Люди | 
1
13951

Жорж Санд

«Она поймает бабочку, посадит ее в клетку и будет кормить травками и цветочками. Это период любви. Потом она насаживает бабочку на булавку, следя за ее судорогами, – поскольку мадам Санд всегда рвет со своими любовниками первой. А потом она расчленяет бабочку и готовит её для своей коллекции героев романа» Ференц Лист

на сайте с 28 октября 2008

История одной чашки

Альфред де Мюссе и Жорж Санд. их завершающий этап отношений больше напоминали танец огня и воды... много чувств, эмоций, любви, скандалов, что в последствии становилось основой для будущих произведений. Они поехали в Венецию. Там окончательно разругались (правда, потом еще было пару флешбеков), но так как Мюссе заболел и у него был бред и лихорадка, Жорж продолжала жить с ним в одном номере. Наша героиня влюбилась в глупого но красивого врача Паджелло. Мюссе даже благословил их отношения.
Как-то ночью, валяясь в постели, с большой температурой Альфред приоткрыл глаза и увидел сидящую на коленях у Паджелло полуобнаженную Жорж, они пили из одной чашки чай. Утром он терзался мыслями правда ли это иль то был бред. В нем проснулся эгоизм и чувство собственничества.

"«Ты пила чай?» – спросил он у своей бывшей любовницы.

– «Да, с доктором». – «А почему только одна чашка?»

– «Вторую уже убрали». – «Убрали! Ты лжешь. Вы пили из одной чашки». – «Даже если и так, – холодно ответила Жорж Санд, – тебе не должно быть до этого никакого дела. Мы с тобой уже не любовники»."
Они расстались... Через пару лет, встретившись в театре, Мюссе поинтересовался опять у Жорж иль то был сон иль явь. Она не ответила. Бедный Альфред терзался сими мыслями до конца своих дней. Его очень тревожил данный вопрос ибо это задевало его мужское самолюбие... История про эту чашку нашла место в произвидении Жорж "Индиана" (кажется в "Лелия" было что-то подобное) и в "Исповеди сына века" Мюссе плюс в его поэзии.

Жорж так и не открыла тайну. Вместо этого они обменивались своими произвидениями, присылая их в больших душистых пакетах с наилучшими пожеланиями и посвящениями, где каждый описывал свою версию истории одной чашки.

"...Будь счастлив, будь любим. Да и как тебе не быть счастливым и любимым? Храни мой образ в потайном уголке твоего сердца и заглядывай туда в дни печали, чтобы находить утешение и ободрение... Ты говоришь, что аромат весны и сирени доносится ветром в твою комнату, заставляя сердце твое биться любовью и юностью. Это признак здоровья и силы — самый нежный из даров природы. Люби же, мой Альфред, люби по-настоящему. Полюби молодую, пре красную женщину, еще не любившую и не страдавшую. Заботься о ней и не давай ей страдать. Сердце женщины ведь так нежно, если только это не камень и не ледышка. Я думаю, что середины не существует, так же как нет ее в твоей манере любить. Напрасно ты стараешься огородиться своим недоверием или укрыться за беспечностью ребенка. Твоя душа создана для того, чтобы любить пламенно или совершенно очерстветь..."
Жорж Санд

___________________________________________________________________________________
________________________________________________

Письмо Жорж Санд Альфреду де Мюссе


Венеция, 12 мая 1834 г.
Нет, мое дорогое дитя, эти три письма не надо считать последним рукопожатием покидающей тебя возлюбленной, - это объятие верного тебе брата. Это чувство слишком прекрасно, слишком чисто и слишком нежно для того, чтобы когда-либо я захотела его лишиться. А ты, мой малютка, уверен ли ты в том, что никогда не порвешь с ним? Новая любовь не потребует ли от тебя этого условия? Пусть память обо ин не отравит ни единой радости твоей жизни, но пусть и эти радости не омрачат и не уничтожат моей памяти. Будь счастлив, будь любим. Да и как тебе не быть счастливым и любимым? Храни мой образ в потайном уголке твоего сердца, и заглядывай туда в дни печали, чтобы находить утешение или ободрение. - Ты не пишешь ничего о своем здоровье. Впрочем, ты говоришь, что аромат весны и сирени доносит­ся ветром в твою комнату, заставляя сердце твое биться любовью и юностью. Это признак здоровья и силы - самый нужный из даров природы. Люби же, мой Альфред, люби по-настоящему. Полюби молодую, прекрасную женщину, еще не любившую, не страдавшую. Заботься о ней и не давай ей страдать. Сердце женщи­ны ведь так нежно, если это только не камень, и не ледышка. Я думаю, что середины не существует также как нет ее в твоей манере любить. Напрасно ты ста­раешься огородиться своим недоверием, или укрыться за беспечностью ребенка. Твоя душа создана для того, чтобы любить пламенно или совершенно очерстветь. Я не могу поверить, чтобы с таким запасом сил и юности ты мог удариться в священное постоян­ство*. Ты будешь выходить из него постоянно и безотчетно устремишь на недостойные объекты щедрый поток твоей любви. Ты повторял сотни раз - и как бы ты от этого не отрекался, - ничто не вытеснить этих слов: в мире есть только одна значительная вещь - любовь. Быть может - это божественная способ­ность, утрачиваемая и вновь обретаемая, которую надо культивировать или покупать ценою жестоких страданий и мучительных испытаний. Быть может, ты любил меня мучительно для того, чтобы отдаться другой любви непосредственно и легко. Быть может, та, буду­щая возлюбленная, будет тебя любить меньше меня, но возможно, что она будет счастливее и более меня любима. В этих вещах столько необъяснимого, и Господь наталкивает нас на столь новые и неожидан­ные пути! Отдайся судьбе, не спорь с ней. Она не предает своих избранников. Она ведет их за руку к подводным рифам, где они должны научиться жизни, чтобы потом воссесть за пиршество, где будут отдыхать. Моя душа теперь успокаивается и надежда нисходит ко мне. Моя фантазия гаснет и устремляется исключительно к литературным вымыслам. Она покинула меня в реальной жизни, и уже не увлекает меня за пределы благоразумия и обычности. Но сердце мое остается и останется навсегда чувствительным и легко возбудимым, готовым непроизвольно сочиться кровью при малейшем булавочном уколе. В этой чувствительности есть что-то болезненное и особен­ное, от чего не вылечишься в один день.

