обращения ко Господу, ко Владычице и святым угодникам были скоро услышаны. Схиархимандрит Макарий, впервые посетив Матушку, был потрясен тем, как смиренно несет она свой крест. “Матушке достаточно одно лишь слово произнести, и Господь ее услышит”, — сказал он тогда.
      “Я все время незнамо как молилась Богу”, — сказала она как-то мне, и в пламенной своей молитве была неутомима: “С молитвой мне не трудно, с молитвой ничего не трудно”. “Родненький мой, дитенок мой, я столько молитв знаю, что не счесть”. И каждую свободную минуту она молилась, и молитва подкрепляла ее. “Я только лягу, закрою глазки и творю молитву”.
      На протяжении многих лет жил в нашей семье человек, который был мне как младший брат. После службы в армии, по моему настоятельному совету, он поступает в духовную семинарию. А вскоре становится еще и иподиаконом Святейшего Патриарха Пимена. Духовную академию закончил он диаконом. И рукополагал его сам Святейший.
      Однажды был он несправедлив со своей женой. Я принял ее сторону, пытался подсказать ей, на правах старшего, как сохранить мир в семье. Но этим невольно разозлил друга, и он порвал со мной все отношения, много месяцев не подавал о себе вестей. О случившемся скорбел и я, и моя мама, для которой был он как второй сын. Об этом сокрушенно рассказал я матушке Макарии.
      “Не надо искать с ним встречи, — ответила старица твердо. — Сама Божия Матерь вразумит его: “Иди и проси прощение”. И он должен будет придти, — наставляла она. — А до этого ни с кем из его близких не ищи встречи”.
      И я понял, что дорогая моя матушка Макария решила умолить Матерь Божию, чтобы загладить в наших с мамой сердцах не заживающую до сего времени рану.
      Прошло не так уж много времени, как приезжает он к нам, уже в сане священника, с огромным букетом белых хризантем, а дело было зимой. Тогда мы с ним и примирились. Радостно рассказывал я об этом схимонахине Макарии. Она внимательно слушала мой рассказ и затем сказала, что просила об этом саму Царицу Небесную! Такова была сила молитвы нашей Матушки.
      Примеров, подтверждающих действенность ее молитв, мог бы привести я множество. “Сила Божия, как известно, в немощи совершается”. И подчас еле двигающимися от усталости губами она возносила ко Господу и Царице Небесной просьбу, и на глазах совершалось большое или малое чудо.
      В 1987 году, на Преображение Господне, мы ехали с протоиереем Михаилом к Матушке. Встречи с ним она ждала давно... Как нарочно, с утра шел сильный дождь, свинцово-серое небо озаряли яркие вспышки молнии. Мы уже смирились с мыслью, что, выйдя из машины, вымокнем с головы до ног, пока дойдем до матушкиного дома. Но как только мы свернули с Минского шоссе на дорогу, ведущую в село Тёмкино, положение изменилось. Сзади, справа и слева от нас с неба лились потоки воды, а впереди была узкая полоска света, на которую мы и ехали. Вдали светило солнышко. Да и дорога не пылила, как обычно. Пыль была прибита редкими, тяжелыми дождевыми каплями.
      Только мы вошли в дом схимонахини Макарии, как я, подойдя к ее кроватке, встал на колени и поблагодарил ее за благополучную дорогу. Верил, что это она умолила Царицу Небесную, и мы не вымокли, а машина не застряла в грязи. “Я знала, что вы приедете, вот и молилась ночью”, — тихо сказала она.
      Чтобы читателю рассказанное не показалось случайным совпадением, приведу слова Матушки, сказанные ею при мне директору совхоза Сергею Павловичу. Еще мальчиком он ездил с матерью к ней и всю свою последующую жизнь чем мог помогал ей. Как-то раз он посетовал, что дожди залили землю и косить траву нет возможности. “Ты послушай меня, не будет дождя! Не будет дождя! — повторила ему Матушка. — Я выпросила. Я на кроватке сижу, а свое дело веду”. И действительно, вскоре дожди прекратились.
      Известно, что тайны Божий открываются по мере стяжания Духа Святого. Матушка Макария не только знала промысел Божий и сообщала его, когда необходимо, но и могла умолить Господа и Владычицу своими святыми молитвами, чтобы Они изменили ход событий.
      В 1989 году, на Страстной седмице, с 24 по 28 апреля в Москве ждали землетрясения. Я поехал к схимонахине Макарии и просил ее умолить Господа и Царицу Небесную, чтобы не случилось этого бедствия. Страшно было даже подумать, что могло случиться с миллионами людей, ведь эпицентром землетрясения называли густонаселенный район Царицыно.
      “Я четверг и пятницу молилась: “Господи, спаси их всех”. Просила: “Матерь Божия, спаси их всех”, — говорила мне потом Матушка. И Царица Небесная ответила: “Я одна не могу умолить Господа, а со всеми своими помощниками — небожителями — похлопочу”. В Страстную Пятницу, 28 апреля, Матерь Божия явилась подвижнице и сказала, что Господь отсрочил бедствие.
      Москва продолжала жить своей обычной жизнью, о грозных прогнозах быстро забыли, а о том, что от столицы беда отведена горячими молитвами схимонахини Макарии, знали лишь несколько человек.
      Но случалось, ко Владычице обращалась она и с незначительными, по нашим представлениям, просьбами. Три дня в доме не было молока. Соседка, которая прежде приносила его, не доила корову перед отелом. На третий день вечером схимонахиня Макария перед образом Богоматери Млекопитательницы молилась:
      “Матерь Божия! Пошли мне молочка. Я слабая, есть ничего не могу, а скоро Великий пост”. А наутро в дом одна за другой пришли три посетительницы и принесли девять литров молока. Матушка целый день поила нас вдоволь молоком, говоря, что его послала Сама Матерь Божия.
      У жены моего знакомого пропали золотые вещи. Их искали очень долго, но найти никак не могли. В конце концов решили, что украл кто-то из знакомых. О случившемся он рассказал при мне схимонахине Макарии. “А вы все-таки поищите дома”, — дала она ему совет. Надругой день он взволнованно сообщил мне, что все пропавшее нашлось и лежало на самом видном месте. Позднее я поинтересовался у Матушки, как могло случиться, что вещи так неожиданно нашлись. “Я попросила Михаила Архангела, он и принес, — просто сказала она. — Матушка трудится недаром. Видишь, как Господь и Его угодники скоро помогают”.
      Однажды Матушка рассказывала мне, как молилась она Царице Небесной и просила показать ей Ее небесного младенца. “Он курчавенький, он красивый какой! Я ручки целовала и плакала”. Явление это было или божественное видение, я не ведаю, только мне было и радостно, и грустно слышать этот рассказ Матушки, ведь я знаю, как любила она детей и всегда одаривала их чем могла. А за больных младенцев молилась особенно горячо. И это великое утешение, что дала Владычица схимонахине Макарии в тот раз, согревало ей душу всю последующую ее жизнь.
      Мы помним евангельский рассказ, когда ученики приступили к Иисусу и спрашивали Его: кто больше в Царстве Небесном? И тогда “Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном”. /Мф. 18,2-4/. И именно так умалилась схимонахиня Макария, что по чистоте своей веры была как дитя.
      Я уже рассказывал, что часто навещал Матушку и советовался с ней по разным хозяйственным и жизненно важным вопросам директор совхоза. Этот симпатичный мне человек много помогал матушке Макарии по хозяйству. Поэтому, желая отблагодарить его, я пообещал достать ему Библию и Молитвослов, а купить эти книги в середине 1980-х годов было нелегко. Дважды мы созванивались, но по разным причинам он не смог забрать книги. В третий раз, собираясь уезжать из дома Матушки, я обиженно сказал: “Теперь ему самому придется приезжать ко мне в Москву за книгами”. А оставлять их схимонахиня Макария не советовала.
      Мы пили чай из самовара, когда к дому подъехала знакомая директорская машина. Я сразу же бросился к схимонахине Макарии и спросил: “Матушка, скажи, ты молилась, чтобы он приехал за книгами?” “Молилась Матери Божией, — ответила она, — чтобы он сегодня, до твоего отъезда, взял книги: “Матерь Божия, пришли мне Сережу, ему крайне надо”. Позднее Сергей Павлович рассказал, чтоне собирался в тот день навещать Матушку, но дело повернулось так, что вспомнил о нашей договоренности, сел в машину и приехал. (А жил он за 80 километров. — Авт.).
      Неоднократно схимонахиня Макария являлась во сне страждущим и наставляла их, давала ответы на, казалось, неразрешимые вопросы. Один удивительный случай подобного рода произошел и со мной.
      В соседнем подъезде жил мой добрый знакомый Борис Александрович Васильев, с которым я часто и подолгу беседовал на разные темы. После того как он, а затем и его супруга скончались, наследница решила выбросить казавшиеся ей ненужными бумаги покойного. Совершенно неожиданно я стал обладателем бумажного свертка, в котором находились опубликованные и неопубликованные воспоминания об известном московском священнике отце Алексее Мечеве (1923). Когда поведал о счастливой находке Матушке, она не только благословила беречь этот материал, но и подготовить на его основе книгу и подсказала ее общий замысел.
      Вместе с бумагами в свертке имелось несколько старых фотографий. У матушки Макарии я спросил, достаточно ли их для будущей книги.
      — Надо писать образ старца Алексея, — отвечала она.
      — А как писать? — удивленно и вместе с тем заинтересованно спросил я.
      — Как отца Иоанна Кронштадтского. (Как раз в то время, еще до канонизации в России, ездивший к Матушке священник заказал образ Кронштадтского Подвижника одной иконописице).
      — У меня есть небольшая кипарисовая досочка, может быть, на ней и писать? — продолжаю    спрашивать ее.
      — Можно, — утвердительно ответила Матушка.
      — А кому можно доверить писать этот образ? — спросил я и предложил кандидатуру своей кумы — иконописицы Киры Георгиевны Тихомировой.
      Матушка не дала на это ни утвердительного, ни отрицательного ответа.
      А я, возвратившись домой, с радостью сообщил по телефону Кире Георгиевне, что ей надо будет писать икону отца Алексея Мечева.
      Той же ночью я увидел странный сон, в котором все казалось ощутимой реальностью. ...Огромный белоснежный храм. Внутри, на стенах изображения людей, но это не иконы или фрески, они светятся, наподобие витражей, изнутри. Возле одной стены сидит схимонахиня в полном облачении, полой мантии прикрывая два костыля. Подойдя, я хочу попросить у нее благословения и вдруг узнаю в схимнице известную иконописицу Ирину Васильевну Ватагину.
      Мы знакомы с ней давно, когда она работала еще в Музее им. Андрея Рублева реставратором, а я приходил туда навестить своих друзей. Дивные иконы Ирины Васильевны можно увидеть в ряде московских храмов, в том числе святителя Николая в Кузнецах. Однажды ее попросили расписать там алтарь храма. Она, к несчастью, упала с лесов и сломала ногу.
      Итак, стою я перед Ириной Васильевной, облаченной в схимнические одежды, и словно чувствую на себе чей-то взгляд. Оглядываюсь, вижу рядом, тоже в схиме, молодую, с веселым, радостным лицом Матушку и тут же просыпаюсь.
      Увиденное во сне я воспринял как некий знак и снова приехал к схимонахине Макарии.
      — Ей писать, — коротко ответила Матушка, имея в виду Ирину Васильевну Ватагину.
      — А почему она была в схиме? — спрашиваю ее.
      — А мы на неё примеряли, — улыбнувшись, сказала схимонахиня Макария.
      Когда о случившемся я сообщил Ирине Васильевне, она несколько минут сидела молча, а потом вдруг горячо заговорила. Оказалось, что вот уже сорок лет иконописица жила с именем о. Алексея в сердце и на устах. Дело в том, что наставницей в иконописании у Ирины Васильевны Батагиной была Мария Николаевна Соколова, впоследствии монахиня Иулиания, духовная дочь московского старца Алексея Мечева. “Я прямо сейчас же села и написала бы его образ,— говорила Ирина Васильевна, — я написала бы его в белом священническом облачении...”
      Но и по сей день образ московского праведника Ириной Васильевной так и не написан, не получила она на это благословение своего духовного отца. Узнав об этом, Матушка сказала, утешая меня: “Все равно ей придется писать!”
      Кира Георгиевна Тихомирова, о которой упоминалось выше, и схимонахиня Макария никогда не виделись. И тем не менее Матушка оставила заметный след в жизни иконописицы.
      Будучи искусствоведом и талантливым реставратором древнерусской живописи, она начала еще и писать иконы, потребность в которых была в 1980-х годах очень большая, а владеющих этим мастерством людей тогда можно было перечесть по пальцам. Киру Георгиевну беспокоила мысль: имеет ли женщина право браться за это святое дело, ведь в старину иконописцами были только мужчины.
      Схимонахиня Макария через меня передала Кире Георгиевне свое благословение, сказав, что писать иконы ей не только можно, но и нужно для того, чтобы спастись. К большому удивлению Киры, огромное желание писать иконы неожиданно сменилось отвращением к работе. Теперь каждый раз, взяв в руки кисть, она испытывала почти физическое ощущение тошноты.
      Это странное состояние продолжалось почти целую неделю. Она чувствовала мучительную неудовлетворенность от создания иконы так называемыми плавями — растеками краски. В конце концов иконописица взяла том “Древнерусского искусства” за 1984 год и в который раз принялась просматривать статью о технике написания иконы Феофаном Греком. Ее внимание вдруг сосредоточилось на словах, где говорилось, что при фотографировании икон в инфракрасном свете особенно хорошо видно, “какими маленькими кистями работал мастер; мелкие охристо-розовые мазки плавями лепят поверхность, следуя всем изменениям объемной формы, а в промежутках между ними просвечивает зеленый санкирь”.(12) Конечно, она знала об этом и раньше, но только сейчас во всей полноте ей открылся смысл написанного. Иконописица неожиданно поняла, какими кистями и как писать. “Мгновенно прошли все тягостные переживания прошедшей недели. Пришло новое, свежее, живое понимание, как браться за дело, — вспоминает К. Г. Тихомирова. — Теперь, спустя годы после случившегося, могу сказать: мне было преподано, как нужно именно мне писать, с такой проницательностью, что я все больше и больше открываю и вижу возможности для проявления своих данных в иконописании — области духовного искусства, которому нигде нельзя научиться не только из-за отсутствия преемственности, но и из-за непригодности к продолжению того пути, которым шла иконопись в начале XX века”.
      Понимая, что такое “перерождение” Киры Георгиевны произошло по молитвам схимонахини Макарии, я в очередной раз прямо спросил у Матушки, как она так замечательно помогла иконописице? “А я попросила Матерь Божию, чтобы Она побыла немножко около Киры”, — просто сказала Матушка.
      По словам блаженного Иеронима, “сияло нечто небесное в земном виде Спасителя, которым облечено было вечное Божество и безконечная святость... Лучи, как огонь и звездный блеск, исходили из Его глаз, и величие божественное светилось на Его лице”.(13) Мотовилов, рассказывая о чудесном преображении святого Серафима Саровского, говорил ему: “Не могу смотреть, потому что из глаз Ваших молнии сыплются. Лицо Ваше светлее солнца сделалось, и у меня глаза ломит от боли”.(14)
      Выше я уже рассказывал о случайно обретенных мною воспоминаниях об о. Алексее Мечеве. Жил этот старец в конце XIX — начале XX века, т.е. относительно недавно. Читая воспоминания о нем, встречаю знакомое: “Лицо батюшки преобразилось, из глаз посыпались молнии, и лучи света, казалось, доходили до меня. Он был весь огонь и свет”.(15)
      Об этом-то я и спросил Матушку: “Верно ли, что все это может быть?”
      Она улыбнулась, посмотрела на меня ласково и ответила: “Бывает!”
      Часто, находясь у матушки Макарии, я несколько раз в день подходил к ней и каждый раз о чем-то спрашивал. Замечал, что лицо ее временами становилось светлым-светлым и, казалось, вот-вот оно засветится. Однажды, подозвав меня к себе, Матушка сказала тихо: “Тысо мной, Геннадий, не всегда говори...” (Она имела в виду те важные для меня вопросы, с которыми я к ней обращался. — Авт.). “Говори, — продолжала она, — когда я войду в божественные чувства, а сейчас я сонная”.
      Все бывавшие у схимонахини Макарии знали, что она — благодатный человек. Великого дара Божия сподобилась она за свою подвижническую жизнь. “Душа приемлет дарование Святого Духа после долговременного борения, после... великого терпения, после искушений и испытаний великими скорбями... причастными делаются только одни испытанные христиане, — писал великий подвижник и небесный покровитель схимонахини Макарии Макарий Великий. — Сподобившиеся принять Духа Святого бывают многообразно и различно путеводимы им. Иногда они бывают обвеселены и радуются радостью и веселием неизглаголанным, иногда бывают упокоеваемы божественным покоем; ...иногда плачут и молятся за все человечество, воспламененные к нему духовной любовью; иногда имеют такую духовную радость и любовь, что готовы вместить в сердце своем всякого человека, не различая злого и доброго. Иногда, получив истинное смирение, исходящее от Духа, готовы унижать себя перед всяким человеком и почитать себя последним и меньшим из всех. ...Но сии перечисленные нами действия Духа Божия проявляются в такой большой мере в людях, близких к совершенству... Так люди сии, водимые Духом Святым, уподобляются Христу”.(16)
      Так и схимонахиня Макария, будучи таким же, как и мы, по природе своей человеком, нашла в себе духовные и физические силы и дерзновение, чтобы возвыситься над обыденностью, побороть в себе все дурное и греховное. Живя между нами, уже на земле достигла она возможного для человека духовного совершенства.
      Люди с большой теплотой относились к схимонахине Макарии. Находились и такие, кто ее боготворил. Однажды ждавшая своей очереди у дома пожилая женщина спросила у меня: “А какая она. Матушка? Говорят, что большая и с крылышками”. Мне подумалось тогда, что этот эпизод — из области старинного русского фольклора, когда народ складывал легенды о своих любимых героях.
      Другая женщина на мой вопрос, была ли она раньше у Матушки, с готовностью отвечала: “Была и много раз. Не могу жить без нее”. А старенький протоиерей Петр на просьбу моего друга (в судьбе которого Матушка сыграет потом большую роль, и он станет священником) рассказать, какая она есть, заметил коротко: “У Матушки раз побудешь — и все время ездить к ней будешь, век свой ее не забудешь”.
