3
9029

История разделения изотопов урана для первых атомных бомб

Наработка урана для первых атомных бом в США и СССР не проходила гладко. Это, а также широкое использование в советском атомном проекте агентурных данных, немецких специалистов и трофейных стратегических материалов долгое время у нас держалось в тайне.

на сайте с 17 января 2009

В сокращении текст опубликован

в электронном журнале "Исследовано в России"

Как сделать ядерную бомбу ?

Материал из Викитеки — свободной библиотеки - ru.wikisource.org/wiki

Генри Девольф Смит (1898 -1986)	.  Американский физик (участник Манхэттенского проекта), дипломат и администратор Через шесть дней после бомбежки Хиросимы 6.08.1945г. в открытом ротапринтном "отчете" Генри Смита «Атомная энергия для военных целей» было рассказано, как была сделана такая бомба. В виде книги «отчет Смита» вышел в издательстве Принстонского университета спустя месяц. Столь поспешное издание преследовало те же политические цели, как и демонстрация сверхоружия. 
  Из «отчета Смита» следовало - ключевой технической проблемой в создании ядерного оружия является получение в достаточном количестве делящегося материала, что только под силу стране, обладающей, как сейчас говорят, высокими технологиями. В «отчете Смита» описано, как были получены в США оба материала – уран U235 и плутоний Pu239.

Позже Эдвард Теллер писал: „Производство расщепляющихся материалов — самый трудный момент в создании атомной бомбы. Когда страна достигает этого момента и успешно осуществляет производство, то можно считать, что через несколько месяцев она будет обладать бомбой“.

Два мнения

Реакция в США на публикацию «отчета Доклада Смита» была разной. После Хиросимы и Нагасаки генералы пребывали в победной эйфории – они считали, потенциальный противник - СССР сможет справиться с техническими трудностями и обзавестись атомным оружием только эдак лет через 15-20, тем более, что в гитлеровской Германии они так и остались не преодоленными. Публикация, таким образом,   никакого ущерба безопасности США принести не должна. 
            «В отличие от промышленников и генералов, которые слабо представляли себе положение в советской науке, такие ученые, как Бор, Ленгмюр и Бете, точно знали, кто из русских коллег мог бы работать над бомбой. Знакомство с высоким уровнем научных исследований в Советском Союзе не может, впрочем, рассматривать­ся как ключевой фактор в правильности оценки короткого периода, на кото­ром настаивали эти ученые». 
            «В январе 1948 года, Бор заявил, что он считает Советский Союз способным разработать атомное оружие через 16-18 месяцев, т.е. как раз к середине 1949 года».
«Подобную точку зрения высказывал и Ленгмюр, который никогда не симпатизировал Советам. Он открыто констатировал, что советская система имеет свои преимущества в гонке вооружений: прежде всего, за счет принесе­ния в жертву уровня жизни, игнорирования каких-либо проблем трудоустрой­ства и превращения науки в приоритетную для всей страны сферу деятельнос­ти»


Цитировано:
Поллок Э. «ОШИБКИ, ВЫЗВАННЫЕ ЭМОЦИЯМИ; ПРЕДСТАВЛЕНИЕ АМЕРИКАНЦЕВ О ВОЗМОЖНОСТИ СОВЕТСКИХ АТОМНЫХ РАЗРАБОТОК, 1945-1949 гг.» // Наука и общество: история советского атомного проекта.  Труды международного симпозиума ИСАП-96. Том 3. М.: ИздАТ, 1999, с.203.   
 
Нильс Бор
===========
Ирвинг Ленгмюр.
В июне 1945г. он посетил Москву по приглашению на 220-летний юбилей Российской академии наук.
Встреча с коллегами в Физико-химическом институте им. Л.Я.Карпова. Подробнее:
http://www.temkin-76.ucoz.ru/VITA/classiki.pdf

" Пропавшая грамота"