Впервые в моей жизни я люблю без страсти.

Ты еще до этого не дошел. Быть может, ты при­дешь к этому с другого конца. Быть может, твоя последняя любовь будет самой романтической и самой юной. Но твое доброе сердце, - умоляю тебя, не губи его! Пусть оно участвует целиком или частью во всех твоих увлечениях, но пусть оно всегда играет свою благородную роль, чтобы ты мог когда-нибудь оглянуться назад и сказать подобно мне: Я много страдал, иногда заблуждался, но я любил. Это жил я, а не какое-нибудь выдуманное существо, - создание моей гордыни и скуки. Я пробовал играть эту роль в ми­нуты одиночества и тоски, но только ради того, чтобы примириться с одиночеством, а когда я бывал вдвоем, я отдавался как ребенок, я делался таким глупым и кротким, какими нас хочет видеть любовь.

Любовь – это счастье, которое дарят друг другу.

О Господи, о Господи! Я упрекаю тебя, - тебя, который столько страдал! Прости мне, мой ангел, мой воз­любленный, мой горемычный. Я так страдаю сама, - не знаю, кого мне в этом винить? Я жалуюсь Богу, прошу у него чудес: он их не дает, он, оставил нас. Что будет с нами? Следовало бы, чтобы один из нас был достаточно силен для того, чтобы любить, или для того, чтобы выздороветь от этой любви, но не обманывай себя, у нас нет этой силы ни на то, ни на другое, - ни у тебя, ни у меня. Ты веришь, что можешь еще меня любить, потому что можешь надеяться утром на то, что отрицаешь вечером. Тебе двадцать три года, а мне тридцать один, и позади меня столько горя, столько страданий и слез! К чему идешь ты? Чего ты ожидаешь от одиноче­ства и обострения уже и теперь столь жгучих страданий? Увы, я чувствую себя безвольной и обессиленной, словно оборванная струна; вот, я катаюсь по земле вместе с моей разбитой любовью, словно с трупом, и страдаю так, что не в силах подняться для того, чтобы похоронить ее или призвать снова к жизни. А ты, ты хочешь жить, еще обостряя свои муки. Разве тебе недостаточно их такими, какие они есть? Что касается меня - я не думаю, чтобы существовало что-либо худшее моего теперешнего состояния.

Но ты еще надеешься? Ты, может быть, еще опра­вишься от этого? Да, я вспоминаю, ты говорил, что будешь сражаться и выйдешь победителем из борьбы, если только не погибнешь сразу. Да, это верно - ты молод, ты - поэт, ты в расцвете сил и красо­ты. Попытайся же. А я - я умру. Прощай, прощай, я «е хочу тебя покидать и не хочу брать тебя снова. Я не хочу ничего, ничего. Я стою на коленях, вся разбитая, пусть не говорят мне ни о чем. Я хочу обнимать землю и плакать. Я не люблю тебя больше, - и обожаю тебя на­выки. Я не хочу больше тебя, - но не могу без тебя обойтись. Кажется, только одна небесная молния могла бы излечить меня, уничтожив. Прощай, оставайся, уезжай, но только не говори, что я не страдаю. Только это одно может заставить меня еще больше страдать, моя любовь, моя жизнь, мое сердце, мой брат, моя кровь, - уходи, но убей меня, уходя.
Примечание:
* Мюссе часто дразнили этим названием.

________________________________________________________________________________________
__________________________________________________


письма Альфреда де Мюссе
...г-же Жорж Cанд


1833 г.