      В доме Матушки наиболее ярко проявлялась любовь простого люда к праведности и святости. Многие из приходивших к схимонахине Макарии, не в силах сдержать переполнявшие их чувства, говорили ей: “Ты, Матушка, наша святыня”.
(17)
      Какое из приведенных толкований раскрывает смысл слов схимонахини Макарии? В свое время много писалось о будущем мира, в котором Россия займет центральное место. На память приходят и сказанные за четыре года до этого матушкины слова: “Россия никогда не погибнет! Ее Господь просветит, и она будет опять Россия как Россия”.
      Следовательно, если соль предохраняет пищу от порчи и делает ее здоровой, так, может быть, и православные россияне скоро будут “призваны к тому, чтобы своими духовными совершенствами, своим просвещенным умом, своим добрым поведением и примером, своей жизнью и делами предохранить мир от нравственной порчи, от заразы греховной, пороков и растления, развивая, питая и укрепляя вокруг себя во всех добрые расположения, здоровые начала нравственной жизни, здравые мысли, понятия и чувствования”.(18) Если таков Божий промысел о России, тогда какой ценой за все это будет уплачено?..
      Может ли Господь по молитвам праведников помиловать страну и ее народ? Вспомним древнее библейское повествование: “Авраам же еще стоял пред лицом Господа. И подошел Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивыми (и с праведником будет то же, что с нечестивым)? Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? Неужели Ты погубишь и не пощадишь (всего) места сего ради пятидесяти праведников, (если они находятся) в нем? ...Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам, да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдетсятам тридцать. Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати. Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти” /Быт. 18,22-32/.
      Так повествует Библия. И мы знаем, что много-много раз ради молитв праведников Господь щадил всех тех, за кого они возносили свои святые молитвы.
(19) Подобно, и схимонахиня Макария в последние два десятилетия жизни имела столько благодати, что не только лицезрела явление Владычицы, но и беседовала с ней.
      “Когда я в том доме была, Она только два раза являлась. Один раз разговаривала со мной долго, а другой раз перекрестила спинку и голову, и как солнышко засияло.
      Матерь Божия тогда не являлась часто, потому что я была молодая. А теперь Она чаще приходит, потому что я стала старая”.
      Рассказывала схимонахиня Макария и о том, как Царица Небесная оказывается на земле: “Она сходит, где лестница есть небесная и где можно сойти. Чуть ли не каждый день в три часа сходит с неба и сразу идёт аромат. От Нее пахнет, как от ягодки какой. Этот аромат каждый может учуять, особенно кто на улицу выходит”.
      Поведала мне Матушка и о том, что говорила ей Владычица: “Когда Я схожу по лестнице, то гляжу на твою койку”.
      Являлась Она и иначе, и случалось это, когда схимонахиня Макария о чем-то очень просила: “Когда Она летит, так все равно, что свечки горят — вся светится. Так и прилетает. Каких воздухов (запахов. — Авт.) от Нее только нету”.
      Приведу здесь рассказ одной из давних почитательниц матушки Макарии — Марии, жены священника. В 1985 году ночевала она у Матушки в доме. Ночью услышала, как за дверью в сенях кошка мяукает. Спросонья поднялась с постели, разостланной на полу, и направилась к двери.
      Когда проходила мимо матушкиной кровати, почувствовала вдруг, как повеяло на нее теплом, в котором было растворено неизреченное благоухание. То же самое почувствовала она, когда возвращалась к своей постели, но в сторону схимонахини Макарии не посмотрела. Утром Мария поинтересовалась у “хожалки”, что за аромат был ночью в доме, но та ничего вразумительного не смогла ответить. Тогда спросила Мария у самой схимонахини Макарии. Та сказала, что ночью приходила Матерь Божия и что это от Нее исходило такое благоухание.
      Меня же, когда речь заходила о Владычице, Матушка предупреждала: “Ее не всегда можно узнать”, — и рассказывала, как Она обычно является ей: “Когда Она приходит или стоит на расстоянии пяти — семи метров, от Нее исходит неизреченный аромат, какого на земле нет. По этому благоуханию Ее и можно узнать”.
      На иконах в храмах, в музеях, на репродукциях в альбомах и книгах одежды Царицы Небесной не одинаковы: цвет мафория, что покрывает голову, и цвет длинной, до пят, туники различаются. Об этом я как-то спросил у Матушки. Она рассказывала, в чем была Царица Небесная, когда являлась ей в последний раз: “Одета в длинное-длинное одеяние голубого цвета, а лицо покрыто” /18.01.88/. “Если захочет — явится в Своей славе, — говорила Матушка. — Ах, какая Она нарядная, невозможно!.. Она как маков цвет цветет. Она веселая, радостная, наряженная, в цветах, на голове венок. Она бывает всё в сменной (разного цвета. — Авт.) одежде”.
      Теперь мне становилось понятным, почему, особенно на древних образах, цвет Ее одежд был различным. В другой же раз узнал я от Матушки еще больше: “Матерь Божия когда в белом приходит, когда в черном. А в красном — когда служба большая бывает. Спаситель Ей подскажет. Она и наденет, венок наденет на голову. Ее сразу узнаешь, я привыкла, я хоть из тысячи народа Ее узнаю”.
      Действительно, на иконах, особенно на древних, чаще всего можно увидеть Матерь Божию в пурпурной одежде — словно в царской порфире и с царским венцом на голове. Таковы, видно, самые праздничные облачения Ее как Царицы Небесной!
      “В последние годы все реже бывает Она радостной, тогда сердце чуть не выскочит”, — передавала Матушка свое впечатление от таких встреч. Царица Небесная являлась к схимонахине Макарии “дюже скорбной”. “Она сейчас же зарыдает, зарыдает, слезы такие крупные. Сейчас бы собрала их”.
      “Часто и подолгу ли бывает у тебя. Матушка, Владычица?” — допытываюсь я. — “У меня давно не была, — с горечью вздыхала схимонахиня Макария в ту пору, когда в ее “хате” были большие нестроения от “хожалок”, — в доме колдуны все испортили, а там, где не чисто, Она не бывает”.
      “Вообще Матерь Божия мало-мало разговаривает; когда привыкнет к кому, тогда разговаривает, — уточнила Матушка. — Как Она только входит, я так и вздрогну”. — “Ну вот, ты опять Меня боишься”. — “А как же Тебя не бояться, Царица Небесная, мы же грешные все люди, — рассказывала она. — И тихо-тихо так говорит, что я не всегда понимаю. Они по небесному говорят, у них свой язык”.
      О чем же поведала Царица Небесная схимонахине Макарии? Когда-то Она ее наставляла: “Кто тебя не слушает, ты с тем не разговаривай. Тебе, Матушка, нельзя “темных” людей брать в дом, они на тебя темноту наведут”. Говорила, “чтобы молиться больше, больше поститься”. И о том, что в мире: “Матушка, все скорбящие, все плачут”. Или ответит на просьбу схимонахини Макарии за Россию: “Все дело в Спасителе. Я и так за народ свою душу отдала”.
      Последнее время Владычица все чаще жалела и утешала ее: “А почему ты всегда плачешь, что у тебя за печаль, мы же тебя не бросаем...”
      “А я Ей только говорю: “Возьми меня с Собой под Свое крылышко, возьми меня с Собой”.
      Рассказывала Матушка и о беде, приключившейся с ней однажды, и как помогла ей Владычица: “Я ведь тоже и слепая была. Одна баба тряпкой в меня кинула, и я слепая стала. Хорошо, я опытная, к Царице Небесной припала в молитве и говорю: “Теперь я слепая, что же мне делать?” Она живо поправила”.
      В последние годы жизни схимонахиня Макария не раз вопрошала Царицу Небесную о своих больных ногах. Московский протоиерей Михаил Труханов, о котором уже говорилось, усиленно молил тогда Господа, чтобы смогла она вставать на ножки, ни от кого не зависеть и самой обслуживать себя.
      Читал я, что святые при явлении говорят на небесном языке и не каждый может понять их. Вот и спросил, легко ли понимает Ее она. “Как же не понять, Матерь Божия ведь русская, по-нашему и говорит”, — удивительно трогательно отвечала Матушка. И учила:
      “К Ней надо подступать смело, а Она говорит не сразу. Ее надо спрашивать. Сама Она может ничего не сказать. Надо Ее смелее спрашивать. А говорит Она очень тихо”.
      Часто обращалась к Владычице схимонахиня Макария с мольбами о помиловании страны нашей и нашего народа, и каждое посещение Ее давало Матушке новые силы для исполнения своего христианского долга на земле.
      “А я не могу Матерь Божию и Иисуса Христа ни с кем сравнить, — рассказывала матушка Макария. — Они милей всех на свете. Я припала к Ней:
      — Родненькая! Она улыбается. Прошу Ее:
      — Возьми домой, возьми к Себе.
      — А ты еще подвиг не кончила.
      — А потом?
      — А потом посмотрим.
      Матушка рассказывает, и улыбка озаряет ее лицо. А от нахлынувшей жалости к людям со слезами она печалилась мне: “Она должна миловать народ. Я не хочу, чтобы люди гибли. Я плакала около той ямки (в которой пребывают грешники в месте мучений. — Авт.) незнамо как. Кто не видел страданий — не знает. Я никогда не забуду ямки на том свете: народа незнамо сколько там попихано в яму. ...Я не могу, мне народ незнамо как жалко, они ворочаются там, пищат, как котята. Их знаешь там сколько, боком сидят и только стонут, охают...”
      Не раз молила Владычицу схимонахиня Макария освободить ее по телесной немощи от данного ей подвига. В ответ она слышала: “Матушка, Я тебя давно бы взяла, да на твое место никого не подыщу”. Лишь тот может понять и оценить высоту и вместе с тем неизмеримую тяжесть подвига, лежавшего на хрупких плечах схимонахини Макарии, кто знает условия ее жизни. “Хожалки” и другие окружавшие ее люди в последние годы тяготились уходом за ней. Особенно тяжело было ей в знойные летние дни. “Я просила Матерь Божию, чтобы Она исключила жару”, — рассказывала Матушка. И, действительно, следующие после 18 июля 1989 года два дня, когда находился я у нее в гостях, вдруг повеяло свежим ветром, жара спала и по прежде безоблачному небу поплыли одно за другим облачка.
      Как-то, превозмогая свои муки, Матушка жаловалась Владычице: “За весь мир избранница, а вот тяжести за больных, за пьяниц, за всех восстателей нетути больше мочи терпеть”. И в ответ услышала Ее слова: “Ты еще немножко потерпи. Как ты замучилась! Но еще не выполнила своей обязанности, потому Я тебя к Себе еще не возьму” (было сказано ей в сентябре 1988 года).
      И о других явлениях: “Она меня по головке погладит, да только скажет: “Терпи”. Матушка тут же поясняла: “Ведь это ни с кем-нибудь; раз Царица Небесная говорит, надо терпеть! Мне Матерь Божия терпения дает”.
      Однажды схимонахиня пожаловалась Владычице: “Матерь Божия, у меня не хватает терпения. Царица Небесная поглядела на меня и говорит: “Какая ты была тогда и какая теперь стала”. А я отвечаю ей: “Что ж, из старой молодой уж не быть...”
      В одно из явлений Владычицы матушка Макария жаловалась Ей, что не успевает полностью выполнять монашеское правило. “Она меня по головке погладила и говорит: “Я не спрашиваю с тебя правило. Ты будешь водичку святить, а правило будет Макарии (имеется в виду Макарии великий. — Авт.) читать”.
      Еще в мае 1985 года схимонахиня Макария сказала, что Царица Небесная взяла благодать с нашей земли. Было ли это связано с начавшейся тогда перестройкой? Об этом я ее не спрашивал. А после она словно бы добавила к сказанному тогда: “Матерь Божия говорит, что теперь довести народ до большой благодати нельзя, теперь народ такой стал (в смысле — непригодный. — Авт.)”.
      “Я очень редко Ее вижу, потому что Она очень занятая, — поведала как-то Матушка. — Она полетит в чужие страны. Когда Она вернется — не знаю. Она уже своих девочек, которые часто были с ней, сдала Ангелам на соблюдение, а когда прилетит, не сказала”. Возможно, этот рассказ Матушки, по времени совпадающий с происшедшим тогда в христианской Армении страшным землетрясением, где пострадало множество людей, и были связаны между собой.
      В июне 1989 года схимонахиня Макария рассказывала о явлении:
      — Матерь Божия явилась в темно-красном (мафории. — Авт.) и говорит: “Живите тише”.
      А я говорю Ей:
      — Мы не можем тише жить. На это Владычица отвечала:
      — Ты-то ладно, тебе прощается все, ты у Меня — мученица.
      Матушка рассказывала, что Царица Небесная посещает больных, страждущих и просящих у Нее помощи, часто обходит наши города и веси. “По дворам пойду, — передавала она Ее слова, — кого на смерть запишу, а того оставлю, кто тише будет жить”. Матушка же просила Владычицу не раз: “Ты похлопочи, чтобы не было гибели народу”.
      И еще об одном посещении Владычицы рассказывала схимонахиня Макария: “Матерь Божия говорит:
      — Ты почти дожила до казенных столов, никто куска хлеба не даст, некому тебя будет кормить. Все будет на большом счету.
      — Ну и ладно, — отвечала Матушка, — если Ты меня не оставишь...
      — Денег не будет, все отберется, — говорила ей Владычица в июле 1989 года, — придешь, пообедаешь и больше ничего не получишь. Тогда ничего не будет, все попрячут, все похоронят, потому что пригону (производства. — Авт.) будет мало.
      А я Ей так и сказала: “Была бы Твоя милость!..” Рассказывала схимонахиня Макария и о других словах Царицы Небесной: “Землю Российскую никому нельзя продавать! Матерь Божия запрещение дает. Нельзя землю продавать, земля хоть и не освященная, но она огражденная. Матерь Божия говорит: “Я наблюдаю!” — Россию бережет и землю Она не отдает никому”.
      Можно ли счесть все те горячие молитвы, что вознесла схимонахиня Макария ко Господу и Царице Небесной о нашей Родине, о России. Когда же настали времена тревожные,, грозящие целостности страны, молилась она особенно усердно.
      — А Россия-то будет? Будет ли Россия?
      — Россия многоправославна, — услышала она в ответ. — Россия не погибнет!
      К этой теме Матушка возвращалась в рассказах не раз и радостно поясняла: “Матерь Божия за несколько лет все наладит. Она народ жалеет, всех-всех”. “Россию никто не возьмет, — сказала она, — маленькую Россию”.
      Общение схимонахини Макарии с Царицей Небесной было самым непосредственным. Беседовала она с Ней, что называется, уста к устам и просила Ее, как родную мать. Общения эти поддерживали Матушку в нелегком ее подвиге. Много раз получала от Нее утешение, и после каждого явления была радостной и блаженной.
      Однажды, уже когда в 1987 году Матушка очень тяжело болела и не могла разбудить свою уставшую “хожалку”, чтобы та перевернула ее на другой бочок, явилась Владычица и переложила схимонахиню Макарию с бока на бок. От Нее же получила в свое время схимница и белые четки, которые очень берегла.
      Однажды летом, когда в доме Матушки мне пришлось быть продолжительное время, гостей собралось много, и отношения между ними сложились самые разные. Матушка, зная это, надела мне на шею эти четки и велела носить их под рубашкой до отъезда. И удивительно, что в тот раз ни от кого не испытал я ни злобы, ни ревности.
      Схимонахиня Макария всегда и во всем была послушна Владычице: “Я встала на коленочки, — рассказывала она мне, — и попросила Матерь Божию: “Благослови меня просфорочки есть”. Она перекрестила мне голову”. Без благословения не могла она и оставить человека в своем доме. “Вам только разрешено здесь (в ее доме. — Авт.) быть! И то я у Матери Божией выпросила. Помощники мои, говорю”.
      В то же время Царица Небесная во всем наставляла схимонахиню: “А мне Матерь Божия указывает, как и что делать”. “Ты совсем от мира особенный человек, — говорила ей Владычица, — тебе надо так делать”, — и показывала. “Матерь Божия всегда со мной”, — заключила Матушка.
      Однажды, когда я собирался было привезти с собой художницу, чтобы та сделала с Матушки хотя бы карандашный набросок, ведь у нас даже не было ее фотографии, она долго не соглашалась. Но, видя мое огорчение, велела передать художнице: “Ты скажи ей, раз такая досужая, пусть молится Матери Божией, чтобы Она дала ей благословение приехать и рисовать”.
      Все, кто прилепился к схимонахине Макарии, были счастливы уже тем, что говорили со ставлиницей Царицы Небесной и находились в том самом доме, который Она посещала уже много лет.
      Иногда Матушка говорила об отношении Владычицы к тем или иным человеческим слабостям и о Ее страданиях за наши нечестия.
      “Гулянок Матерь Божия не любит, пьяных не любит и, когда их видит, очень плачет. Матерь Божия так скорбит, незнамо как. Такая красавица и так плачет. Народ прегрешил, надо умирать за это, а Матерь Божия жалеет народ”.
      Матушка учила, как необходимо обращаться к Ней за помощью и вразумлением: “Матерь Божию надо просить: “Вразуми и поставь на работу, какую благословишь. Так и проси”.
      — Ты, Матушка, если что благословишь, то любое дело в лучшую сторону разворачивается, — сказал как-то я, на себе испытав не раз правду этих слов.
      — Я особенно всех жалею и своих людей никогда не оставлю. Я всегда буду Спасителя и Матерь Божию молить за них. Царица Небесная многих просветит за их простоту. Она будет подавать большую благодать тем, кто Ее почитает, и Спасителя будет за них молить.
      И действительно. Матерь Божия помогала всем благословляемым схимонахиней Макарией.
(20)
      Чтобы читатель лучше понял, какой милости Божией сподобилась в ту ночь схимонахиня Макария, приведу еще и повествование недавно прославленного церковью матушкиного современника преп. Силуана  Афонского (1938). “Несозданный божественный свет по природе своей есть нечто совершенно отличное от света физического. При созерцании его прежде всего является чувство живого Бога, поглощающее всего человека…Он духом видит Невидимого; дышит Им; весь в Нем.
      К этому сверхмысленному, всепоглощающему чувству живого Бога присоединяются видение света, совершенно иного по природе своей, чем свет физический. Сам человек тогда пребывает во свете и уподобляется созерцанному свету, одухотворяется им и не видит и не чувствует ни своей вещественности, ни вещественности мира.
      ...Свет Божественный созерцается независимо от обстановки, и во мраке ночи и при свете дня. Благоволение Божие посещает иногда таким образом, что сохраняется восприятие и тела, и окружающего мира. Тогда человек может пребывать с открытыми глазами и одновременно видеть два света, т.е. свет физический и свет Божественный”(21)
 