«Русский читатель имел некоторое преимущество перед американским, поскольку советское издание содержало ту информацию, которая была опущена в американском».
«Критические замечания по поводу предварительного варианта главы XII (Работа над атомной бомбой, Ok) обру­шились на Смита с нескольких сторон, особенно со стороны генерал-майора Лесли Р. Гровса, руководителя Манхэттенского проекта, и Джеймса Конанта, его научного консультанта, а также со стороны самих ученых Лос-Аламоса. Задача – написать эту часть была поставлена перед Хансом А. Бете.  Но именно смитовский черновой вариант XII главы был представлен в опубликованном докладе. Вариант Бете (отредактированный генералом Гровсом) оказался «потерянным»». 
         «Ко времени от­крытой публикации русского перевода доклада Смита в НКВД знали о наибо­лее интригующей неопубликованной главе о Лос-Аламосе. Москва направила физика Якова Петровича Терлецкого в Копенгаген задать вопросы Нильсу Бору о докладе Смита. Бор работал в Лос-Аламосе под псевдонимом «мистер Бейкер». Но к тому времени, как возникли внутренние разногласия относи­тельно лос-аламосского доклада Смита, Бор уже вернулся в Копенгаген. Тем не менее, было ясно, что вопросы Терлецкого к Бору были прежде всего на­правлены на то, чтобы определить, содержит ли доклад Смита «дезинформа­цию». Вопросы Терлецкого к Бору, по-видимому, также отражали недоумение и подозрение, возникавшие из-за различия между оригинальным американским литопринтным вариантом и изданным в изда­тельстве «Prinston Press». Миссию Терлецкого считали настолько важной, что отчет о поездке был передан главой НКВД Лаврентием Берией самому Иосифу Сталину». 

      «Большинство американских и британских терзаний по поводу того, что могла бы рассекре­тить публикация доклада Смита, были напрасными», Москва и без этого бы имела «полный доклад Сми­та, отредактированный генералом Гровсом».  

            Наконец, "утерянная» глава о Лос-Аламосе была найдена. Работа по теме настоящего сообщения еще продолжается, все аспекты исто­рии доклада Смита, который был опубликован на многих языках, будут полно­стью изложены в виде книги. Приложение к книге будет содержать полный текст «Потерянного лос-аламосского доклада Смита», который впервые за все время будет свободно доступен для общества, хотя очень похоже, что в НКВД прочитали его уже к сентябрю 1945 г."  

Цитировано:
Крамиш А. ««УТЕРЯННЫЙ» ЛОС-АЛАМОССКИЙ ДОКЛАД СМИТА. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ.»// Наука и общество: история советского атомного проекта.  Труды международного симпозиума ИСАП-96. Том 3. М.: ИздАТ, 1999, с.364.

 

Это русское слово дезинформация

Союзнические отношения, пропаганда и привлекательность в общем виде коммунистических идеалов, симпатии к СССР, как к жертве фашисткой агрессии – всё это облегчало работу советской агентуре на Западе. Берия стал не доверять потоку специнформации по разработке атомного оружия, ее обилие его смущало: "это
выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой
".
«Тут уместно напомнить, что в английский язык слово "дезинформация" пришло, как это ни странно, из русского, и притом лишь в конце шестидесятых годов. А товарищ Берия этим искусством владел прекрасно - одна Катынь чего стоит».
"С самого начала (Берия) заподозрил в этих сведениях дезинформацию, считая, что таким образом противник пытается втянуть нас в громадные затраты средств и усилий на работы, не имеющие перспективы" (А.А.Яцков, ВИЕТ, 1992, № 3.).
Так «Берия думал вплоть до конца 1945, даже после того, как Хиросима уничтожила сомнения в возможности создания атомной бомбы, а он сам возглавил советский атомный проект».
"Дед (Квасников, Ok) рассказывал также, что над всеми, кто
тогда работал в ведомстве Берии, висело страшное слово «дезинформация», которое было чревато быстрым отзывом
в Москву и немедленным попаданием в подвалы Берии. Поэтому надо было настолько ори­ентироваться в проблеме, чтобы не пропустить в Москву те данные, которые вызывали хотя бы ма­лейшее сомнение".


Цитировано:
Горелик.Геннадий \VIVOS VOCO Г_ Шпионаж века - новые имена.
http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ECCE/SPY.HTM

Елена Квасникова, Анатолий Матущенко. «Конструкцию первой
атомной бомбы он помнил наизусть, или Л. Р. Квасников - первый разведчик, работавший в интересах советского Атомного проекта». Бюллетень по атомной энергии. 8/2005 83
http://www.minatom.ru/i/FileStorage/bul2005-08.pdf.