Моя дорогая Жорж, мне нужно сказать вам нечто глупое и смешное. Я пренелепо пишу вам, вместо того, чтобы сказать вам все это, по возвращении с прогулки. Вечером же буду от этого в отчаянии. Вы будете смяться мне в лицо, и сочтете меня за фразера. Вы попросите меня удалиться и будете думать, что я лгу.- Я влюблен в вас. Я люблю вас с первого дня, когда был у вас. Я думал, что излечусь от этого очень просто, видясь с вами на правах друга. В вашем характере много черт, способных меня из­лечить; я старался убедить себя в этом всеми силами. Но мне обходятся слишком дорого моменты, которые я провожу с вами. Лучше уже вам об этом сказать - я буду меньше страдать, излечиваясь теперь, если вы запрете предо мною двери. Сегодня ночью я решил сказать вам, что я был в деревне, но я не хочу зага­дывать вам загадок или изображать беспричинную ссору. Теперь, Жорж, вы скажите ваше обычное: еще один докучный воздыхатель! Если я для вас не совсем первый встречный, то скажите мне, как вы сказали бы это мне вчера в разговоре о другом - что должен я делать. Но прошу вас, - если вы намере­ваетесь мне сказать, что сомневаетесь в том, что я вам пишу, то лучше не отвечайте мне совсем. Я знаю, что вы обо мне думаете, и говоря это, я ни на что не надеюсь. Я лишусь при этом только друга и тех единственно приятных часов, которые я проводил в течение последнего месяца. Но я знаю, что вы добры, что вы любили, и я вверяюсь вам, не как возлюбленной, а как искреннему и честному товарищу. Жорж, я по­ступаю как безумец, лишая себя удовольствия видеть вас в течение того короткого времени, которое вам остается провести в Париже, до вашего отъезда в деревню и в Италию, где мы могли бы провести восхитительные ночи, если бы у меня было больше характера. Но в действительности я страдаю и мне не хватает мужества.

_______________________________________________________

30 апреля 1834 г. (Штемпель Парижа: 1 мая, Штемпель Венеции: 10 мая).

Итак, это не фантазия, мой дорогой брат. Эта дружба, переживающая любовь, над которой изде­вается весь свет, и я сам столько раз издевался, - эта дружба существует. Значит это правда, ты мне сказала и я тебе верю, я чувствую - ты меня любишь. Что происходит во мне, мой друг? Я различаю руку Провидения так явственно, как вижу солнце. Но теперь все кончено навсегда, я отказался не от друзей, но от той жизни, что я вел с ними. Мне невозможно начать ее снова, я в этом убежден: как я доволен, что уже испытал это. Ты можешь гордиться, моя слав­ная Жорж, - ты сделала из ребенка человека. Будь счастлива, будь любима, будь благословенна, отдыхай, прости меня! Что был бы я без тебя, любовь моя? Вспомни наши беседы в твоей комнатке, посмотри - каким ты меня взяла и каким оставила. Проследи твое влияние в моей жизни, посмотри, как все это оче­видно, несомненно, как ты мне ясно сказала: твоя дорога - не здесь; как ты взяла меня за руку, чтобы направить на мой путь. - Присядь отдохнуть на краю этого скромного пути, о дитя мое, ты была слишком утомлена, чтобы долго идти по нему со мной. Но я пойду по нему. Ты должна мне часто писать, и позво­лять мне описывать тебе мою жизнь с течением вре­мени. Подумай о том, что у меня только ты одна - я все отверг, все подверг хуле и сомнению, кроме тебя. Скажи мне, хватило бы у тебя на это мужества? Всегда ли в бурю, подымая взоры к небу подобно растеряв­шемуся кормчему, увижу я там свою звезду, единую звезду моей ночи? Спроси себя. Эти три письма, полученные мною, должен ли я считать за последнее рукопожатие покидающей меня возлюбленной, или за пер­вое - друга? Забудь меня, сделайся равнодушна - что из того? Разве не держал я тебя вот в этих объятиях. Знаешь, почему я не люблю никого кроме тебя? Знаешь, почему теперь, когда я являюсь в свет, я смотрю исподлобья; словно пугливая лошадь? Я не обманываюсь относительно твоих недостатков: но ты никогда не лжешь. Вот почему я тебя люблю. Я отлич­но помню ту ночь, когда я писал письмо. Разве ты го­ворила мне, что любишь меня? Разве я не был предупрежден? Имел ли я какое право? О, мое дорогое дитя, - когда ты любила меня, ты меня не обманывала. В чем мог я тебя упрекать в течение семи месяцев, когда виделся с тобой изо дня в день? Разве тот не жалкий трус, кто решится назвать вероломной женщи­ну, достаточно уважающую его для того, чтобы преду­предить, что его час пробил? Ложь - вот что меня отталкивает, что делает меня самым недоверчивым из людей, - и, быть может, самым несчастным. Но ты так же правдива, как благородна и горда.

Вот почему я доверяю тебе и буду защищать тебя перед целым миром, до последнего издыхания. Теперь, кто хочет, может меня обманывать, издеваться надо мною, топтать меня, я могу перенести все страдания, я знаю, что ты существуешь. Если во мне есть что хорошее, если я создаю что-либо большое, скажи - ты ведь знаешь, откуда все это? да, Жорж, во мне есть что-то более ценное, чем я предполагал; когда я увидал этого славного Паджелло, я узнал в нем все свои лучшие стороны, только в очищенном и облагороженном виде. Тогда-то я и понял, что нужно уехать. Не сожалей о том, моя дорогая сестра, что ты была моей возлюбленной. Это было необходимо для того, чтобы я тебя узнал (здесь строка зачеркнута), но никогда не вспоминай о том несправедливом слове, что я тебе сказал и о котором ты говоришь в своем последнем письме. Радость, которую я нашел в твоих объятиях, была, правда, более цело­мудренна, но не думай, что она была менее велика, чем у других. Нужно знать меня, как я знаю себя, чтобы понимать все это. Припомни строку из Намуны. В твоих объятиях был момент, воспоминание о котором мешает мне до сих пор, и еще долго будет мешать приблизиться к другой женщине.