 
(22)
(23) Вот такие-то профессионалы и приходили отомстить физически беспомощной подвижнице, которая спасала, часто от тяжелейшей порчи, несчастных жертв колдунов.
      “Портят того, — говорила схимонахиня, — кто им мешает. Вот я мешаю колдунам, они меня и портят. Я век буду страдать. Я же на кресте”.
      И действительно, прикованная к кровати матушка Макария, сама словно малое беззащитное дитя, жертвенно исполняла свой подвиг. “Кто в глаза глядит и на лицо начитает, кто щипает, кто гладит, а мне от всего этого плохо”, — жаловалась она на приходивших со злым умыслом людей.
      Приносили и заведомо испорченные колдунами наговоренные продукты. Случалось, съешь что-либо изпринесенного без матушкиного благословения и не знаешь, куда после этого деваться от боли — в животе так и крутит! Но стоило лишь испить святой матушкиной водицы и растереться ее маслицем, как все сразу проходило. Поэтому она и старалась предупредить: “Истопи молочко, что принесла это женщина. Если оно не порчено, то крови не будет, а если порчено, внизу будет кровь”.
      Дважды чародеи делали так, что в доме тухли все лампады и “хожалки” не могли их затеплить. Лишь благодаря усиленным молитвам приехавших архимандрита Гермогена и протоиерея Александра удалось вновь возжечь лампады.
      Промысел Божий о схимонахине Макарии мне неведом, потому не берусь судить, почему попустил Господь в очередной раз одно из тяжелейших испытаний, выпавших на долю Матушки в конце 1986 года.
      По настоятельной просьбе протоиерея Петра, чьи дети выросли в матушкином доме, да и он сам часто гостил у нее со своей женой, Матушка приняла “хожалкой” некую Александру. Женщина эта была близка к семье священника и работала в его храме алтарницей.
      Матушка сразу же распознала в смиренной с виду алтарнице “волка в овечьей шкуре” и предупредила, чтобы та оставила свое нечестивое занятие. Александра, будучи человеком самолюбивым, завистливым, надеялась со временем занять в доме особое положение. Но трудившаяся здесь двадцать лет Мария допустить этого не хотела и часто ставила ее на место.
      Александра в доме схимонахини Макарии прожила два года и было ей здесь и хлебно, и денежно. А вот колдовского своего занятия она оставить никак не хотела. Трудная задача стояла перед Матушкой: откажешь ей в работе — протоиерей осерчает, ведь столько надежд возлагал он на свою алтарницу. Скажешь ему все “как есть — не поверит и обидится, ведь человек он горячий. И приходилось ей терпеть и ждать: будь что будет, на все воля Божия.
      И стала Александра орудием дьявольской мести. 11 декабря 1986 года навела она на беззащитную Матушку смертельную порчу, а сама уехала домой, прихватив с собой рясу схимонахини, два ее подрясника и пять апостольников.
      Почему же Матушка, думал я, добровольно пошла на муки, не проще ли было изгнать из дома колдунью? И тут же в голову пришло одно сравнение: а не так ли поступил преподобный Серафим Саровский, когда не оказал сопротивления нападавшим на него грабителям? Уповая на Бога, он смиренно отдал себя в руки разбойников, был искалечен ими, но чудом остался жив. И преподобный Серафим, и схимонахиня Макария лишь исполняли слова Спасителя: “Претерпевший же до конца спасется” /Мф. 10,22/.
      О случившемся с ней несчастье Матушка рассказывала так: “Поставила Александра (своим колдовством. — Авт.) мои ноги в стойку. Они поднялись кверху, крутятся, только кости трещат. Я перепугалась, а они (домашние. — Авт.) ходят и смеются”. С тех пор Матушка испытывала такие боли в теле, что не могла ни сидеть, ни лежать, да и повернуться сама теперь уже не могла — лежи да помирай в страшных муках. “Самая моя горемычная жизнь, сама даже не повернусь, — говорила она горестно. — Теперь я стала недвижимая, не могу с бока на бок повернуться, — жаловалась она. — Это не скоро пройдет, надо чтобы кто-нибудь отчитывал, но никого из таких людей поблизости нет”.
      Тяжело было видеть, как с великим трудом пыталась она хоть чуть-чуть привстать или передвинуться на кровати, и дотронуться до нее было нельзя: очень болезненно отзывалось ее тело на малейшее прикосновение. “Сейчас мне жизнь нисколько не интересна, если я поворачиваюсь с бока на бок полтора часа, — говорила она. — Меня болезнь пересилила. Эта порча лихая, потому я и не кушаю. Не невольте меня, а то я буду плакать. Их (колдунов. — Авт.) болезнь переносить очень трудно, это я только могу переносить”.
      Несмотря на свои страдания. Матушка не держала зла на алтарницу Александру. “Я ей все прощаю, — говорила она, — мне ее очень жаль”. А жалела ее схимонахиня прежде всего потому, что сгубила та свою душу, связав себя с бесовщиной.
      Больше года терпеливо переносила она скорбь и болезнь, пока Господь не привел в ее дом замечательного священника и молитвенника отца Михаила, заступлением которого она и была исцелена. Но об этом будет рассказано ниже.
(24) Подобная борьба велась между “хожалками” за право брать из приношений, адресованных Матушке, все лучшее.
      — Манюшка, где ты была? — спрашивала как-то она “хожалку”.
      — На терраске разбирала. Там печенья много и баранок, — отвечала та.
      — Эту терраску надо бы сломать, — с горечью произнесла Матушка. — Сделали из нее мышиное подворье. Я бы нашла, куда все раздать. Не надо брать, Манюшка, не надо брать у людей. Иной по нужде последнее принесет.
      Мне говорила с большим сокрушением: “Они только и толкуют о том, что утащить отсюда, а я им горько не нужна”.
      Из денежных приношений платилось “хожалкам” и жалование, которое можно было по тем временам сравнить с окладом профессора. Но и это не устраивало “хожалок”. “Им хоть кадушку золота насыпь, все равно не будут благодарны”, — посетовала как-то Матушка. А потому брали они деньги и самовольно, под всяким предлогом, например, на хранение, для будущего ремонта дома. Конечно, деньги те уже никогда не возвращались. И вещи из дома пропадали: одна заберет принесенное кем-то Матушке одеяло, другая — постельные принадлежности, третья — самовар, отрез на подрясник.
      Прежде думал я, что лишь алтарница Александра “чудила” в доме. Но однажды бывшая короткое время “хожалкой” Ирина рассказала страшный случай, свидетельницей которого, кроме нее, стали еще двое ночевавших в доме женщин — Евдокия и матушка Мария.
      За что-то “хожалка” Валентина обиделась на свою сменщицу и уехала раздосадованной домой. В ту же ночь “хожалка” Зинаида громко закричала во сне. Ей казалось, что Валентина, протянув руки, хочет схватить ее за горло, но не может. “Уйди, отстань”, — в ужасе кричала Зинаида. От этого крика проснулись все, кто был в доме, и услышали, как Матушка властно произнесла:
      “Уходи, озорница старая!” И все сразу затихло... Присутствие духа Валентины Зинаида уже не чувствовала.
      У греха есть начало, но нет конца. Грех в “хожалках” все больше и больше разжигался бесами, которые питались и усиливались их страстями. Бесы “могут получать энергию через человека, раздувая в нем энергию страстей, пожирающую его жизненные силы. Человек страстей и грехолюбивый буквально облеплен бесами”.(25)
      Горько было видеть, как бесновавшиеся порой “хожалки” нарушали душевный покой подвижницы. “Им говорить ничего нельзя, иначе они поднимутся, заорут”. Особенно отличалась Валентина, которая “бушевала” так часто и так сильно, что приезжавшие к Матушке гости разбегались от нее кто куда. Схимонахиня же Макария никуда не могла укрыться. Бывало, только скажет: “Чего она орет? Она у меня всю душу вытащила”.
      Страдала схимонахиня Макария от того, что полностью зависела от Марии и Валентины. Понимала: нужно молчать. Стоило что-то возразить им, как они начинали кричать. “Я этот дом не люблю, он оскверненный”, — сетовала она. Я же не сразу понял, что осквернили ее дом те, кто жил в нем, то есть “хожалки”. Однажды Матушка предупредила занедужившую Зинаиду: “Когда скажу тебе: “Беги!”, то ты беги, не раздумывая. Колдуны не дадут тебе здесь работать”. А мне говорила: “У меня сердечко крепко болит. Так и сказали мне (небожители. — Авт.): “Опять можешь заболеть потому, что они свою работу (чародейство. — Авт.) не бросают, ведут и ведут помаленьку”.
      Я полагал, что через сребролюбие лукавый крепко завладел душами этих женщин, и они делали все, чтобы удалить от схимонахини Макарии неугодных им людей. Да и ее саму сделать более зависимой от них. “Я все равно должна умереть, Матерь Божия с такими людьми меня не оставит”, — говорила она.
      Мария и Валентина настаивали, чтобы в доме матушки Макарии жили поочередно две смены “хожалок”, по два человека в каждой, и чтобы “смены” их длились не более месяца. Они это объясняли тем, что за месяц очень уставали. Но в этом была только половина правды. Уставали “хожалки” главным образом от ухода за скотиной, которую держали прежде всего для себя: поросенок, овечки, козочки, курочки. Кроме того, чем чаще ездили женщины домой, тем больше могли увезти с собой.
      Богобоязненному человеку удержаться там было почти невозможно, а плохого брать в дом Матушке не хотелось. Мария и Валентина между тем требовали взять хоть кого-нибудь.
      — А что Геннадий говорит? — неожиданно спросила Матушка, когда “хожалки” в очередной раз насели на нее.
      — Говорит, что надо во всем тебя слушаться, — прокричала Валентина.
      “А можно мне сегодня плакать?”, — задала она вопрос. И я понял, "что ей очень горько от того, что нет рядом людей добрых и преданных, а этих сколько ни ублажай, благодарности не дождешься. “Никакого послушания у них нет, даже понятия о послушании нет, а только великая гордость. В этом-то и есть великая беда, — грустно заметила она. — А я здесь не хозяйка. Они же меня не слушают, говорят: “Будешь ты выдумывать!”
      Именно в ту пору схимонахиня Макария поделилась со мной своим предчувствием: “Беды видно никакой в мире, ни около мира, а у Матушки на сердце очень грустно”. И, помолчав, добавила: “Я тебе сказала, что у меня на сердце крепко тяжело. Я, наверное, заболею дюже. Хоть бы отец Михаил приехал”.
      Об участии протоиерея Михаила я еще расскажу, а тут лишь отмечу, что к концу 1987 года, благодаря его усердным молитвам на протяжении многих месяцев, отступила от нее смертельная болезнь, которую наслала “хожалка” Александра. Через некоторое время после мрачного предчувствия Матушки приезжает взволнованный молодой священник Николай (я же в то время как раз гостил у матушки Макарии) и рассказывает, что Царица Небесная ему во сне сказала: “Езжай к Матушке, не то найдут вторую Александру”.
      А тут от схиигумена Антония передали адресованное Матушке: “Макария, бди! Молния крилата, ах лете, лете...” Услышав эти слова, я сразу вспомнил народные предания и житийные повествования, в которых говорилось о бесах, принимавших вид огненных змеев, решил: надо готовиться к самому худшему.
      Как ни пытались мы с отцом Николаем воспрепятствовать приходу в дом новой “хожалки” Пелагеи, не удалось. “Чему быть, того не миновать! — крикнула, словно отрезала, “хожалка” Мария. — А мы все время здесь жить не будем”. И взяли, не спрося у Матушки, себе в помощницы Пелагею.
      Маленькая, юркая, с хитрыми глазками, эта женщина недавно вышла на пенсию, а до того работала на стройке маляром. Приглядела ее в церкви одна из болящих и привезла в дом схимонахини Макарии. Определили ее ухаживать за скотом. Матушке Макарии ничего не оставалось, как смириться. Но она сразу предупредила, чтобы Пелагея даже не переступала порот ее комнаты. Мне же тайком от других сообщила: “У этой Пелагеи нет ни добра, ни милости, так и знай! Пелагея плохая. Эта Полька посадит три больки”.
      Тяжело воспринял я эти слова и пытался вразумить Марию, что плохого человека брать не следует. В ответ опять крик: “Чему быть, того не миновать, а я все равно уеду отдохнуть”.
      В доме схимонахини Макарии я жил на “птичьих правах” и в любой момент мог быть изгнан “хожалками”. С иереем Николаем мы договорились не оставлять Матушку одну и попеременно жить в ее доме, пока здесь будет оставаться Пелагея.
      Я взял отпуск первым и на месяц приехал в Тёмкино. Мария и Валентина отправились домой, а с матушкой Макарией остались Зинаида, Пелагея и я. В один из дней после вечерней молитвы, согласно заведенному обычаю, схимонахиня Макария запела молитву “Заступнице усердная”. Мы потихоньку подпевали. Окончив пение. Матушка спросила:
      — Так ли? (в смысле: хорошо ли пропето?).
      — Да, хорошо, — поспешно отвечала Пелагея. Матушка молчит, потом вновь задает все тот же вопрос.
      — Так-так! Хорошо! — повторяет Пелагея.
      — А кто это говорит? — спрашивает Матушка.
      — Пелагея, — вновь отвечает та. Вдруг схимонахиня, закрыв лицо ручкой, горько зарыдала. У меня от ее плача сжалось сердце, и я не мог двинуться с места.
      “Это я о Пелагее плачу, мне ее очень жалко”, — сказала она, немного успокоившись. И помолчав, добавила: “Так надо...”
      Втроем мы собирались лишь на молитву и за обеденным столом. Я поглядывал за Пелагее и, когда она была в доме, но был с ней доброжелателен и отзывчив. Так что обстановка в доме казалась непринужденной.
      Однажды за ужином Пелагея много рассказывала нам о родной мордовской деревне. Вдруг завела речь о деревенских колдунах и их проделках. Рассказ этот глубоко запал мне в душу.
      На ночь Зинаида растирала больную спину Матушки святым маслом. Неожиданно схимонахиня произнесла: “Насмешка какая-то, сколько тру, и ты трешь, а болит. Кто-то колдует”. Я замечал, что, когда Матушку растирали святым маслом, Пелагея всегда садилась так, чтобы видеть старицу. Напряженно смотрела в ее сторону. Мне ничего не оставалось, как предложить Пелагее сесть на диван. Я занимал теперь во время растирания ее всевозможными разговорами.
      Вскоре услышал от Матушки: “Если бы другая, а не Пелагея ухаживала за скотом, то козленочек не родился бы мертвым”.
      Отпуск мой подошел к концу; мы все трое разъехались по домам. Я торжествовал: на этот раз удалось отвести беду. Когда же приехал к Матушке в очередной раз, увидел, что Пелагея обосновалась не где-нибудь, а в матушкиной комнате, несмотря на строгий запрет, ведь ее всячески поддерживали Мария и Валентина.
      Подошел к концу еще один месяц пребывания Пелагеи у схимонахини. Ее вновь одарили деньгами и продуктами и проводили домой. Только она вышла за порог, как одна за другой стали вскрываться ее “шалости”.
      “С Пелагеей придется распрощаться, — говорила схимонахиня Макария. — Вот работница какая — у козочек молоко отняла”. А потом решительно: “Колдунья, потому и козы стали плохо доиться”. И я сразу вспомнил, как тяготилась она уходом за скотом и ругала ни в чем не повинных животных. Порчу скота Мария и Валентина (люди заинтересованные) простить Пелагее не могли и в дом ее больше не пустили.
      — Геннадий, — обратилась ко мне Матушка, — ты видишь у спинки кровати кто-то болтается. Это, наверное, Пелагея оставила своего друга, раньше такого не было.
      Приехавшего навестить ее архимандрита Гурия она, показывая на спинку кровати, спрашивала:
      — Видите?
      — Ничего не вижу, — отвечал он ей.
      — Вон круг, уж несколько дней в круге кто-то болтается, — объясняла схимонахиня Макария.
      Со временем приходили все новые бесы, которых за их безпокойное поведение прозвала она “моталками”.   Между тем жизнь старицы становилась ещё более трудной и напряженной.
      — Они дюже гремят, — сетовала она. — У меня спокою нету. Они бегают ночью незнамо как, а я сижу и читаю молитвы, а они под кровать лезут.
      — А я не слышу ничего.
      — Ты проснулся бы и не заснул, у них гром без грозы. Я их не боюсь, они робкие, как только крикну: “Куда вы припрягались? Ну-ка, уходите”, — и они отступают. Они все равно как прогнанные с неба, лупастые (т.е. глазастые. — Авт.).
      Однажды схимонахиня Макария подробно рассказывала мне о злых духах, с которыми ей приходилось вести невидимую брань. “Они же безплотные, небольшие, видом черные, одни без рожек, а мужские — с рожками. Головы большие, лохматые, безобразные, безславные, Богу не угодные. Они могут войти в человека, а молитвы боятся. Они стучат и свистят, пищат и визжат, да и силу отымают”.
      Преподобный Антоний Великий писал, что “когда демоны не возмогут обольстить сердце подвижника явно нечестивыми пожеланиями, то опять нападают, но иным образом, именно: устраивают разные привидения, чтобы устрашить его; для чего претворяются в разные виды и-принимают на себя различные образы”. (26)
      Вот так лукаво вошло в дом схимонахини Макарии новое искушение. Мы, слава Богу, бесов этих не видели, и верить словам ее нам было нелегко. Трудно представить весь ужас подобных зрелищ, о которых святой Иоанн Златоуст писал: “Сколько демонов носится в этом воздухе? Сколько противных властей! Если бы только позволил им Бог показать нам их страшный и отвратительный образ, то мы подверглись бы умопомешательству”.(27)
      Наше грубое материальное восприятие служило нам спасительной преградой, которая защищала от видения злых духов, постоянно мелькавших перед очами схимонахини Макарии. Оберегал Господь нас, а ведь действуют злые духи на волю человека всегда разрушающе, лишают его сил, жизненной энергии, способности ковсякому противодействию. Они парализуют даже само действие.
      “Ты не знаешь, что у меня силы совсем нет, ни чуть-чуть, не могу прочитать “Богородицу” сто пятьдесят раз утром и столько ж вечером. Если бы прогнали этих от меня, я бы воскресла, — говорила мне скорбно Матушка. — Они от меня как бы силу отбирают”.
      Для физически слабой схимонахини Макарии требовалось большое напряжение сил, чтобы противостоять натиску бесовщины. “Мотаются они, мешают, плюют на меня, гляди в воду (во время освящения. — Авт.) чего нальют, — жаловалась Матушка. — Они чем-то кидаются. Смотри, чтобы они меня не засыпали, они мне глазки могут засыпать”.
      Меня, как, наверное, и читателей книги, долгое время мучил вопрос: как совместить большую благодать и силу молитвы схимонахини Макарии и кажущееся бессилие побороть и изгнать из своего дома силы тьмы. Но в духовной литературе я находил всё новые и новые подобные примеры. Так, жизнеописание схимонахини Анатолии ( 1949) повествует, как бесы мучили ее, — щипали с ног до головы, не давали ни есть, ни пить, ни спать. И это устрашение от бесов продолжалось до самой ее кончины. Впоследствии же благодатию Божией “она имела огромную власть над силой вражией”. (28)
(29)
 