 

Визит Терлецкого в Копенгаген


 

«В июле 1993 года во время беседы с Терлецким мы вспоминали некоторые подробности этой истории. Накануне встречи Бор сообщил в советское посольство, что примет нашу делегацию. В начале встречи Бор нервничал, вспоминал Терлецкий, и у него слегка дрожали руки. Видимо, Бор понял, что впервые напрямую имеет дело с представителями советского правительства и настало время выполнить принятое им и другими физиками решение поделиться секретами атомной бомбы с международным сообществом ученых и советскими физиками. 
            После первой встречи с Василевским на приеме в нашем посольстве 6 ноября 1945 года Бор предпочел вести разговор по научным вопросам только с Терлецким. Выбора не было, и пришлось санкционировать встречу Терлецкого и Бора наедине с участием переводчика. Вопросы для беседы с Бором были подготовлены заранее Курчатовым и Кикоиным. 
            Терлецкий сказал Бору, что его тепло вспоминают в Московском университете, передал ему рекомендательное письмо и подарки от Капицы, привет от Иоффе и других советских ученых, поблагодарил за готовность проконсультировать советских специалистов по атомной программе. 
            Бор ответил на вопросы о методах получения в США урана, диффузионном и масс-спектрографическом, о комбинации этих методов, каким образом достигается большая производительность при масс-спектрографическом методе. Он сообщил, что в США все котлы работают с графитовыми модераторами, так как производство тяжелой воды требует колоссального количества электроэнергии. Терлецкий получил ответы на целый ряд принципиально важных вопросов, в том числе о плутонии-240, о нем в официальном докладе Смита, полученном нами от Бора из США, не было ни слова. Встреча, по мнению Курчатова, имела важное значение для верификаций нашими специалистами имевшихся у разведки нескольких сотен отчетов и трудов Ферми, Сциларда, Бете, Оппенгеймера и других зарубежных ученых. Было рассмотрено, как вспоминает Квасников, 690 научных материалов. По мнению Джона Хассарда, известного английского специалиста по ядерной физике из London's Imperial College, Бор в устной форме дал существенную информацию русским о конструкции американской атомной бомбы. Джек Сарфатти, физик-теоретик, ученик одного из создателей атомной бомбы Х.Бете, также считает, что ответы Бора содержали важную стратегическую информацию по созданию ядерного оружия. 
            Знаменательно, что Бор формально поставил в известность английскую спецслужбу о встрече и беседе с советскими специалистами по атомной программе, передаче русским доклада комиссии Смита, но вместе с тем он умолчал о характере заданных ему вопросов. Таким образом, западные спецслужбы до ареста Фукса не имели представления о том, что принципиально важные вопросы создания атомного оружия нам уже известны. 
            В своих мемуарах Терлецкий пишет, что накануне поездки в Копенгаген его принял Капица и посоветовал не задавать Бору много вопросов, "а просто представиться, передать письмо и подарки от него, рассказать о советских физиках, и Бор сам сообщит о многом, что нас интересует.
            Я поддерживал дружеские отношения и с Иоффе, и с Капицей. По предложению Берии я подарил Капице охотничье ружье. Капица как-то посетовал, что у него сохранился в плохом состоянии лишь один экземпляр книги о русских инженерах, написанный его тестем - академиком Крыловым, крупнейшим инженером-кораблестроителем. Я прибег к услугам специальной правительственной типографии - книгу напечатали в двух экземплярах на отличной бумаге. Капица послал один экземпляр Сталину, надеясь попасть к нему на прием.
(Про книгу о русских инженерах мы поговорим в другом месте, чтобы сейчас сильно не уходить в сторону, см. ОСТОРОЖНО ДЕЗИНФОРМАЦИЯ!
            Тогда в 1945г. «мы решили остановить свой выбор на Терлецком - он мог бы произвести своей широкой эрудицией и осведомленностью нужное впечатление на Нильса Бора. ... Было принято решение, что полковник Василевский, непосредственно курировавший линию Ферми, должен выехать вместе с ним. Предполагалось, что Василевский начнет разговор с Бором, а Терлецкий перейдет к обсуждению технических вопросов. С ними также был переводчик, наш сотрудник, к сожалению, я не помню его фамилию. Василевский выехал в Данию под фамилией Гребецкий, Терлецкий - под своей собственной.
..... За успешные акции в Дании, Швейцарии и Италии Василевский был поощрен солидной по тем временам денежной премией в размере тысячи долларов и отдельной квартирой в центре Москвы, что тогда было большой редкостью.»  