А между тем у меня будут другие возлюбленные; сейчас деревья покрываются листвою и аромат сирени доносится сюда втроем; все возрождается и сердце во мне прыгает против воли. Я еще молод; первая женщина, которую я возьму, будет также молода, я не смогу больше доверять зрелой женщине. Того что я нашел в тебе, - достаточно, чтобы не желать искать еще.

Я написал тебе печальное, может, малодушное, последнее письмо, я его не помню. Я возвратился с набережной Malaquais и признаюсь, это еще един­ственное, чего я до сих пор не переношу, я был там только три раза, и постоянно возвращался одурелым на весь день, не будучи в состоянии сказать с кем-либо слова... Я нашел сигаретки, который ты приготовила к нашему отъезду, оставленные на подносе. Я выкурил их со странной грустью и наслаждением. Затем я взял полусломанную маленькую гребенку с туалета, и повсюду ношу ее в карман.

Видишь - я рассказываю тебе все свои глупости: но зачем стал бы я изображать себя боле героичным, чем я есть! Ты поможешь своему другу утешить тво­его возлюбленного. Знаешь - что очаровало меня в твоем письме? Тон, которым ты говоришь о Паджелло, о его заботах о тебе, о его преданности, и от­кровенность, с которой ты позволяешь мне читать в твоем сердце. Будь со мною всегда такова. Этим я горжусь. Друг мой, - женщина, говорящая так о своем новом возлюбленном покинутому ею и еще любящему ее, дает ему доказательство самого большого уважения, какое только может получить мужчина от женщины.

_______________________________________________________________

Передай Паджелло, что я благодарю его за любовь к тебе и заботы. Не правда ли это самое комичное в мире чувство? Я люблю этого малого, почти так же, как тебя, считайся с этим, как знаешь. Он - причина того, что я потерял все мое жизненное богатство, а я люблю его, словно он мне его подарил. Мне бы не хотелось видеть вас вместе, но я счастлив, думая что вы вместе. О! мой ангел, мой ангел, - будь счастли­ва и я буду счастлив этим.

Прощай, мой брат, мой ангел, моя птичка, моя обожаемая крошка, прощай все, что я люблю под этим мрачным небом, все, что я нашел на этой жал­кой земли. Поешь ли ты иногда мои старые испанские романсы? Думаешь ли когда об умирающем Ромео? Прощай, моя Джульетта. Ramenta il nostr’amor.

Сент-Бёв просить меня пожать тебе за него руку.

Афоризмы

Кто сознает свою невиновность, тот неохотно унижается до оправданий.

Я желала бы принадлежать к религии, которая не давала бы людям ненавидеть и бояться друг друга, равно вредить друг другу.

Жизнь чаще похожа на роман, чем наши романы на жизнь.

Мы не можем вырвать ни одной страницы из нашей жизни, хотя легко можем бросить в огонь самую книгу.

Сопротивляться любви значит снабжать ее новым оружием.

Не говори ничего дурного о ком-либо, если точно не знаешь этого, а если и знаешь, то спроси себя: почему я это говорю?

Сдержанность в любви или дружбе была бы глупой причудой и к тому
же актом себялюбия, убивающим всякое чувство сначала в нас самих, а
затем и в любимом человеке.

Нельзя знать все, достаточно понимать.

Труд - это не наказание; это награда и сила, слава и наслаждение.

Мужчина, который умно говорит о любви, не очень влюблен.

Любовь способна извинить все, кроме скупости.

Неразделенная любовь так же отличается от любви взаимной, как заблуждение от истины. 
Самые ярые ревнители благочестия те, кто вынужден скрывать о себе что-то.

Одинокий представляет собою только тень человека, а кто не любим, тот везде и среди всех одинок.

Редко так бывает, чтобы произведение искусства возбудило
некоторую вражду, не возбуждая, с другой стороны, некоторого
сочувствия.

about...

Аврора Дюдеван, урожденная Дюпен, была правнучкой знаменитого
маршала Морица Саксонского. После смерти возлюбленной
он сошелся с актрисой, от которой у него родилась девочка,
получившая имя Авроры. Впоследствии Аврора Саксонская,
молодая, красивая и непорочная девушка, вышла замуж
за богатого развратника графа Готорна, который, к счастью
для молодой женщины, вскоре был убит на дуэли. Затем
случай свел ее с одним чиновником из министерства финансов
- Дюпеном. Это был любезный, уже пожилой господин, представитель
старофранцузской школы вежливости и образования. Несмотря
на свои шестьдесят, ему удалось расположить к себе тридцатилетнюю
красавицу и вступить с ней в брак, оказавшийся очень
счастливым. От этого брака родился сын Мориц. В бурные
дни Наполеона I он влюбился в женщину сомнительного
поведения и тайно обвенчался с ней. Мориц, будучи офицером,
не мог прокормить жену и жил больше на средства матери.