 
(30) Так говорит книга посмертных вещаний преподобного Нила Мироточивого.
      Книга жизни схимонахини Макарии дописана до конца. Мы старались как можно подробнее рассказать об этой выдающейся подвижнице Православия. В книге много написано о ней как о человеке. Но есть надежда, что нам удалось хоть немного показать и ее духовную сущность, то, что является уже достоянием вечности. Жизнь этой подвижницы еще раз убеждает нас в том, что всегда, во все, даже самые трудные, времена жили и живут среди нас люди святые, в ком Божья Правда не умирает. В скорбные времена Господь воздвигает людей с непогрешимой совестью, облекает их силою чудотворения и ставит на виду у всех, чтобы светили они всем нам. “Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного” /Мф. 7,21./, — учит Христос. Для сомневающихся праведники эти, то есть люди высочайшей нравственности, являлись еще и решительным указанием истины. Они зримо показывают нам, как надо жить по Евангелию: “Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его” /Лк. 11,28./ и каких духовных высот можно достигнуть на этом пути.
      На примере схимонахини Макарии мы видим, как изо дня в день на протяжении многих долгих и трудных для нее лет, она живет, казалось, обыденной жизнью, идет “путем делания, растворенного смирением”. И мы видим, как смиренно принимает она волю Божию. “Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления Многих” /Мф. 10,45/.
      Наверное, могла умолить она Господа и Царицу Небесную, чтобы многие из испытаний, ее постигших, прошли стороной. Но она, наоборот, еще больше смиряет себя и не противится смотрению Божию, а только терпит все обиды, оскорбления и унижения, терпит до последнего вздоха, зная, что только так обретается Царствие Небесное: “Кто возвышает себя, тот унижен будет: а кто унижает себя, тот возвысится” /Мф. 23,12/.
      “Как бы ни был человек праведен и чист, а есть в нем стихия греха, которая не войдет в Царство Небесное, которая должна сгореть: вот и грехи наши горят и сгорают нашими страстями”.(31) Но этим только не объяснить смысла страданий схимонахини Макарии. “Все размышляют о тексте: “Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое...” — писал священник. — Признаю, что мы Христовы... и чем больше мы страдаем, тем больше, значит, мы “не от мира”. Почему все святые, вслед за Христом, так страдали? Соприкосновение с миром и погружение в него дает боль последователям Христа, а безболезненными себя чувствуют только дети мира сего”.(32)
      На примере жизни нашей современницы матушки Макарии читатель видит, как разительно отличается материально зримый идеал в системе ценностей мира сего от истинного совершенства в мире горнем.
      “Не всеми одинаково серьезно сознается важнейшее в наших духовных путях значение созерцания жизненного пути святых, — писал священник Александр Ельчанинов. — Многие говорят: “У меня есть Евангелие, у меня есть Христос — мне не нужны посредники”. Иные, может быть, не скажут этих самоуверенных слов, но фактически не прибегают к помощи святых в периоды (а у кого их не бывает) духовного упадка. Ведь что такое всякий святой? Тот же человек, но который, пройдя по правильному пути, нашел то, чего ищем мы все — Бога. Как же нам не вглядываться в них и не брать Пример с них, не идти за ними! Собственно, “святость” — задача каждого из нас в меру его сил”.(33)
      “Могила праведника вызывает к себе особое отношение. Между ушедшим в могилу праведником и нами заключается родственный союз. Как первыми христианскими светильниками были гробницы мучеников, так и теперь могилы праведников, после наших храмов, являются вторым для нас алтарем, — писал в начале 1920-х годов духовный сын одного из выдающихся подвижников. — Все здесь дорого и близко сердцу: и сама свежесть могилы, и мягко мерцающая лампада, и ощущение сырости и тления кругом, и тихо нашептываемая молитва, и плавно раскачивающиеся деревья — всё вместе создает мягкую, теплую атмосферу братства живых и мертвых, в котором и жить хорошо, и умирать не страшно”.(34)
      Могилу схимонахини Макарии посещают не только ее духовные чада, но и многие из тех, кто получал и получает по сей день ее помощь. На источнике они набирают воды, ставят ее вместе с привезенным из дома маслом на могилку и молятся об исцелении от недугов. А дома применяют эту воду и маслице как освященные самой Матушкой. Приезжают на могилку и многие из тех, кто читал о ней в “Московском журнале”, “Русском паломнике”, “Державе”(35), кто прочел книгу “Богом данная”. В 1995 году к российскому изданию этой книги прибавилось и зарубежное, богато иллюстрированное издание, вышедшее в Соединенных Штатах Америки под названием “Beloved sufferer. The life and Mystical Revelations of a Russian Eldres: Schemanum Makaria”. В Свято-Германовском братстве, в Калифорнии (США), был создан иконописный образ подвижницы, а также тропарь и кондак ей. А в России тропарь, кондак и молитву к блаженной схимонахине Макарии составил старейший московский священник протоиерей Михаил Труханов, много лет духовными узами связанный с ней. Духовные чада Матушки сделали посвященный ей видеофильм.
      В 1997 году Православным информационным агентством был снят и показан фильм “Схимонахиня матушка Макария” (режиссер Н. Шевченко). Художники К. Тихомирова в 1994 и А. Беретов 1999 году написали портреты выдающейся подвижницы, а иконописица О. Жукова в 1998 году — ее образ.
      В 1995 году на ее могилке был установлен большой дубовый крест и металлическая ограда, а затем воздвигнута над ее могилой сень (архитектор Т. Кудрявцева).
      Подготовительные работы длились два года, и срок установки заранее никто не знал. Наконец, к 28 июня 1997 года все было готово. Запечатлеть это событие приехало из Москвы и телевидение.
      С утра небо было серое, накрапывал дождь. Но лишь кровля сени была поставлена и над ней водружен крест, тучи на небе разошлись и засверкало яркое-яркое солнце, светившее два дня.
      После работы посмотрели в церковный календарь: день 28 июня был кануном Недели Всех Святых в земле Российской просиявших и днем памяти Тихона Калужского — небесного покровителя Матушки, чье имя она носила много лет.
      В том же 1997 году на доме подвижницы была установлена памятная табличка с надписью: “Здесь жила схимонахиня Макария”. А благодарные жители Вязьмы водрузили у святого Ильинского источника узорный металлический памятный крест, на котором укреплен образ святого пророка Ильи.
      В 1999 году на могиле Матушки будет установлен беломраморный памятник с гравированным распятием и скромной надписью славянским уставом:
Схимонахиня
МАКАРИЯ
18.06.1993
67-и лет
     Каждый год 18 июня, в день окончания земного пути Матушки, собираются к могиле многочисленные ее почитатели. Духовенство служит панихиду, а затем приехавшие вспоминают о своих встречах с подвижницей. Вот что рассказывала однажды Антонина Кашина: “С матушкой Макарией я встречалась дважды. Я страдала многими недугами, а от болей в животе иногда ходила полусогнувшись. Часто и подолгу болели и мои дети.
      Не однажды обращалась я к разным цыганкам, гадалкам, экстрасенсам. Одна мне сказала: “Тебе “сделано”, расплачивайся золотом или деньгами” — и назвала такую сумму, что я больше к ней не поехала. Много я потратила денег и времени, а пользы не было никакой. И всякий раз при общении с ними я испытывала какую-то неприязнь и нечистоту.
      Однажды сотрудница по работе дала мне адрес матушки Макарии и сказала, что она помогает молитвой. Сама я тогда не молилась, даже крест носила не всегда.
      Матушка была очень маленькой, сидела на кровати вся в черной монашеской одежде. Спросила, что болит. Дала мне святой воды и святого маслица и объяснила, как следует ими пользоваться. Мне очень хотелось узнать, кто же мне “сделал”, но Матушка сказала, что этого знать не следует, чтобы в отместку не делать тому человеку зла.
      Разговаривала Матушка со мной любезно, называя меня ласково Тонюшкой. Я как-то побаивалась Матушки, зная, что она может зреть чужие грехи, но Матушка ни в чем меня не обличила. А из гостинцев больше всего была рада круглому московскому хлебу.
      По дороге домой у меня сильно болела голова. Женщина, с которой я возвращалась от Матушки, сказала, что это выходит моя болезнь.
      В другой раз поехала я к Матушке Успенским постом. В этот раз я не смогла купить круглого хлеба, но зато везла сыр, колбасу, ветчину и другие вкусные продукты — тогда я не имела никакого представления о посте. И не успела я переступить порог дома, как Матушка спрашивает: “А хлебушка ты мне привезла?” — дав тем самым понять, что ничего этого можно было и не привозить.
      Матушкиным “хожалкам” я привезла плащ-дождевик, по платку, но их дома не оказалось. Встретил меня молодой человек, белокурый, кудреватый, плотный. Он сидел рядом с Матушкой, и я стеснялась открыть при нем Матушке свою душу говорить. К тому же он предупредил, что Матушка слаба и ее долго занимать вопросами нельзя.
      Он налил мне святой воды, маслица, обещал по назначению передать мои подарки, а продукты положил в холодильник. Я спросила, как молиться за Матушку, и он ответил: “Как за схимонахиню Макарию”.
      Когда я уходила. Матушка сказала: “Я пока не умираю. Я, Тонюшка, еще поживу”.
      Дома, как и в первый раз, я несколько дней приходила в себя. Постепенно самочувствие мое улучшилось. Но, главное, мне стали встречаться православные люди, которые давали читать интересные духовные книги, водили меня в церковь, помогали добрым советом. Менялись мои взгляды, и я постепенно переходила на другой путь жизни. В моей семье все приняли святое крещение, а мы с мужем повенчались.
      Меня к Матушке очень тянуло, но съездить к ней так и не выбралась. Все пыталась выяснить, жива ли она: только узнала о ее смерти из журнала “Русский паломник”. Через три дня я поехала с сыном на могилку, там мы молились, и то, о чем я просила тогда Матушку, она исполнила”. А затем читала Антонина Дмитриевна свои стихи:




          На могиле Матушки Макарии





К твоей могиле в день весенний
Главу склоняю низко я.
Что ты меня на путь спасения
Своей молитвой привела.






Преемница Отцов Вселенских,
Их духом ты была сильна
И в уголок Земли Смоленской
Народ бесчисленный вела.
Мы шли к тебе и днем, и ночью,
Неся тоску, печаль и боль,
Твои ж измученные очи
Дарили радость и любовь.
Сама Владычица Вселенной
Входила в дом убогий твой,
Светясь красой неизречённой
И материнской добротой.
За подвиг веры и смиренья,
Что ты являла в мире зла,
Тебя избранницей своею
Царица Мира назвала.
Твоя постель была Голгофой,
И ты, сгибаясь под крестом,
Свой путь прошла без слез и воплей,
Как воин истинный Христов.
Твоя постель, как поле битвы,
И ты, прикованная к ней,
Острей меча своей молитвой
Разила ратников теней.
Мы жили в суете кипучей,
Грехи Содома превзойдя,
И над Москвой нависли тучи,
И содрогнулася земля.
Сверх человечьих сил молиться
Пришлось тебе, не зная сна,
И наша грешная столица
Была тобою спасена.
Что воздадим тебе мы ныне?
Последний твой устроим дом,
Роняя слезы на могиле,
Лампаду вечную зажжем.
Печальница земли Российской!
Когда и наш приидет час,
Внимая песне херувимской,
Молися Господу о нас.

      Возможно, у читателей книги появится желание посетить могилку великой печальницы Земли Российской. Проехать к ней можно так: из Москвы ночным поездом  “Москва — Смоленск” надо доехать до Гагарина. В 5 утра отсюда отходит автобус на Тёмкино. В Тёмкино, рядом с остановкой, за сельмагом вы и найдете кладбище. Автобус возвратится из райцентра через час. Отправившись на нем в обратный путь, уже кдвум часам дня вы сможете вернуться в Москву. А если позволяет время, вы можете увидеть домик, в котором жила схимонахиня Макария, набрать целебной воды из источника, осмотреть живописное село, и вечерним семичасовым автобусом добраться до станции, в Москву же вернетесь за полночь.
      Кроме того, из райцентра Тёмкино отправляются автобусы и поезда на Вязьму и Калугу. А оттуда до Москвы добраться не трудно. Через Тёмкино ходит и поезд “С.-Петербург — Калуга”.
      На могилу великой печальницы земли Российской можно попасть и на экскурсионном автобусе.
      Дорогой читатель! Вы держите в руках уже четвертое издание книги о матушке Макарии. Со времени выхода первой о ней публикации прошло пять лет, и имя ее сегодня широко известно не только в России, но и во многих странах ближнего и дальнего зарубежья.
      Нередко читатели книги, узнав мой адрес или номер телефона, звонят или пишут. В письмах чаще всего рассказывают, какое впечатление произвело на них жизнеописание великой старицы. Все они, как правило, люди простосердечные, которых Господь называл “труждающимися и обремененными”.
      “С огромным интересом прочитала книгу о матушке Макарии, — пишет М. Малышко из Украины, — и не могу Вам не написать. Эта книга для меня — потрясение! ...Живу я одна в Евпатории, а вся моя семья рассеяна по разным государствам, и нет денег ни у кого из нас, чтобы съехаться всем вместе в России. Да, именно в России, так как для детей нет будущею ни в Крыму, ни в Казахстане. ...Мы все об этом очень скорбим и молим Господа бога через предстательство матушки Макарии о соединении всех нас в одном месте в России”.
      “Прочитав книгу, я сразу же поехала к Матушке, — пишет Р. Леонова из Москвы. — Нашла родник и была на могилке. ...Описание жизни матушки Макарии перевернуло всю мою душу. Почему же мне не суждено было ее раньше встретить?”
      Матушка Наталья Дивакова рассказывала, как переданное мной в больницу жизнеописание схимонахини Макарии помогло ей справиться с тяжелой травмой головы.
      Случаев таких много, но как их собрать? Именно поэтому была создана Инициативная группа по сбору материалов о схимонахине Макарии, возглавил которую старейший московский протоиерей, кандидат богословия и известный духовный писатель о. Михаил Труханов.
      “Братья и сестры”. — писали члены Инициативной группы в своем обращении. — Всем нам дорога память о подвижнице Православия схимонахине Макарии, которую мы с любовью просто называли Матушкой. “Праведниками мир стоит”, — говорит народная пословица, и подвигом схимонахини Макарии была неустанная, ни днем ни ночью не прекращающаяся молитва за всех нас и наше многострадальное отечество.
      С разных концов нашей страны ехали к Матушке люди за духовным советом, в надежде получить по ее молитвам исцеление от гнетущих недугов. Слезно просила схимонахиня Макария Спасителя и Царицу Небесную исцелить приходивший к ней страждущий люд и переложить их болезни на нее. И мы с вами получали исцеление нашей души и тела.
      Сколько тысяч и тысяч исцеленных прошло перед ней за многие годы ее подвижнической жизни — один Бог ведает. “Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих/Ин. 15,13/, — говорит Господь, и именно такой любовью ко всем нам была богата печалъница и заступница народная матушка Макария. И по сей день, когда ее уже нет с нами, мы идем к ней на могилку с нашими нуждами и болезнями и просим о ее небесном заступничестве — она слышит и помогает нам.
      Память о христианском подвиге схимонахини Макарии всегда будет жить в сердцах, благодарных людей. Мы же, кого она поддерживала своим духовным советом, молитвой, исцелением, в знак благодарности перед светлой памятью ее, должны засвидетельствовать об этом.
      Созданная Инициативная группа по сбору сведений обо всех подобных случаях (прижизненных и посмертных) просит всех вас, ваших родных, близких и знакомых сообщить нам письменно, как можно подробнее, все случаи духовной помощи и исцелений по молитвам схимонахини Макарии, в том числе и ее посмертные явления. В конце вашего свидетельства сообщите, когда это произошло, полностью вашу фамилию, имя и отчество, год рождения и место жительства. Письма можно послать Секретарю Инициативной группы по адресу: 125252 Москва, А-252, до востребования, Дурасову Геннадию Петровичу.
      Собранные Инициативной группой ваши, братья и сестры, свидетельства, будем надеяться, послужат основанием для церковного прославления выдающейся подвижницы схимонахини Макарии”.(36)
      Известно, что в монашестве всегда сосредотачивались и накапливались духовные силы народа. Россия всегда жила идеалом христианской святости. И есть надежда, что праведная жизнь схимонахини Макарии может стать ярким примером для многих. А память о ее христианском подвиге долго будет жить в сердцах благодарных россиян. И как говорит Святое Евангелие: “Так да светит свет ваш перед людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного” /Мф. 5,1 б/.
 
Тропарь,
глас 4-й:
      Возлюбленная Богородицею великая страдалица мати Макарие! Ты в жизни своими молитвами помогала страждущим, и ныне моли Христа Бога спастися душам нашим.
Кондак,
глас 8-й:
      За твое, мати Макарие, смирение и терпение Господь даровал тебе Свою святую благодать, дабы ты своими деннощными молитвами испрашивала у него исцеления недужным и утешения скорбящим и призывала приходящих к тебе к покаянию и к жизни по вере Христианской. Услыши ныне, праведная мати, нас грешных и молися Христу Богу о спасении душ наших.
 
 

МОЛИТВА К ПРАВЕДНОЙ МАКАРИИ
      О, Праведная мати Макария!
      Ты сама с детских лет терпела нужду, и голод, и холод, и бесприютные скитания, навсегда болезнью приковавшие тебя к постели.
      Ты сама всю жизнь терпеливо, безропотно и смиренно несла крест любви своей к Богу и ближним, потому и была для многих светочем, излучающим пример терпения, смирения и любви.
      Ты сама в скорбной беспомощности своей обретала облегчение, утешение и радость только в Божественной благодати, даруемой за смиренную непрестанную молитву ко Христу Богу и Его Пречистой Матери, Приснодеве Марии.
      И знаем мы, как многих скорбящих ты утешала, малодушных наставляла и направляла ко Христу и Церкви Православной. Знаем и то, что молитва твоя о болящих и бедствующих всегда по вере приходящих была и целительной, и благодетельной.
      Веруем мы, что и ныне за свое смирение, за свою праведность ты. Матушка, удостоена от Господа блаженного пребывания со святыми в обителех небесных. Веруем мы, что и ныне ты не оставляешь безутешными всех просящих твоей помощи и твоих святых молитв.
      О, Праведная мати Макария!
      Вознеси ныне ко Господу свою дерзновенную молитву о нас, многогрешных, да помилует Он нас, по велицей милости Своей, и да простит грехи наши. Да укрепит Господь волю нашу, чтобы жить по заповедям Его и пребывать верными чадами в Церкви Православной.
      Помоги нам, Матушка, своими святыми молитвами, чтобы неуклонно шествовать по спасительному пути, указанному Христом, и все в жизни творить во славу Божию. Аминь.
 
 




 





 
 
 
 
 









Дом  в  котором  жила  матушка  Макария  и  её  могила.
с.Тёмкино, Смоленской области. Фото автора.
 

О ДЕТЯХ.ПАИСИЙ СВЯТОГОРЕЦ


О ДЕТЯХ.ПАИСИЙ СВЯТОГОРЕЦ


О детях     Когда ваши дети еще маленькие, вы должны помочь им понять, что такое добро. А это и есть глубочайший смысл жизни.

     Величайшим и лучшим многодетным отцом является тот человек, который духовно возродился сам и помогает духовному возрождению своих чад, дабы обеспечить их душам рай.

     Старец всегда подчеркивал, что нужно иметь абсолютное доверие к Промыслу Божию и, так сказать, не планировать детей, ибо детей дает Бог. И Он один знает, сколько детей дать, – Он один, и никто иной. Некоторые, правда, решаются, поскольку жизнь стала трудной, иметь только одного ребенка, поэтому они и предохраняются. Однако это великий грех, поскольку эти христиане показывают, что сами устраивают свои дела, лучше, чем Бог.
     Будучи гордыми, они недооценивают Промысл Божий. А ведь Бог видит и душевное состояние, и экономическое положение таких христиан, видит и многое другое, чего мы не видим и не знаем. И если семья бедная и у нее едва хватает средств на содержание одного ребенка, то Тот, Кто знает всё, может позаботиться и об экономическом укреплении семьи.
     Тем, кто старается приобрести детей или искусственным оплодотворением, или усыновлением чужих детей, старец объяснял, что Бог лишил их детей, конечно, для их же блага. И им не следует добиваться желаемого своими человеческими способами, ибо впоследствии они убедятся, что Бог не давал им ребенка, заботясь об их благе. И надо хорошо помнить, что добрым бывает только то дело, которое согласуется с волей Божией, а не с нашим упрямством и с нашими человеческими поползновениями.
     Многим людям Бог не дал детей специально, чтобы вследствие этого они полюбили детей всего мира как своих. Бог лишил их малой семьи, но даровал право, которое дает только немногим, – принадлежать великой семье Христа.
     Старец напоминал также и о праведных Иоакиме и Анне, до глубокой старости остававшихся бездетными, что в то время считалось большим злом, и народ их оскорблял. Бог, однако, знал, что от них родится Богородица, Которая, в Свою очередь, родит Спасителя всех человеков, Господа нашего Иисуса Христа!
     Старец не раз говорил, что иные родители ставят целью иметь много детей и Бог, конечно, попускает им, – потому что уважает самовластную волю человека, а также и потому, что иной раз "не выдерживает" нашего брюзжания и оставляет быть по нашей воле. Но потом многодетные родители сталкиваются с массой проблем: переоценивая свои силы, они дали жизнь, например, восьмерым, а в результате не могут справиться со множеством хлопот, связанных с воспитанием такого количества детей.
     Старец говорил, что Бог Сам определяет число детей в семье: едва-де Он увидит, что родителям не поднять еще одного ребенка, тут же прекратит рождение детей.
     А тем, кто стремится с принуждением приобрести детей, старец советовал предоставить сие Богу, ибо Он Сам знает нужное время. Некоторые, даже будучи духовно неустроены, "давят" на Бога, дабы дал им ребенка в тот момент, когда они этого желают. Бог по любви Своей даст им дитя, однако они скоро увидят, что ребенок, вырастая, становится нервным, ибо унаследовал страсти своих родителей, и они сами входят в новую, еще большую тревогу, т.к. приобрели ребенка – без его вины – наследника их страстей, от которых не позаботились очиститься, прежде чем с усилием просить ребенка у Бога.
     Итак, старец считал, что супруги должны полностью предаться в руки Божии и не препятствовать Его изволению. Пусть супруги предоставят Богу действовать согласно Своей воле, ибо так вселится в души их и будет покрывать семью их благодать Его, благословение Его.

     И было Богом дано великое благословение первозданным людям – да будут они со-создателями. Родителям нашим, дедам, прадедам и т.д. – от Адама и Евы – Господь позволил быть создателями: берут и дают нам тело. С того момента, как зарождается ребенок, родители дают ему тело, Бог же дает душу; как только рождается ребенок, как только получает Крещение, Бог приставляет Ангела, и дитя защищается Богом, Ангелом Хранителем и родителями. По мере возрастания детей родители освобождаются – в какой-то мере – от ответственности. И когда родителей забирает Бог, Ангел Хранитель, естественно, продолжает защищать человека, так же как и Бог.
     Однако мы видим, что многие родители всего этого словно не знают (или забывают почему-то, что есть защищающий Бог, что Ангел Хранитель рядом) и постоянно беспокоятся с такой тревогой... с такой тревогой о детях своих, что даже заболевают! Но мы, верующие, тем, что сильно тревожимся, препятствуем Божественному вмешательству. Поэтому пусть родители делают для своих детей всё, что только можно, но с той поры, как они отдадут их Богу, т.е. смирятся, пусть сложат свое человеческое оружие, ибо тогда уже Бог обязан помочь их детям.
     И дети сейчас не понимают простых вещей; хорошо-хорошо, не понимали, пока были малы, пока родители защищали их, маленьких, защищали этим "заключением" в люльке. Однако теперь, когда они выросли, они все равно не понимают, что и теперь требуется, так сказать, "заключение", т.е. некоторое ограничение свободы. Этого ограничения они не понимают, тогда как нужно понять, что для того, чтобы стать правильными детьми, умными и взрослыми, нужно "связывание", но что это "связывание" не есть связывание: садовник идет подвязывать деревцо не для того, чтобы погубить его, закрывает деревцо решеткой не для того, чтобы ограничить его, но для того, чтобы деревцо не съели козлята.
     Но некоторые дети что делают? Бежит, как освободившийся от привязи теленок, думает, что действительно освободился. А каков результат? Или задушится оборванной веревкой своей, или упадет куда-нибудь в пропасть, или будет съеден волком...
     Так делают некоторые строптивые дети: ищут эту якобы свободу, но в конце концов эта свобода приводит их... вот эта самая свобода, которую имеют европейцы, приводит наших детей – куда? Куда пришли они? Сколько раз бывали у меня в келлии молодые парни... несчастные, разрушенные наркотиками и вином. Просят теперь помощи, бедные. И мне удалось помочь одному-двум – но сердце-то за всех разрывается... Ищут помощи, но как им всем поможешь?
     Разрушают и самих себя, разрушают и родителей! Поэтому вы должны понять необходимость этого ограничения для детей... благословением Божиим это ограничение. Благодарите своих родителей, которые ограничивают вас. И если, скажем, на вас "нажимают" немного больше необходимого, то и это делается по любви. По любви к вам.