Цитировано:

СУДОПЛАТОВ П. А. «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы», Контакты с Нильсом Бором,  http://www.pereplet.ru/history/Author/Russ/S/sudoplatov/lub/atom2.html#bor

Мы не пойдем другим путем

 Конечно, открытый «Доклад Смита» засекретили  не по причине
нарушения авторских прав или расхождения текстов. «Доклад» лег в основу грандиозной программы создания собственного атомного оружия, «ядерного щита». СССР во главе со Сталиным не мог не принять вызов. Самое высшее руководство нашло здесь подтверждение того, о чем уже было известно, но «Доклад» оказался как нельзя более своевременным и, главное, удобным средством информировать об этом других. Соответственно, содержание облекли в подходящую для этой надобности "режимную" форму, 
            К другим относился и Петр Леонидович Капица – ко всем секретам  его, очевидно, не допускали. Он «3 октября 1945 г., т. е. уже через полтора месяца после создания Специального комитета и Ученого совета, обратился с личным письмом к Сталину. В нем он, в частности, написал, что «товарища Берия мало заботит репутация наших ученых (твое, дескать, дело изобретать, исследовать, а зачем тебе репутация). 
            25 ноября 1945 г. П. Л. Капица написал Сталину о своей настоятельной просьбе освободить его «от участия в Особом Комитете и Техническом Совете». В своем пространном письме он мотивировал просьбу тем, что «товарищи Берия, Маленков, Вознесенский ведут себя в Особом Комитете как сверхчеловеки. В особенности тов. Берия... У тов. Берия основная слабость в том, что дирижер должен не только махать палочкой, но и понимать партитуру. С этим у Берия слабо... Товарищ Ванников и другие из Техсовета мне напоминают того гражданина из анекдота, который, не веря врачам, пил в Ессентуках все минеральные воды подряд в надежде, что одна из них поможет». 
             «В организации работы по атомной бомбе, мне кажется, есть много ненормального. Во всяком случае, то, что делается сейчас, не есть кратчайший и наиболее дешевый путь к ее созданию... Но если стремиться к быстрому успеху, то всегда путь к победе будет связан с риском и с концентрацией удара главных сил по весьма ограниченному и хорошо выбранному направлению. По этим вопросам у меня нет согласия с товарищами... Единственный путь тут — единоличное решение, как у главнокомандующего, и более узкий военный совет. 
            Мы должны делать по-своему и атомную бомбу, и реактивный двигатель». 

            «Надо поднять наши научные институты и благосостояние наших научных работников... Надо поднять наше высшее образование, вузы, университеты, готовить молодежь для науки... Надо наладить научное приборостроение и получение реактивов».


Результат: 
            «Уже 21 декабря 1945 г. Капица был освобожден от работы в Спецкомитете и Техническом совете, а осенью 1946 г. он был снят со всех занимаемых должностей, попав в опалу».

Цитировано: Ю. Н. СМИРНОВ «СТАЛИН И АТОМНАЯ БОМБА»
www.ihst.ru/projects/sohist/papers/viet/1994/2/125-130.pdf 

Почему секретят совершенно не секретное

Исаак Халатников. Л.Д.Ландау и П.Л.Капица.