В это тяжелое время, почти безвыходное для легкомысленного
Морица и еще более легкомысленной его жены, и родилась
у них дочь, названная при крещении романтическим именем
Аврора. Это и была знаменитая Жорж Санд. Рано потеряв
отца, она осталась на иждивении матери и бабушки, причем
ей пришлось быть невольной участницей их беспрерывных
дрязг и раздоров. Бабушка то и дело упрекала мать девочки
за то, что она низкого происхождения, а также за ее
легкомысленные отношения с молодым Дюпеном до брака.
Девочка принимала сторону матери, и ночью они частенько
проливали вместе горькие слезы.

В восемнадцать лет Аврора вышла замуж за молодого артиллерийского
поручика Казимира Дюдевана. Это был незаконный сын одного
полковника, барона, от которого, вследствие незаконности
происхождения, он не унаследовал ни титула, ни состояния.
Однако отец усыновил его и ассигновал некоторую сумму
на его женитьбу. Аврора унаследовала от бабушки имение
с замком Ноан. Имение считалось более крупным, чем было
на самом деле, и, несомненно, послужило главной причиной
разлада между супругами, который впоследствии привел
к полному разрыву. Правда, первые годы брачной жизни
носили на себе печать счастья. Сын, также названный
Морицем в память знаменитого маршала, и дочь Соланж
стали для Авроры истинным утешением. Она шила на детей,
хотя плохо владела иголкой, заботилась о хозяйстве и
всеми силами старалась сделать мужу приятной жизнь в
Ноане. Увы, ей не удавалось сводить концы с концами,
и это послужило новым источником пререканий и неприятностей.
Тогда она занялась переводами и начала писать роман,
который, впрочем, вследствие многих недостатков был
позднее брошен в огонь. Все это, конечно, не могло способствовать
семейному счастью. Ссоры продолжались, и в один прекрасный
день муж позволил тридцатилетней жене уехать в Париж
с дочуркой и поселиться на чердаке.

Чтобы избавиться от расходов на дорогостоящие женские
наряды, она стала носить мужской костюм, который еще
тем был удобен, что давал ей возможность ходить по городу
в любую погоду. В длинном сером (модном в то время)
пальто, круглой фетровой шляпе и крепких сапогах бродила
молодая женщина по улицам Парижа, счастливая своей свободой,
которая вознаграждала ее за лишения. Она обедала на
один франк, сама стирала и гладила белье, водила девочку
гулять. Муж, наезжая в Париж, непременно посещал жену
и водил ее в театр или какой-нибудь аристократический
ресторан. Летом она возвращалась на несколько месяцев
к нему в Ноан, главным образом для того, чтобы повидаться
со своим горячо любимым сыном. Мачеха мужа тоже иногда
встречалась с ней в Париже. Узнав однажды, что Аврора
намеревается издавать книги, она пришла в сильную ярость
и просила, чтобы имя Дюдеван никогда не появлялось на
какой бы то ни было книге. Аврора с улыбкой обещала
исполнить эту просьбу.

Аврора стала называть себя Жорж Санд. Это имя и осталось
ее литературным псевдонимом. Весной 1832 года был опубликован
первый роман Жорж Санд "Индиана", который
с одобрением и интересом встретили и читатели, и критики.

Современники считали Санд непостоянной и бессердечной,
называли ее лесбиянкой или, в лучшем случае, бисексуальной,
и указывали, что в ней прятался глубоко скрытый материнский
инстинкт, не реализованный в жизни полностью, поскольку
Санд всегда выбирала мужчин моложе себя.

Жорж Санд постоянно курила сигары, а ее движения были
резки и порывисты. Мужчин притягивали ее интеллект и
жажда жизни.

Живя в Париже, Аврора познакомилась с молодым писателем
Жюлем Сандо. Говорили, что Сандо был первой любовью
Авроры Дюдеван и что литературная общность их имела
своей первопричиной именно эту любовь. Однако из признаний
Жорж Санд видно, что еще задолго до знакомства с Сандо
она была влюблена, и притом совершенно платонически,
в одного человека, который был от нее далеко, которого
она украшала всеми добродетелями и прелестями своей
романтически настроенной фантазии. Она еще жила тогда
в Ноане. До глубокой ночи засиживалась иногда над пламенными
письмами к нему. Он не довольствовался платоническими
воздыханиями и от "брака душ", как она называла
их привязанность, хотел перейти к другим отношениям.
Но Аврора была неумолима и, в конце концов, должна была
согласиться, чтобы ее далекий друг поискал у другой
женщины того счастья, которого она сама не могла или
не хотела ему дать. Так кончился ее первый роман.

Героем второго романа был, как уже говорилось, Жюль
Сан-до, с которым она познакомилась в числе прочих студентов,
окруживших молодую женщину тотчас по приезде ее в Париж.
Сандо был младше Авроры на семь лет. Это был хрупкий,
светловолосый с аристократической внешностью мужчина.
Вместе с ним, между прочим, она написала свой первый
роман. В чем причина их разрыва? Трудно сказать, но
Сандо в своем романе "Фердинанд" указывает
на то, что разрыв произошел с согласия обеих сторон.