     Только молись, да действует благодать Христова. Ты теперь, когда твой ребенок уже взрослый, только одно можешь сделать: показать любовь и молиться Богу, дабы Он действовал для пользы твоего ребенка, потому что если ты, родитель, питал его добротой и любовью, то он, куда бы ни пошел, с кем бы ни связался, в какой-то момент увидит, что вне семьи климат нездоровый и что всюду – выгода и лицемерие. Так твой ребенок вернется домой естественным образом. Но если в доме – грызня, ругань, ссоры, тогда сердце его и не подумает, и не захочет вернуться. О, как нам нужно быть внимательными, ибо этот возраст только любви и молитвы хочет.

     Будь осторожен, когда выказываешь – даже и незаметно для себя – особую любовь к одному из детей твоих и постоянно занимаешься с ним из-за его, например, немощи. Однако таким отношением ты вызовешь серьезную травму в душе другого ребенка твоего – и он будет ревновать. И вот у тебя уже большие психологические проблемы в отношениях с детьми, и если ты не обратишь на это внимание, то принесешь большой вред и детям, и себе. Виноват будешь ты. Итак, будь внимателен!

     Писал старец одному брату во Христе: "Относительно Вашего ребенка, о котором Вы мне пишете, я такого мнения, что суровое к нему отношение сделает его еще хуже. Говорите с ним о добром и по-доброму и потом не давите, но показывайте ему, как Вы огорчаетесь, что он идет по такому пути. Пусть явятся дела, и только дела, потому что ни радость не остается незамеченной, ни печаль. Вы исполняйте свои обязанности, давая советы, а потом доверьте Вашего ребенка Богу.
     Я думаю, что труд Ваш будет иметь большие результаты, если будет сопряжен с молитвой. Когда Вы страдаете от бесчинств ребенка и давите на него, результатов не будет, ибо ребенок взбудоражен плотью и нападениями лукавого, которому платит дань. Может быть, всё пройдет. Не огорчайтесь, всё наладится позже. Не принимайте этого близко к сердцу, которое потеряет свою чистоту, – и что будет тогда? Люди нашего времени имеют типичный грех – моду. Да помилует нас Бог! Старайтесь, насколько можете, не отталкивать от себя ребенка, как я уже сказал, чтобы он не порвал привязи и не убежал из семьи, потому что потом может выйти так, что он не захочет приблизиться из-за эгоизма, и Вы его совсем потеряете.
     Что касается врача, о котором Вы пишете, – то в том состоянии, в котором ребенок находится (даже если его и показать), что это даст? Если Вы ребенка отведете к врачу, это только повредит ребенку, ибо, с одной стороны, будет действовать его большой эгоизм, с другой стороны, – понимание, что он чем-то заболел, да тут еще и плотские страсти, не имеющие удовлетворения... ребенок только испугается, и ему будет хуже. У ребенка нет ничего, кроме плотского детского возбешения, свойственного его возрасту, которое достигло большой степени и стало разжигающей причиной его невоздержной жизни.
     Если Вы думаете, что у него есть какая-то болезнь, и Ваш врач предлагает давать лекарства, я не возражаю. Но потерпите совсем немного времени, закройте глаза на его безобразия до тех пор, пока он не приблизится к Вам, и при первом удобном случае, когда он Вам доверится (если он сам почувствует недомогание или Вы заметите, что что-то не в порядке), ведите его к врачу.
     В общем, не огорчайтесь: Бог не оставит Вашего ребенка. И грехи детей нынешних Бог не будет судить одинаково с грехами детей нашей эпохи".

     Когда дети дурно ведут себя, предпочтительнее побранить их утром, ибо у них впереди весь день и они развлекутся впечатлениями. Если же вы побраните их вечером, то у них омрачается ум, что может привести и к более дурным поступкам.

     Детей нужно принимать с добром, потому что у нынешних детей много эгоизма и они совершенно не реагируют на ругань. Если мы начинаем их ругать, душа их сразу же наполняется дурными помыслами. Они не могут понять, что мы ругаем их для их же блага, поскольку мы их любим. Нужно "связать" детей с Богом и развивать у них понимание, что необходимо творить добро.

     Если "засыпают" малые дети, то идут прямо в рай, как ангелоподобные. И когда, в свою очередь, умирают родители их, то малые детки, эти ангелочки, принимают родителей своих с зажженными лампадами. Отец и мать имеют духовную награду за этих ангелочков. И напротив, когда ребенок несколько подрастет и выберет неправильный путь, тогда и родителям бывает вред.

     Маленькие дети подобны Ангелам. Когда же они начинают входить в возраст и принимают элемент плотского удовольствия, – то становятся маленькими зверями.

     Маленьких детей родители должны часто причащать, чтобы они освящались, поскольку, к несчастью, они растут в плохой, духовно нездоровой среде.

     Родителям, имеющим недоразвитых детей, не следует расстраиваться из-за этого, потому что они – спасены. Даже радоваться нужно, ибо без особого труда идут они в рай. Чего же другого родители хотят ребенку, когда им обеспечен рай? Если вот так, духовно, они рассмотрят это дело, то и сами извлекут пользу и будут иметь духовную награду.

     Большое значение для духовной жизни ребенка имеют семейные склонности. Если родители ребенка лукавы, то и ребенок будет живой и лукавый. Как-то я встретил одного такого мальчика, у которого в кармане были нехорошие фотографии. Я предложил ему отдать их мне, а взамен каждой я обещал ему по шоколадке. Мальчик решительно отказался отдать мне фотографии, что несколько неестественно для его возраста. Видите, он предпочел удовольствие от греховного рассматривания удовольствию от сладости шоколада.

     Человек дает плоть своему ребенку. Бог дает ребенку человека душу. Когда ребенок вырастает, то родители слагают с себя ответственность. Бог дает каждому человеку Ангела Хранителя. Он помогает человеку всю жизнь. Почему же мы боимся вверить себя Богу? Итак, мы должны помогать нашим детям до определенного момента. А потом, в дальнейшем, вверять их Богу. Ангел Хранитель рядом.

     Крещеные младенцы видят Небесные Таинства: поскольку они чисты, их носят к Причастию святые Ангелы, которые всегда видят лице Божие.

     И маленький ребенок, который пока не в состоянии подвизаться, способен сокрушить диавола смирением. Конечно, диавол очень сильный, но и очень гнилой. Он легко повергает ниц гиганта, но может быть побежден маленьким ребенком.

     Отец и мать будут в ответе пред Господом, если не станут заботиться о своих детях и об их будущем.
     Когда отец и мать усердно работают и хотя бы какие-то деньги откладывают "на черный день", чтобы помочь в важнейшем детям своим, это – не только не грех, но они и призваны так поступать, потому что те родители, которые не заботятся о детях, – неправильные родители и дадут ответ за это. Грех, когда собирают деньги по страсти, по сребролюбию, от отсутствия веры в Божественный Промысл или для пустых целей. Обеспечение детей родителями необходимо. Если дети пренебрегаемы родителями, то детей, разумеется, ждет Божественная помощь. Но родители будут осуждены за то, что оставили детей без заботы.
     Родители должны и жить по-христиански, и следить за своим поведением, потому что дети с малого возраста, когда они еще даже не говорят, начинают, как компьютер, "записывать" всё, что видят и слышат в доме. И если дети видят отца и мать своих дерущимися, ссорящимися, оскорбляющими друг друга, ведущими плохие разговоры, то они, как чистые кассеты, "записывают" всё это в себе и, когда придут в возраст, сами того не желая – наследовав от родителей все страстные состояния, – начинают и браниться, и оскорблять ближних своих теми же речами, которые слышали от родителей.
     Наибольшая помощь и наилучшее наследие, которое только могут предоставить родители своим детям, – сделать их приёмниками своей доброты, и для этого не нужно особого старания, ибо если малыш видит, что родители имеют любовь между собой, благородно разговаривают, разумны, радостны, смиренно молятся и т.п., то тогда, как "копирка", он отпечатывает это в своей душе.
     Очень многие родители, весьма любящие своих детей, некоторым образом их портят, не понимая, к сожалению, какой вред наносят им, например, тогда, когда мать, по чрезвычайной плотской любви, обнимая и целуя ребенка, говорит ему: "Какой хороший у меня ребенок, самый лучший в мире ребенок" – и т.п. Малыш, однако, весьма рано (в возрасте, когда не может еще этого осознавать) приобретает, против желания, высокое мнение о себе и, естественно, перестает испытывать нужду в благой силе Божией и не умеет ее просить. Так созидается в душе ребенка высокомерие, и весьма многие уносят его с собою в гроб, потому что не могут от него отделаться.
     Зло – в том, что первыми принимают удар этого высокомерия сами родители, поэтому они и должны быть очень внимательны к духовной жизни, ибо несут ответственность не только за себя, но и за своих детей. Правда, и у родителей есть "смягчающее" обстоятельство, поскольку и они "наследовали" от родителей. Однако они не оправдываются, потому что в сознательный период не позаботились это "наследие" отбросить.
     Да, они "наследуют" нечто, но они не должны обвинять за это родителей, т.к. самовластны и, если захотят и не станут любить "наследие", смогут его отбросить.
     По моему мнению, более достоин похвалы тот, кто оказался "наследником" злого невольно и усиленно подвизался отбросить злое, чем тот, кто с малых лет естественно унаследовал от родителей благое и не принуждал себя сохранить это, потому что один обрел всё приуготовленным и "убранным", в то время как другой подвизался сам приуготовить благое. Суд Божий примет сие на вид, если, к примеру, отец у ребенка вор и будет учить дитя воровать – и тот станет в конце концов вором, поскольку не имел доброго произволения и принял на себя "наследие" отца. Такого ребенка Бог будет судить в какой-то мере со снисхождением, видя, что такую судьбу тот обрел как "наследие" от родителей, когда был еще маленьким и не отличал добра от зла.
     Итак, благочестие детям нам нужно давать, так сказать, с молоком матери, а не с твердой пищей, потому что, когда дети еще малы, они подражают родителям, они "списывают" с родителей, как на незаписанную кассету. Именно тогда нужно позаботиться, дабы дети "заполнили" кассету добротой и любовью. А когда дети подрастут, нужно быть внимательными и действовать с рассуждением и осторожностью, как, например, когда мы заводим часы. Если ослабевает пружина, мы заводим часы постепенно, т.к. есть опасность сломать их, и часы тогда станут бесполезными. Мы обязаны осторожно, по-доброму объяснять ребенку, по какой причине нельзя делать так-то и почему надо делать так-то. Не следует постоянно твердить ребенку: "Не это", "Не то", "Не так", "Не иначе". После того как мы сделаем основное, следует передать "отвертку" Христу для "регулировки", дабы Он уже Сам "довернул" какой-нибудь там "винт". Нельзя слишком надеяться на себя и пытаться всё делать самим.
     Очень помогает воспитанию детей, когда родители считают себя ответственными за все проступки детей, поскольку находят свою собственную жизнь не такой, какой она должна бы быть рядом с Христом, и именно поэтому, на их взгляд, дети их и ведут себя безобразно. Когда родители так смиряются и так искренне каются, тогда сподвигается и Всемогущий Христос и бросает сокрушенным родителям "спасательный круг" для спасения, что, кстати, спасает и непутевых детей.
 

О СЕМЕЙНОМ БЛАГОЧЕСТИИ.ПАИСИЙ СВЯТОГОРЕЦ


О СЕМЕЙНОМ БЛАГОЧЕСТИИ.ПАИСИЙ СВЯТОГОРЕЦ


О семейном благочестии
     Многие миряне не создают семьи, а если и создают, то не имеют детей. Таким образом, они сами разоряют свой род.

     Монах должен пренебрегать собой – и вообще жизнью своей – и всего себя отдавать другим. Но хозяин семьи не может так поступать, потому что имеет супругу и детей и прежде всего обязан, по Закону Божию, заботиться о них, и только избыток может "экономить" для других.

     Страшный грех – аборты!.. Аборт является убийством. Пусть авторитетнейшие христианские врачи не устают извещать женщин, что около 95% несчастных, делавших аборты, страдают тяжелыми формами рака. Ведь организм, когда в женщине зарождается малыш, настраивается для развития младенца: например, грудь приуготовляется производить молоко и т.д. Но когда женщина делает аборт, все эти процессы резко обрываются и возникают определенные физиологические последствия, например такие, как рак. Итак, пусть врачи неустанно говорят о вреде аборта, говорят, какими чреват он последствиями.

     Некие супруги жили в большом горе: прошло много лет со дня свадьбы, но у них всё не было детей. Врачи признались, что не могут им помочь. Тогда супруги решились обратиться к старцу.
     Старец утешил их:
     – Не расстраивайтесь! Пойдите на исповедь (а они не исповедовались годами), причаститесь, когда скажет вам духовник, и Бог даст вам детей. Молитесь и вы, помолюсь и я.
     Добрые супруги сделали то, что старец им посоветовал, и Бог сразу же даровал им детей, согласно обещанию старца. Сегодня это очень хорошая семья, радостная и счастливая, и супруги благодарят старца вдвойне: за то, что он помог им прийти через церковные Таинства ко Христу, и за то, что им довелось вкусить щедрых даров Его.
     Итак, старец давал понять людям, что прежде всего нужно приблизиться – посредством Церкви и Таинств Исповеди и Божественного Причастия – ко Благому Отцу нашему. И тогда Он – даже без прошения – подаст людям такой дар, какого они хотят.
     Отсутствие даров, подчеркивал старец, бывает не потому, что так хочет Бог, но потому, что человек удалился от Источника всех даров, Бога, и, естественно, по своей вине лишается действий благодати.

     Бог заботится о всех людях и заступается за всех. Я вспоминаю одного христианина, у которого было много детей. Как-то раз он пошел на всенощную с женой и двумя-тремя детьми. Во храме их спросили: "А где младшие дети?" И отец ответил: "Мы их оставили дома. Ведь Бог приставил Ангела к нашим детям, раз мы пошли на всенощную, а не развлекаться". Видите, как они рассуждали? Итак, мы, люди, должны делать, что можем, а потом Бог всё устроит.

     На вопрос, надо ли крестить детей, родившихся у людей, не состоящих в церковном браке, старец ответил: "Чем виноваты несчастные? Посмотрим на родителей и выясним, по какой причине они не заключили церковного брака и, опять же, почему они хотят крестить детей. Вот из этого и будем исходить. Есть и у них какие-то свои причины. Нам надо увидеть, чем родители мотивируют свое положение. Возможно, они что-то такое пережили, что ищут теперь помощи. Это как винт: если не нажимать – хорошо не завинтится".

     Родители должны отдавать как можно больше времени своим детям, даже в ущерб своим занятиям и своей работе. А женщинам следует вести простую жизнь, чтобы они могли больше заниматься своими детьми, когда дети в этом нуждаются.