 
Сегодня Сталина и Берия уже избегают называть тиранами, диктаторами и пр.  Оправдывая издержки, им приписывают современные титулы «успешных менеджеров». Идти  по пути Капицы у нас как-то все не получается. Зачем же потребовался Бор?
            «Капица не все знал. У Лаврентия Павловича в кармане лежал чертеж бомбы – точный чертеж, где были указаны все размеры и материалы. С этими данными, полученными еще до испытания американской бомбы, по-настоящему ознакомили только Курчатова. Источник информации был столь законспирирован, что любая утечка считалась недопустимой. Так что Берия знал о бомбе в 1945 году больше Капицы. Партитура у него на самом деле была, но он не мог ее прочесть. И не мог сказать Капице: «У меня в кармане чертеж. И не уводите нас в сторону!».  Конечно, Капица был прав, но и Берия по-своему тоже был прав.
            В ноябре 1945 г, когда у Капицы уже возникли трения в Спецкомитете, Л.П. Берия, несмотря на натянутые отношения, обратился к нему с просьбой дать профессору Терлецкому рекомендацию для визита к Нильсу Бору. ... П. Судоплатов, мастер «мокрых дел», во время войны был назначен начальником «Отдела С» в НКВД, которому поручался сбор шпионских данных по создававшемуся в США атомному оружию. Молодого доктора наук Терлецкого пригласили на должность помощника начальника отдела и присвоили звание подполковника. Понятно, что отказать Берии было невозможно, и рекомендация была написана. Но, как рассказывал сам Капица, он нарочно опустил в письме стандартные для рекомендательных писем слова, чтобы Бор понял, что этой рекомендации не следует полностью доверять.
            Нильс Бор, в свою очередь, уловив, очевидно, "сигнал" Капицы, довольно быстро разобрался, с кем имеет дело. Он две недели не принимал Терлецкого, сообщил о его визите в три контрразведки, не согласился на присутствие при разговоре полковника Василевского, который был профессиональным разведчиком, и тоже обеспечил себе алиби, потребовав, чтобы на встрече с Терлецким присутствовали его сын Oгe Бор и переводчик из НКВД, сопровождавший Терлецкого, поскольку тот не знал английского языка. На встрече Бор разговаривал только с переводчиком, оставив почти без внимания вопросы, задаваемые Терлецким, и лишь однажды высказался по сути, заметив, что вопрос сформулирован некорректно с точки зрения физики. Вопросы, которые Терлецкий должен был задавать Бору, были заранее подготовлены группой наших ведущих атомных физиков, в которую входили И.В. Курчатов, Л.А. Арцимович и И.К. Кикоин.
            Л.П. Берия лично инструктировал Терлецкого и заставил его выучить все вопросы наизусть. По-видимому, Терлецкого подвела память, и он что-то в вопросах напутал. Нильс Бор перевел всю беседу на тему о заслугах Ландау и сказал о нем очень много сильных слов. Когда Терлецкий вернулся в Москву, Берия потребовал от него подробного отчета. Поскольку беседа происходила в присутствии переводчика, то Терлецкий вынужден был описать досконально все, как было. А главными, как видимо, оказались сентенции Нильса Бора о величии Ландау.  
            Отчет Терлецкого, как пишет он в своих воспоминаниях, по-видимому, был показан Сталину, и в 1946 г., когда согласовывался список кандидатов в академики, Сталин, вспомнив об этом отчете, одобрил кандидатуру Ландау. В своих воспоминаниях Терлецкий пишет, что он потом всю жизнь корил себя за то, что невольно способствовал избранию Ландау в академики. 
            П.Л.Капица рассказывал ..., что его письмо Сталину, в котором он объявил о своем уходе из Специального комитета, было спровоцировано ...рекомендательным письмом Терлецкому. Капица понял, что Берия решил его использовать для своих грязных поручений. Это было просто попыткой вербовки Бора. ... Выбор же Бора как потенциального источника информации, по-видимому, объясняется тем, что он был близок к левым кругам датского общества, незадолго до этого встречался с Черчиллем и пытался его убедить поделиться атомными секретами с Советским Союзом. ...
             В случае удачи этой попытки на совесть Капицы легло бы несмываемое пятно участника грязной шпионской игры
». 

Фото публикуется с любезного согласия редакции сетевого портала "Заметки по еврейской истории",  также цитировано: Академик Исаак Халатников «Дау, Кентавр и другие (Совершенно не секретно)»http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer6/Halatnikov1.php

Еще о Терлецком:

«М.А.Леонтович, под чьим научным руководством Терлецкий делал свою кандидатскую диссертацию в конце 30-х годов, говорил о нем, опираясь на евангельскую параллель, что среди каждой дюжины учеников хотя бы один должен оказаться предателем. Терлецкий, по мнению Сахарова, -- один из кандидатов в Лысенко-от-физики, был достаточным материалистом, чтобы совмещать свою философскую деятельность со службой в КГБ (в качестве научного руководителя Бериевского бюро переводов). Самый яркий эпизод его карьеры в КГБ -- поездка в качестве курьера по особым поручениям осенью 1945 года к Н.Бору. А ярчайший эпизод философской его карьеры -- редакторство и собственный вклад в том "Философские вопросы современной физики" (1952), известный у физиков того времени под названием "зеленая отрава", из-за цвета переплета и содержания».

Г.Е.Горелик. «Философская подоплека советского атомного проекта»,
Природа, 1994, № 7, с.68-78
http://ggorelik.narod.ru/AS_kniga_IIET/Filosof_Priroda_94.html

ИСТОЧНИКИ

Продолжение

Материала оказывается все больше и больше. Чтобы легче ориентироваться и пользоваться им, мы решили разбить "Компас" на части. Содержание последующей части  и ссылка на неё будут указываться в конце предыдущей. Итак

История разделения изотопов урана для первых атомных бомб
Часть 2
• ТАЙНАЯ ВОЙНА
• НЕМНОГО О ДИФФУЗИИ ЧЕРЕЗ ПОРИСТЫЕ ПЕРЕГОРОДКИ
• ДИФФУЗИЯ СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ
• ФИЛЬТРЫ ОПРЕДЕЛЯЮТ ВСЁ (или почти всё)!
• P.S. В дополнение к написанному
• Продолжение

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ

К ИСТОРИИ РАЗДЕЛЕНИЯ ИЗОТОПОВ УРАНА ДЛЯ АТОМНЫХ БОМБ

Комментарии

Оставить комментарий

Поделиться с друзьями

Share on Twitter