Санд не могла наслаждаться сексом, если не была влюблена
в своего партнера. Очень непродолжительным экспериментом
оказалась, например, ее чисто сексуальная связь с писателем
Проспером Мериме, к которому она не испытывала абсолютно
никаких чувств. Некоторые любовники Санд утверждали,
что она фригидна. На самом деле, она, вероятно, была
просто похожа на многих других женщин, которые становятся
страстными под влиянием чувств и бывают абсолютно холодными
и равнодушными, когда этих чувств не испытывают. Санд
тоже могла быть страстной и чувственной женщиной. Она
призналась, например, что обожала Мишеля де Бурже, одного
из своих любовников, женатого некрасивого мужчину, именно
потому, что он заставлял ее "трепетать от желания".

Роман Авроры с Альфредом де Мюссе был по счету третьим.
Об Альфреде де Мюссе она много слышала от своего друга
и горячего поклонника Сент-Бёва, который давно мечтал
их познакомить. Но Аврора не спешила. "Он слишком
большой франт, мы не подошли бы друг другу сердцами",
- говорила она. В то время, когда Мюссе был еще в зените
красоты и славы, она уже успела выпустить под псевдонимом
"Жорж Санд" четыре романа, которые тотчас
привлекли к ней всеобщее внимание. Публика была в восторге,
и деньги обильно посылались под крышу чердака, на котором
жила молодая женщина, начинавшая уже думать, что несчастье
и бедность навсегда останутся ее уделом.

Однако с первой минуты знакомства она должна была признать,
что "большой франт" очень красив и обаятелен.
Моложе ее на шесть лет, худой, со светлыми волнистыми
волосами, он мастерски вел шутливый диалог, чуть-чуть
приправляя его сарказмом.

Была ли Жорж Санд красива? Одни говорили, что да, другие
считали ее отвратительной. Сама она открыто причисляла
себя к уродам, доказывая, что у нее нет грации, которая,
как известно, заменяет иногда красоту. Современники
изображали ее женщиной невысокого роста, плотного телосложения,
с мрачным выражением лица, большими глазами, но рассеянным
взглядом, желтым цветом кожи, преждевременными морщинами
на шее. Одни только руки ее они признавали безусловно
красивыми. Сам Мюссе, впрочем, описал ее совершенно
иной. "Когда я увидел ее в первый раз, она была
в женском платье, а не в элегантном мужском костюме,
которым так часто себя безобразила. И вела она себя
также с истинно женским изяществом, унаследованным ею
от своей знатной бабушки. Следы юности лежали еще на
щеках, великолепные глаза ее ярко блестели, и блеск
этот под тенью темных густых волос производил поистине
чарующее впечатление, поразив меня в самое сердце. На
лбу лежала печать бесконечности мыслей. Говорила она
мало, но твердо".

Мюссе впоследствии рассказывал, что он как бы переродился
под влиянием этой женщины, что ни до нее, ни после он
никогда не испытывал такого восторженного состояния,
таких приступов любви и счастья, как в дни близкого
знакомства с ней.

Пламенная страсть Мюссе не сразу разогрела сердце Авроры,
и она медленно уступала его настойчивым ухаживаниям.
Сначала на нее произвели приятное впечатление изящные
манеры молодого человека, который относился к ней, как
к представительнице высшего света, забывая, что она
вращалась среди студентов и вела бедную жизнь. Затем
ей польстило, что знаменитый поэт обращался к ней с
просьбами высказать мнение о его произведениях и любезно
предоставлял ей критиковать себя. Красота его и любовь
имели для нее второстепенное значение. Позднее, впрочем,
и она поддалась всепожирающему пламени страсти.

О строгости и неуступчивости тут уж не могло быть и
речи, тем более что она к тому времени успела развестись
с мужем и, следовательно, сделаться совершенно свободной.

Различие характеров, конечно, обнаружилось не сразу,
и первое время после сближения любовники были счастливы.

Но скоро Мюссе стал несносен, проявились все его комплексы,
капризность, переменчивость настроения. Временами его
преследовали приступы галлюцинаций, при которых он терял
сознание и разговаривал с духами. Это было невыносимо
для обоих. В минуты злости он называл ее "монашкой"
и говорил, что она должна жить в монастыре. Обвинения
в холодности больно ранили Жорж Санд. Слишком глубоко
сидела в ней вера в благородную, возвышенную и одновременно
скромную любовь.

Они отправились в Венецию, где остановились в самом
элегантном отеле. По мере того как Альфред де Мюссе
все больше и больше пил радости жизни на груди возлюбленной,
угасала его страсть, а вместе с ней и поэтическое творчество.
Между любовниками начались ссоры - обычные спутники
пресыщения. Споры были резкие, неслыханные, продолжавшиеся
иногда целые дни и ночи.

В эти тяжелые дни для обоих возлюбленных больше мужества
и самоотверженности обнаруживала Жорж Санд. После бурных
ссор, продолжавшихся иногда, как уже говорилось, целый
день, она садилась за работу, чтобы на вырученные деньги
обеспечить Альфреду комфорт, без которого он не мог
жить, как рыба без воды. Если верить ей, то Мюссе начал
было продолжать в Венеции беспутную жизнь, которую вел
прежде в Париже. Здоровье его опять пошатнулось, врачи
подозревали воспаление мозга или тиф. Она хлопотала
возле больного днем и ночью, не раздеваясь и почти не
притрагиваясь к еде. И тогда на сцене появился третий
персонаж - двадцатишестилетний врач Паджелло. Совместная
борьба за жизнь поэта сблизила их настолько, что они
отгадывали мысли друг друга. Болезнь была побеждена,
но врач все не покидал поста возле пациента.