     Видел я, что боль очень помогает душе и смиряет ее, и чем сильнее болеет душа, тем больше для нее же пользы. Предположим, что два молодых человека уходят из дома, чтобы стать монахами. Предположим, что мать одного из них – в Церкви. И хотя она будет переживать из-за того, что ее сын идет в монахи, но справится со своею болью она довольно легко, потому что верит Христу и понимает, что ее сын в безопасности рядом со Христом. Предположим, что мать другого молодого человека не находится в Церкви, и вот она-то переживает очень сильно, плачет, как если бы сын ее умер, и считает его живым мертвецом. Не может она перенести уход сына своего и очень сильно страдает, поскольку не видит смысла в его уходе и не чувствует благодати Божией. Но как болеет Бог, когда видит боль обеих матерей! Верю, однако, что боль матери, которая не находится в Церкви, засчитается Богом как мученичество и позднее Он подаст ей богатую награду, т.к. она сильно страдала по неведению о благодати Божией.

     У одного отца был сын, мечтавший стать монахом. Отец, однако, пренебрегал сердечными склонностями сына и заставлял его жениться и создавать семью. Сын покорился воле отца и – против своего желания – женился и имел детей. Однако его съедала такая печаль, что он ежедневно таял. Бедный юноша заболел раком и вскоре умер, оставив жену и детей. И в этом оказался виноват отец, который не уважал свободу, дарованную Богом человеку, – свободу, каковую Он Сам уважает; отец по своему упрямству и корыстолюбию заставил сына пойти против сердца и отречься от Божественной свободы, что и привело к такому печальному концу.

     Нужно довольствоваться малым и только необходимым и не замахиваться на многое, ибо тогда у человека будет больше времени для того, чтобы просто посидеть дома вместе с женой и детишками, чтобы заняться добрыми делами, чтобы молиться и вообще пребывать в семейном тепле и уюте, а не быть в постоянном напряжении в попытках заработать всё больше и больше. Полагаю, что правильное решение не в зарабатывании огромных денег, а в христианском устроении нашей жизни, ибо было сказано человеку, что не стоит заботиться и суетиться о многом, а одно только нужно (Лк. 10,41-42).

     Христиане не должны проклинать, ибо надо иметь в виду, что проклятие, по попущению Божию, иногда как бы "схватывает", впрочем, только тогда, когда есть неправда. Если неправды нет, тогда проклятие возвращается назад к тому, кто изрек его, и тот подвергается всем последствиям. Подобное бывает и с обязующими словами: если слово правдивое и духовное, тут же "схватывает", – если же несправедливое и неразумное, тогда случается то же, что и с проклятием.
     Когда проклятие выходит из сердца поистине онеправдованного, тогда "схватывает". Ужасная вещь! Будучи молодым, видел я женщину, умиравшую на моих глазах, поскольку справедливо ее кто-то проклял, сказав: "Лопни". Ее и в самом деле раздуло за несколько часов, и она буквально лопнула и умерла.

     Телевидение творит большое зло, ведет к великой катастрофе. Сам аппарат посылает вредное для человеческого организма излучение, и дети во чреве матери физически страдают от того, что их мать во время беременности смотрит телевизор. Без всякого стыда по телевизору показывают грешные дела и соблазнительные сцены. Телевидение – это бес. Вот я вам расскажу один случай, чтобы вы уяснили себе, в чем тут дело. Один старик, восьмидесяти четырех лет, живший хорошо и добродетельно, после смерти жены стал очень страдать. Пытаясь забыться, он пристрастился к телевизору. Не прошло и двух-трех месяцев после смерти супруги, как старик решил жениться. Его духовник не знал, как и втолковать несчастному, что то, что он задумал, дико и смешно. Сам же старик пришел ко мне на Святую Гору и высказал мне свои соображения, однако я ему наказал жить тихо и спокойно и не думать о женитьбе. Но старик явно душевно повредился, ибо, несколько подумав, возразил мне: "Знаешь, старче, я имею право взять другую жену".
     Тогда я не выдержал. Я сказал ему, чтобы он убирался и чтоб глаза мои больше его не видели... Видите, какой вред приносит телевидение.

     Когда у нас кто-нибудь в гостях, а день постный, будем внимательны относительно пищи. Если гость хочет скоромного, скажем ему, что мы его должники, и попросим его прийти в другой день. Мы, христиане, должны быть осмотрительными, дабы имя Божие не хулилось у других людей.

     Освящайте вашу жизнь. Когда хозяйка, занимаясь домашней работой, творит молитву, все освящается: освящается не только сама пища, но и те, кто ее ест, тоже освящаются.

     Посмотрите, как много теряют женщины. Бог одарил их большим сердцем, тогда как мужчинам он дал большую рассудительность. Женщины – с их большим сердцем – имеют большую ревность к духовному, но много не раздумывают: верят и идут дальше. Что же делает диавол? В то время как женщины, имея такое сердце, могли бы много преуспеть, диавол в конце концов похищает его у них.
     Женщина идет, например, в лавку купить в дом поднос для цветов. Когда она находит красивый поднос, то так радуется, что сами цветы ей уже и ни к чему. Таким образом, сердце женщин обращено то к подносу, то к цветам, то к какой-нибудь вышивке, т.е. к совсем не важным для семейной жизни вещам, и всякий раз диавол оказывается в выигрыше.

     Молодые должны учиться и учиться. Ныне, чтобы добиться успеха, часто требуется иметь два диплома и знать два иностранных языка. А после окончания учебы следует позаботиться о деле своего духовного восстановления.

     Мы отвечаем за духовный покой других.

     Как-то спросили старца:
     – Отец, помешают ли радости этой жизни и привязанность к ним нашей души тому, чтобы преуспевать по-христиански?
     - Нет, если сумеешь иерархически правильно относиться к вещам. Например, детей своих будешь любить как детей, жену свою как жену, родителей своих как родителей, друзей своих как друзей, святых – как святых, Ангелов – как Ангелов, Бога – как Бога. Нужно каждому воздавать честь и уважение, которые ему надлежат, – ответил старец.
 

БУДЬ МИЛОСТИВ К СЕБЕ.БАТЮШКА НИКОН.(ТАКОВО ПЬЯНСТВО)


Будь милостив к себе.


Таково пьянство: овладевая умом пьянствующих, как бы распутным юношей, и пленив их рассудок, оно заставляет их истрачивать весь запас мыслей неосмотрительно и без всякой осторожности. Пьяный не знает, о чем нужно говорить, и о чем молчать, но постоянно открыт рот его; нет ни затвора, ни дверей на устах его; пьяный не умеет располагать речей своих с благоразумием, не умеет распоряжаться богатством мыслей, не умеет одно приберечь, а другое издержать, но все тратит и извергает. Пьянство есть добровольное неистовство, низвращение мыслей, пьянство есть несчастье, достойное смеха,  болезнь, достойная осмеяния, произвольное беснование, оно хуже умопомешательства. 

       Хочешь ли, я скажу еще нечто важнейшее и ужаснейшее всего этого? Пьянствующий человек не может войти в царство небесное.  

 


Святитель Иоанн Златоуст




Дорогая ...!

Прочел твое письмо. Жаль, мне тебя, еще более жаль…. Ты стоишь на верном пути, а он на гибельном. Путь вер¬ный один: сознать, что мы грешники, искаженные душой и телом, прокаженные, нечистые, недостойные царствия Божия, недостойные даже обратиться к Богу с молит¬вой. Я рад, что ты и сознаешь себя такой, и скорби свои принимаешь, как от руки Божией, как заслужившая их, во очищение грехов своих. Держись этого устроения. Оно единственно правое. Кто не сознает себя грешным, тот сбился с правого пути, удалился в болото тщесла¬вия и прелести, отошел от Бога на страну далече пасти свиней мысленных, в рабство гордым бесам.
Кого любит Господь, тому посылает скорби для испы¬тания веры и преданности Ему. Закон духовный говорит: Многими скорбьми подобает внити в Царствие Божие. В мире скорбни будете,— говорил Иисус Христос своим уче¬никам перед смертью. В терпении вашем стяжите души ваша. Претерпевши до конца, той спасен будет. И многими другими подобными этим словами убеждает Св.Писание к терпению. Без скорбей и искушений человек не может придти в смирение. Тщеславие, самолюбие и гордость так глубоко гнездятся в сердце человеческом, что нужны силь¬ные средства и длительный период обучения скорбями и искушениями, чтобы искоренить их и привести челове¬ка хоть к некоторому смирению. Без смирения высшие Ангелы стали бесами, а Адам и Ева изгнаны из рая. Как же нам без смирения да еще с грехами войти в потерян¬ный рай? Никак нельзя, пока человек не поймет своего падения, своей гордыни, пока глубоко не смирится и не будет от всего сердца взывать ко Господу, как мытарь: "Бо¬же, милостив буди мне, грешному", "Господи, от дел нет мне спасения, помилуй мя по велицей Твоей милости".
Старайся оградиться от С, когда враги возбудят его и вещественно (прячь все опасные предметы), а главное молитвой. Господь ни на одну секунду не оставляет нас. И если Ему неугодно, чтобы тебя обидел ..., то ни он, ни весь ад, ничего тебе не сделает. Господь попустил избить преп. Серафима, дал Ему стать мучеником и участником Креста Христова. Если ты будешь способна к этому, то и тебе может Господь попустить страдания, а если еще нет терпения и смирения, и любви к обидевшему, то и не попустит. "Сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим".
Очень сочувствую тебе, желаю всяких милостей от Гос¬пода. Господь да благословит тебя и да оградит от всяко¬го зла ныне и во веки веков. Аминь.
Прошу не забывать меня в твоих молитвах.
Н.
29/1-58 г.
Молись всегда за ... , чтобы Господь не допустил его до погибели.



Дорогая ..., мир тебе и благословение от Господа нашего Иисуса Христа!

Очень я порадовался, получив твое письмо. Некогда мне писать подробно, скажу кратко: состояния, о кото¬рых ты пишешь — вполне истинные. Путь духовный единственно правильный идет в направлении видения своих грехов. Это не просто сознание отдельных когда-либо сделанных грехов, а полной испорченности своей, вследствие которой все наши дела, помышления отрав¬лены ядом греха.
От видения этой греховности человек глубоко сокру¬шается, плачет пред Господом и так приобретает смире¬ние, страх Божий и в дальнейшем надежду на Господа и некоторую любовь ко Господу так, что воспоминание имени Господа вызывает некую радость, умиление, бла¬годарность ко Господу. Так и пророк Давид в псалмах говорит: Помянух Бога и возвеселихся. Хорошо, что ты никому не говоришь, даже и П. о своих состояниях ду¬ховных. И впредь не говори. Для проверки не себя, а их, можешь сказать, что ты читала о таких-то состояниях и спросить их, как они об этом думают. Вот и увидишь, что они скажут.
Я рад, что Вы мирно живете с .... Как он ведет себя в духовном отношении? Я был бы рад видеть тебя. Может быть, когда я соберусь в Козельск. Приезжай и ты к нам осенью и зимой. Летом ты и не свободна, да и к нам собирается много людей из Москвы. Будь здорова. Спасайся. Чаще благодари Господа за все Его милости к роду человеческому и к каждому из нас.
Передай ... привет от меня. Перестал ли он обижаться на меня? Когда он подрастет немного духовно, то пусть приедет к нам, если я сам не приеду туда.
Господь да вразумит тебя и оградит от всякого зла. Живем в страшное в духовном отношении время. Молись о мне.
Н.
16/VI-59г.


Дорогая ...! Мир тебе и спасение!

Я получил твое скорбное письмо. Очень жалею тебя. Жаль и С. Пропадает человек зря. Особенно нехорошо то, что когда болезнь угрожала, тогда он обратился на правый путь, а когда поправился, то все забыл. Скажи ему слова, сказанные Спасителем исцеленному расслаб- ленному: Вот ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже. Что может быть еще хуже, чем 38 лет лежать в постели больному?—Не иное что, как вечная мука после смерти. За твои молитвы и лю¬бовь к С. Господь вразумил его. Он прекрасно понял это. Если же он отвергает Господа и оскорбляет Его дела¬ми (языком признавать Господа не великое дело, и бесы признают Иисуса Христа и Бога), то получит достойное по делам своим. Бог поругаем не бывает.
А ты проси у Господа терпения и защиты. На по¬движников Божиих бесы явно нападали, били их, наво¬дили страшную тоску и прочее по попущению Божию. Терпением всего этого они доказали свою любовь к Гос¬поду и были награждены Господом. И тебе Господь по¬пускает терпеть напасти от О, вернее от бесов, орудием которых является С.
Терпи, родная, о Господе. Претерпевый до конца, той спасен будет. Таинственный духовный закон таков: Мно¬гими скорбьми подобает внити в царствие Божие.
Благословение Божие и помощь Его да покроют тебя от всякого зла. Не бойся. Волос с головы твоей не упа¬дет без воли Божией. Бес скачет задом и передом, а дело идет своим чередом.
Да поможет Господь и С. избавиться от дьявола и покаяться.
Н.
14/VI-60 г.


Дорогая ...!

Сказано: Аще приступавши работати Богу, уготови душу твою во искушение. Еще: Вси хотящий благочестно жити о Христе Иисусе, гоними будут. Еще: Мир вас возне¬навидит; в мире скорбни будете. И много еще сказано в Слове Божием об этом.
Если человек находится весь во власти диавола, то может ли он не делать всяких пакостей тому, кто стара¬ется жить по Евангелию, кто жалеет его и хотел бы вы¬рвать из рук дьявола? Лютой ненавистью ненавидели Иисуса Христа враги Его и добились Его распятия. Уче¬ник не больше своего учителя. Ты по внутреннему челове¬ку должна радоваться, что Господь ведет тебя по Своему крестному пути, и всем сердцем благодарить Его. Весь ад, а не только ... со своими бесами, ничего не сделает больше того, что позволит Господь. По человечеству при¬нимай меры к своей безопасности, что можешь, а прочее передай воле Божией. Радуйся о Господе! Ты удостоилась чести святых, только без ропота, а с благодарностью по¬неси свой крест до конца.
Теперь о внешнем человеке. На лето никуда на работу не поступай. Сажай картофель, обрабатывай огород и ве¬ди хозяйство. Господь никогда не оставляет своих рабов. Потерпи, или он изменится к лучшему, или будет над ним суд.
Да поможет тебе Господь! Везде советуется претерпеть до конца. Пусть Господь разрешит это дело. Не бойся. В крайности я тебе всегда помогу. Господь да благосло¬вит и сохранит тебя!
Н.
4/V-61 г.


Дорогая ...!

Мир и милость от Господа тебе и С. Получил твое письмо. Давно ты не писала о своем состоянии. Я рад тому, что ты пишешь, если действительно ты пережива¬ешь то, что описываешь. А то часто пишут только свои мечты или то, что прочли или от кого слышали. То, что ты описываешь, обязательно бывает с каждым человеком, правильно идущим по духовному пути. Спасайся, трудись,
молись, сохраняй мир со всеми, не осуждай никого, а всех жалей, а явно грешащих не суди, а вздохни о них Госпо¬ду, чтобы Он простил их и вразумил ко спасению.
Мерою духовного роста человека является его смире¬ние. Чем выше духом человек, тем он смиреннее. И наобо¬рот, чем смиреннее, тем выше. Не правила, не поклоны, не посты, не чтение Слова Божия, а смирение приближа¬ет человека к Богу. Без смирения все, даже величайшие, подвиги не только не полезны, но могут и вовсе погубить человека. А в наше время можно видеть, что чуть-чуть че¬ловек побольше помолился, почитывает Псалтирь, держит пост — и уже мнит себя выше других, осуждает ближних, начинает учить, когда не просят и проч. и этим показыва¬ет свою духовную пустоту и удаление от Господа на стра¬ну далече. Бойся высокого мнения о себе.
Господь Иисус Христос говорит, что если и все предпи¬санное сотворите (т.е. исполните все заповеди), считайте себя рабами неключимыми и что сделали лишь то, что были обязаны сделать. А спасение есть дар Божий сми¬ренным и сокрушенным сердцем. Вот и надо просить у Господа смирения. Со смирением никак не совместимо осуждение ближних и обидчивость. Если мы осуждаем других или обижаемся, когда нас чем-либо оскорбят, то у нас вовсе нет никакого смирения. Святые подвижники искренне благодарили тех, кто обижал и оскорблял их. Так как терпением обид они учились смирению. Матерь Божия утверждает, что Господь избрал ее ради Ее смире¬ния. Сам Спаситель призывает всех научиться от Него смирению; не посту, не молитве, даже не любви к ближ¬нему, а смирению. Только через смирение человек делает¬ся в един Дух с Господом, смирившим Себя до оплеваний, заушений и крестной смерти. Само собой понятно, что мы обязаны всеми силами стараться исполнять и все за¬поведи, но опять повторяю, что без смирения они или бесполезны, или вредны. Не пойми меня плохо.