Однажды вечером Жорж Санд передала Паджелло конверт.
Он спросил, кому его вручить. Тогда она отобрала конверт
и надписала: "Глупышке Паджелло".

В конверте находился искусно составленный список ошеломляющих
вопросов, "Только ли хочешь меня, или любишь? Когда
твоя страсть будет удовлетворена, сумеешь ли ты меня
отблагодарить? Знаешь ли ты, что такое духовное желание,
которое не может усыпить никакая ласка?" Позднее
он писал, что попал в силки к прекрасной ведьме. Поправившись,
Мюссе потребовал объяснений. Она напомнила ему, что
перед болезнью поэт заявил о разрыве с ней, так что
считает себя свободной. Альфред засобирался в Париж,
а любовники хотели отправиться в Альпы.

Вскоре Жорж Санд вместе с Паджелло приехала в Париж.
Он чувствовал себя здесь чужим. Связь стала обременительной
для обоих, тем более что Паджелло с самого начала предполагал
вернуться в Венецию без нее. Троица распалась. Мюссе
выехал в Баден. Жорж Санд укрылась в своем имении. Они
переписывались, и Мюссе сгорал от страсти. "...О,
страшно умирать, страшно так любить. Что за желание,
мой Жорж, что за желание тебя!.. Я умираю. Прощай!"
- писал поэт.

Мюссе, конечно, не умер, а благополучно возвратился
в Париж, где они встретились и стали жить вместе. И
сразу ожили кошмары подозрений и ревности, повторились
обвинения и терзания. Они снова расстались и снова вернулись
друг к другу. Наконец Жорж Санд написала ему: "Мы
должны от этого излечиться". На этот раз они разошлись
окончательно. И оба освобождались от горьких воспоминаний,
наполняя ими свои литературные произведения.

Перед тем как сойтись с Жорж Санд, Шопен получил жестокий
удар от невесты. Она решила, что великий композитор
создан для любви и страсти, а не для серой прозы семейной
жизни, и предпочла композитору некоего графа.

Шопен хотел заглушить свое горе, он думал утопить отчаяние
в любви к другой женщине, но ошибся, так как попал из
огня в полымя. Спасения не было.

Случилось это так. Погода была скверная, шел дождь.
Надо было куда-нибудь пойти, развеять грусть, которая
так часто посещала Шопена. Куда? Он вспомнил, что у
графини К* в этот вечер прием, и так-как часы показывали
десять, он, недолго думая, отправился туда.

Только после того, как часть гостей удалилась и остались
наиболее близкие друзья дома, Шопен, несколько развеселившись,
уселся за фортепиано и начал импровизировать. Окончив
свою музыкальную сказку, он поднял глаза. Перед ним,
опершись на инструмент, стояла просто одетая дама; от
нее веяло ароматом фиалок. Она смотрела так, словно
старалась проникнуть темными глазами в его душу.

Через некоторое время, собираясь уходить, он увидел
ту же даму. Она подошла к нему вместе с Листом и стала
рассыпаться в похвалах по поводу блестящей импровизации.
Шопен был польщен. Он кое-что знал о Жорж Санд, знал,
что она пользуется большой известностью, что у нее было
несколько любовных связей, что она вообще необыкновенная
женщина, но, взглянув на нее, остался совершенно спокоен.
Знаменитая писательница ему даже не понравилась.

Но не красотой одной побеждает женщина. Если принять
во внимание, что Жорж Санд не только часто меняла любовников,
но и нисколько не церемонилась с ними, в ее характере,
в ее умении держаться с мужчинами было, вероятно, нечто
настолько притягательное, против чего не могли устоять
даже те, кто явно не симпатизировал ей и не любил ее.
Лучшего доказательства, чем любовь Шопена, нельзя и
сыскать. Нежный, хрупкий, с женственной душой, проникнутый
благоговением ко всему чистому, идеальному, возвышенному,
он вдруг влюбился в женщину, которая курила табак, носила
мужской костюм и вела открыто самые свободные разговоры.

Когда она сблизилась с Шопеном, местом их совместного
проживания стала Мальорка. Сцена другая, но обстановка
та же, и, как мы увидим, даже роли оказались одинаковыми
с одним и тем же грустным концом. В Венеции Мюссе, убаюкиваемый
близостью Жорж Санд, одевал стройные стихи в искусные
рифмы, на Мальорке Шопен создавал свои баллады и прелюдии.
В разгар страсти Мюссе заболел, заболел также в минуты
высшего любовного экстаза и Шопен. Когда у композитора
появились первые признаки чахотки, Жорж Санд стала тяготиться
им. Красота, свежесть, здоровье - да; но как любить
больного, хилого, капризного и раздражительного человека?
Так думала Жорж Санд. Она сама признавалась в этом,
стараясь, конечно, смягчить причину своей жестокости,
ссылаясь и на другие мотивы...

Нужно было заканчивать. Но как? Шопен слишком к ней
привязался и не хотел разрыва. Знаменитая женщина, опытная
в таких делах, испытала все средства, но тщетно. Тогда
она написала роман, в котором под вымышленными именами
изобразила себя и своего возлюбленного, причем героя
(Шопена) наделила всеми мыслимыми слабостями, а себя
возвеличила до небес. Казалось, теперь конец неизбежен,
но Шопен медлил. Он еще думал, что можно вернуть невозвратное.
В 1847 году, через десять лет после их первой встречи,
любовники расстались.