Да вразумит тебя Господь! Да избавит от лукавства врагов видимых и невидимых. Уж очень все излукави-лись. Поклон С. Да благословит вас Господь.
Н.
7/III-56 г.


К., мир тебе!

Пишу это письмо при С. Он со скорбью рассказал о ваших взаимоотношениях. Насколько я понял, вы оба виноваты и поступаете неправильно.
Если он пьет, то надо его пожалеть. Он уже раб своей страсти. Один, своей силой избавиться он не может. Ты же, вместо помощи только осуждаешь его, требуешь от него того, что он пока дать не может. Ты себя считаешь правою, но очень ошибаешься. Если ты духовнее его, то твоя обязанность понести его немощи. Вы, сильные, немо¬щи немощных носите, — вот что требует от тебя Господь. Еще сказал: Вы, духовнии, исправляйте таковаго (как напр. С.) духом кротости. Слышишь? — Духом кротости исправ¬ляйте, а не руганью, упреками, ссорой, самооправданием и т.п. Таким поведением ты себя губишь; может от этого пострадать и О, тогда ты ответишь и за его душу. Со всем убеждением, со всей силой души моей, с любовью умоляю тебя: смирись пред С, сочти себя виновной пред ним (хотя бы ты была и в чем-либо права), попроси про¬щения за все прошлое; затем дай обет Богу все делать ради мира и спасения обоих. Ты не можешь спастись без С, а он без тебя. Погибель одного будет гибелью и дру¬гого. Вы повенчаны, вы составляете одного человека. Если твоя рука заболеет, ты не отрезаешь ее, а лечишь. Не мо¬жешь ты отрезать от себя С, как и он тебя. Вам надо спасаться вместе, или вместе погибнуть. Сказано: Люби¬те врагов ваших, благословляйте проклинающих вас и т.д. Не тем ли более вам надо любить друг друга, полагать душу свою за другого. Ты знаешь требование Спасителя: Если принесешь дар твой пред алтарем и вспомнишь, что брат твой имеет нечто против тебя, то иди прежде при¬мирись с братом твоим и тогда уже принеси дар. Тогда только Господь примет его, а иначе отвергнет твои дары и твои молитвы, как отверг жертву Каина.
Кайся, я боюсь за твое духовное устроение. Ты писала и говорила о том, что видишь свои грехи, сокрушаешься о них. Это очень высокое состояние, но с некоторого вре¬мени я стал сомневаться в этом. Не обманывает ли тебя враг? При искреннем видении своих грехов нельзя серь¬езно осуждать других, а тем более огорчать, как ты огорча¬ешь…. Ты не должна требовать от него здоровья, когда он болен, а должна оказывать снисхождение его немощи. Не должна ругать, когда он пьян, а молчать, чтобы не вы¬звать на что-либо худшее. И в трезвом состоянии ты должна не пилить его, а совместно обсудить с ним, как вам быть, чтобы общими усилиями победить его слабость. Должна ты помнить и то, что ты не безгрешна. Можно дела по внешнему виду иметь вполне правые, а глубокие душевные мотивы (т.е. причины) могут пред Богом ока¬заться лукавыми. Почему ты не послушалась меня и посту¬пила на работу? Немедленно уходи с работы, преподобный Пимен Великий говорил, что наше спасение в ближнем, т.е. в любви к ближнему. С этого надо начинать всем, а также и тебе. Никакие твои молитвы, труды, милостыни не будут угодны Богу, если будешь осуждать только..., а не прилагать всех усилий: или спасти его, или решиться самой погибнуть ради его спасения. Только при этом ус¬ловии Господь примет твои молитвы и добрые дела. ... не говори ничего об этом письме, ни о содержании письма ..., иначе получишь вред. Я запрещаю тебе это. Не подумай, что я написал это тебе потому, дескать, что ... наговорил мне, и я поддался. Нет. Еще с весны и даже раньше я по¬чувствовал неправду твоего устроения.
Да поможет тебе Господь понять написанное и приоб¬рести мир и любовь с ...! Да благословит тебя Господь и да исцелит твою душу! С искренним желанием тебе добра и спасения остаюсь любящий тебя Н.
К., пишите мне письма вместе с С. Исправляйте оба, чтобы оба были согласны с написанным.
Н.


Дорогой С.! Привет тебе!

Как ты живешь? Как здоровье твое? Очень хотелось бы мне повидать тебя и побеседовать. Я слышу, что ты продолжаешь изрядно выпивать в крайний вред себе. Что ожидает человека на этом пути? Я тебе сейчас напишу.
Если ты не будешь бороться с этим недугом, то попа¬дешь под полную власть бесов. Они будут возбуждать тебя пить все больше и больше и через это расстраивать нервную систему. Ты сделаешься раздражительным, гнев¬ливым. Легкие сначала, ссоры будут все грубее, длитель¬нее. Денег не будет хватать, сгонят со службы — надо будет продавать вещи, выпрашивать в долг унизительным образом, может быть, даже воровать. Гнев усилится до бесовской злобы, до желания убить.
Бесы, действовавшие втайне, станут являться в виде разбойников, диких зверей, змей и проч. Потом могут явиться и в своем безобразном гнусном виде. Если и тут ты не образумишься, то заставят тебя совершить какое-либо тяжкое преступление, например, поджог, убийство, а затем приведут в полное отчаяние и заставят покончить с собой. Если бы со смертью человек совсем исчез, так можно было бы порадоваться, что кончились мучения, но ведь нет уничтожения. Пьяница, самоубийца из малых и временных страданий перейдут окончательно и навеки во власть бесов в ужаснейшую муку, которой не будет конца.
Как люди духовные, борющиеся с грехом и побеждаю¬щие грехи, делаются постепенно способными чувствовать сначала духовный мир, а затем видеть Ангелов, точно также преданные грубым страстям, особенно пьянству и разврату, если не покаются, будут видеть бесов и сдела¬ются их рабами.
Уже внешний вид человека духовного и раба дьявола говорят ясно, к чему ведет тот и другой путь. По плодам их узнаете их, — говорит Господь.
Дорогой, милый, добрый, умный С! Опомнись: куда ты идешь? Если тебе здесь еще тяжело, то каково будет после смерти? Страсти в тысячи раз более сильные, чем на земле, будут как огнем палить тебя без какой-либо воз¬можности утолить их. За потерянную жизнь, за совершен¬ные преступления совесть, как червь неусьшающий, станет грызть твое сердце. А сознание, что сам себя лишил веч¬ного блаженства в обществе святых людей и Ангелов бу¬дет во веки терзать тебя.
С, если не можешь бросить пить, хоть так сознай, что ты делаешь нехорошо, что губишь себя, обижаешь близ¬ких тебе, оскорбляешь Господа. Сознай это и припади к Господу хоть один раз в день и скажи Ему: "Господи, я погибаю, спаси меня, не допусти до окончательной гибе¬ли. Господи, будь милостив ко мне, грешному". Если бу¬дешь так говорить ежедневно от всего сердца, то Господь простит тебе все грехи твои и спасет от погибели.
Первым вошел в рай разбойник. Это устроил Господь для поощрения и утешения нас грешных. Все прощает ми¬лосердный Господь, искренне кающемуся. Не должно от¬чаиваться никакому грешнику. Не говори, что ты уже погиб, это бесовская мысль. Радость бывает на небе об одном грешнике кающемся,— говорит Господь. Он, Спаситель наш, пришел на землю, чтобы взыскати и спасти погибшего. Не бойся бесов. Если они будут являться в каком-либо виде —то призывай имя Господа Иисуса Христа и крестись сам, и крести явившихся, и они исчезнут, как дым. Не ножа¬ми или иным вещественным оружием обороняйся. Они не боятся этого, а борись именем Божиим. Обышедше обыдошамя, и именем Господним противляхся им,—вот как оборонялись от бесов истинные христиане и нас науча¬ют этому.
С., я тебя всегда поминал на молитве. Даю тебе обеща¬ние за каждой Литургией вынимать за тебя частицу и про¬сить Господа, чтобы он вразумил тебя и помог избавиться от беды. Только ты сам хоть немного борись, не давай руки бесам. Сам проси, повторяю, хоть один раз в день с земным поклоном, Господа, чтобы Он не оставил тебя на погибель, а спас от вечной муки. Пожалей себя, пожалей.... Ведь ты когда-то любил ее. Может быть, и теперь любишь. Неужели тебе не жаль ее терзать? Проси у нее прощения, если обидишь когда, чтобы и Господь тебя простил. Если ты сам не будешь в мире с близкими твоими, то как при¬миришься с Господом? Не отчаивайся, что бы ты ни наде¬лал. В светлую минуту помолись Господу, и Он поможет тебе и все простит..., опомнись, пожалей себя! Приезжай к нам. Здесь можно исповедаться, причаститься. Похо¬дишь в церковь, почитаешь книг духовных. Возьми от¬пуск и приезжай, хоть один, хоть с..., как тебе удобней.
О, я человек грешный, а жалею тебя от всего сердца.
Господь же в тысячи раз больше жалеет каждого греш¬ника и ждет только обращения его, чтобы простить все его грехи и мерзости и спасти. Обратись к Господу с мо¬литвой, покайся в своих грехах, отойди от дурных людей и от твоей проклятой службы, и спасет тебя Господь. Луч¬ше нигде не работай, но не пей и не губи себя. Пока ... тебя прокормит, а когда несколько укрепишься и овла¬деешь собой, то Господь устроит тебе не вредную работу. Приобретешь ты мир душевный, спокойствие, радость. А теперь ты только страдаешь и губишь себя, и застав¬ляешь страдать твоих родных.
Если не обратишься с покаянием и смирением ко Гос¬поду, то еще здесь ожидает тебя великое страдание, а пос¬ле смерти — плач, скрежет зубов, мрак, тартар, червь неумирающий и огнь неугасимый, вечная, ужасная, не¬постижимая и никогда не оканчивающаяся мука.
Как бы тяжело здесь ни было, но всему земному наста¬нет конец. А после смерти вечность без конца, вечность или в неизреченном блаженстве, или в ужасной муке. Вы¬бор в наших руках. Господь Хочет всем радости вечной, но насильно никого не влечет к Себе. Не хочешь быть с Господом во свете и блаженстве, пойдешь к дьяволу в вечную тьму и муку.
Все, что здесь написано — несомненная истина. Пожа¬лей себя С, будь милостив к себе... Аминь.
Искренне любящий тебя и желающий тебе добра,
твой друг и отец о. Никон.


Дорогой С!

Мира сердечного, здоровья и правильного отношения к себе и к другим желаю тебе.
Я написал и послал тебе большое письмо, думал под¬держать тебя и несколько хоть утешить, но, очевидно, его тебе не передали.
Думаю, что ты скоро поправишься и приедешь к нам. Не унывай, а познавай себя, жизнь, ее смысл, суету всего здешнего. Поддерживай в себе бодрость молитвой и пра¬вильным рассуждением. Лучше временно потерпеть, чем страдать всегда.
Будь тверд, поправляйся, приезжай к нам. Господь не ос¬тавит тебя и даст еще время на покаяние и делание добра. Все обойдется хорошо. Отгоняй уныние и печаль. До ско¬рого свидания. Спроси, почему тебе не передали письмо.
Любящий тебя Н.
Наши все очень тебе сочувствуют, кланяются тебе и же¬лают скорого выздоровления. Будь здоров и бодр.


Дорогой С!

Получил твое письмо. Наверно, тебе уже сделали опе¬рацию и, надеюсь, удачно. Я все время помню о тебе и желаю здоровья не только телесного, но и, что неизмери¬мо важнее, душевного. Поверь мне, что болезнь твоя не случайна, она послана тебе по великой милости Божией для спасения твоей души. Нужно было оторвать тебя от той безобразной жизни, которая губила тебя и огорчала всех любивших тебя.
Я уверен, что ты вполне осознал свое неладное прош¬лое и раскаиваешься в нем. Очистить душу от прежних скверн может один только Господь. И если ты без ропота, а с благодарностью к Богу потерпишь свою телесную бо¬лезнь, то этим покажешь свою веру, свое покаяние и сми-рение и получишь не только прощение сделанных прежде грехов, но и помощь на будущее время для борьбы с дур¬ными влечениями, а после смерти — вечную жизнь в обще¬нии со всеми святыми, неизреченную радость. Не унывай, родной, отгоняй уныние и неверие, чаще призывай имя Божие, и Господь утешит тебя, хотя и даст потерпеть болезнь. Закон Духа говорит, что многими скорбьми подо¬бает внити в царствие Божие. Знаешь, через какое стра-дание перешли в будущую жизнь апостолы, мученики, подвижники. Как же нам грешным войти в царствие Божие без скорбей? Невозможно это. Поэтому и- сказа¬но, что, кого любит Господь, тех наказывает скорбями и болезнями, чтобы принять в Свою славу по смерти очищенными через покаяние и болезни.
Когда тебя будет бороть уныние, тоска, то понуждай себя мысленно говорить: "Слава Тебе, Боже, Слава Тебе, Боже! Достойное по делам моим приемлю. Благодарю Тебя, Господи, что послал мне болезнь для спасения души моей. Слава Тебе, Господи, слава Тебе".
Говори эти слова десятки, сотни раз, говори убежден¬но, от всего сердца и через некоторое время почувству¬ешь облегчение на сердце, мир и спокойствие, твердость и терпение. Это признаки посещения благодати Божией. Дай обет Господу оставшуюся жизнь провести по-христи¬ански, и Господь продлит дни жизни твоей на земле для покаяния и для приобретения новых свойств душевных, необходимых в царствии Божием: смирения, кротости, воздержания во всем, милосердия, благоговения и благо¬дарности к Богу, и проч.
Старайся меньше разговаривать с людьми, а упраж¬няйся во внутренней молитве.
Господь да благословит тебя и вразумит на все благое. Но и сам ты "уклоняйся от зла и твори благо", борись с грехом, живущим в каждом человеке, ибо царствие Божие усилием берется.
Будь здоров телом и душой.
Н.
16/VI-58 г.
Наши все кланяются тебе, желают скорого выздоровле¬ния. Приезжай к нам.


Мир Вам, дорогие ...!

Простите, что я долго не отвечал. Не стану оправды¬ваться, хотя и мог бы. Простите. Прежде всего: большое спасибо за землянику. Очень благодарен. Все пришло в целости. Простите, что затруднил.
С, как твое здоровье? Спала ли опухоль? Прошли ли боли в плечах и в груди?
Относительно внутреннего делания скажу тебе: не ставь себе никаких больших задач, не устанавливай никаких сроков, а всегда и во всем удерживайся от зла, от нарушения внешних или внутренних заповедей и понуж¬дай себя на делание добра, т.е. хотя и с великим усилием и борьбой, однако старайся поступать не как хочется те¬бе, а как велит Господь в святых заповедях. Сказано ведь недаром: Царствие Божие силою берется. К этому деланию прибавляется еще одно: терпение скорбей и болезней.
Тебя посетила великая милость Божия, не хотящая смерти грешника. Ты погибал духовно, после смерти тебя ожидала бездна адская. Слов ты не слышал, да и не мог. Нужно было сильное средство, чтобы оторвать тебя от пу¬ти погибельного. Это средство и вынужден был Господь послать тебе в виде твоей болезни. Поэтому не ропщи на Бога, не унывай, а благодари Его за милость к т