Спустя год после разлуки Шопен и Жорж Санд встретились
в доме одного общего друга. Полная раскаяния, она подошла
к бывшему возлюбленному и протянула ему руку. Красивое
лицо Шопена покрылось бледностью. Он отшатнулся и вышел
из зала, не промолвив ни слова...

Среди любовников Жорж Санд были гравер Александр Дамьен
Мансо, который познакомился с ней, когда ему было 32
года, в то время как ей 45, и который тихо и мирно прожил
с ней вместе 15 лет, а также художник Шарль Маршал,
которого Санд называла "мой толстый ребенок".
Когда они повстречались, Шарлю было 39 лет, а Санд 60.

Ходили упорные слухи о ее связях и с другими мужчинами,
в частности, с литературным критиком Гюставом Планше,
который однажды даже вызвал на дуэль другого критика,
позволившего себе отозваться без должного почтения об
очередном романе Жорж Санд. Правда, нет доказательств
того, что между ними существовала иная любовь, кроме
любви к литературе. Нет ясности и относительно того,
были ли у Жорж Санд сексуальные связи с женщинами. Своей
близкой подруге, актрисе Мари Дорваль, она писала письма,
которые сегодня считались бы эротическими, хотя в те
далекие и славные времена были достаточно распространенным
явлением и часто встречались в переписке между подругами.
Маленький отрывок из одного письма Жорж Санд, адресованного
Мари Дорваль, может служить примером того, какая тесная,
глубокая и горячая дружба связывала этих женщин: "...в
театре или в твоей постели ...я просто умираю от желания
поскорее увидеть и горячо поцеловать тебя, моя леди,
либо я соверсовершу что-нибудь совершенно безумное!"

Родилась 1 июля 1804 в Париже. Ее отец, внук маршала
Мориса Саксонского, служил адъютантом у Мюрата, мать
была парижской портнихой. Ранняя смерть отца внесла
раздор в отношения матери-плебейки и бабушки-аристократки,
в чьем доме в Ноане (пров. Берри) Аврора Дюпен провела
большую часть своего детства. Бессистемное образование,
полученное в деревне, она восполнила тремя годами (1817–1820)
обучения в английском католическом монастыре в Париже.
В восемнадцатилетнем возрасте вышла замуж за Казимира
Дюдевана, неотесаного провинциального дворянина, который
был совсем не пара импульсивной Авроре. В 1831 она добилась
права жить раздельно, получив весьма скудное содержание,
и перебралась в Париж. Здесь началась ее связь с молодым
литератором Жюлем Сандо, вдвоем они сочинили очень неровный
роман Роз и Бланш (Rose et Blanche, 1831), выпустив
его под именем Жюль Санд. В следующем году она добилась
большого успеха, написав роман Индиана (Indiana, 1832)
и издав его под именем Жорж Санд. В 1833 Жорж Санд совершила
знаменитую поездку в Италию вместе с А.де Мюссе, история
их любви легла в основу ее книги Она и он (Elle et lui,
1859). В числе других мужчин, которые пользовались более
или менее платоническим расположением Жорж Санд, были
Ш.О.Сент-Бёв, П.Мериме, доктор П.Паджелло (соперник
Мюссе), М. де Бурж, Ф.Ламенне, П.Леру, Ф.Лист, О.Бальзак,
А.Дюма-отец, Г.Флобер и Фр.Шопен.

Ее обширное творчество традиционно делится на четыре
периода. Первый – идеалистический, он отмечен лирической
и романтической манерой письма; в те годы она истово
защищала права угнетаемой обществом женщины и боролась
за свободу любви в романах Индиана, Валентина (Valentine,
1832), Лелия (Llia, 1833) и др. Второй период был мистико-социалистическим.
Под влиянием Ламенне, де Буржа и Леру Санд проповедовала
смешение классов через любовные и брачные союзы; эта
фаза представлена такими книгами, как Странствующий
подмастерье (Le Compagnon du tour de France, 1840),
Консуэло (Consuelo, 1842), Мельник из Анжибо (Le Meunier
d'Angibault, 1845). В романах третьего периода, созданных
по большей части после возвращения писательницы в Берри
вследствие тяжелых переживаний, связанных с крахом революции
1848, используются незамысловатые деревенские сюжеты:
Чертова лужа (La Mare au diable, 1846), Маленькая Фадетта
(La petite Fadette, 1848), Франсуа-найденыш (Francois
le champi, 1849), Мастера мозаики (Les Matres sonneurs,
1853). Сочинения четвертого периода в основном представляют
собой чисто любовные истории, примерами могут служить
Маркиз де Вильмер (Le Marquis de Villemer, 1860) и Жан
де ля Рош (Jean de la Roche, 1860).

Последние годы жизни Жорж Санд провела в своем имении,
где пользовалась всеобщим уважением и заслужила прозвище
«добрая дама из Ноана». Там же она скончалась 8 июня
1876.





 

по материалам сайтов:


 

Люди.Ру

Русская филология

Полезные линки

Комментарии

Оставить комментарий

Поделиться с друзьями

Share on Twitter




Состоит в группах