1
13245

Алессандро Барикко - последний романтик в литературе

Алессаандро Барикко — известный итальянский писатель, драматург, журналист, эссеист, литературный и музыкальный критик, лауреат престижных литературных премий Виареджо и «Палаццо аль Боско», а также знаменитой французской «Премии Медичи», один из самых ярких европейских романистов нашего времени. Романы писателя переведены на множество языков, включая русский.

на сайте с 18 ноября 2008

Автор, который рассказывает

"Барикко - автор, который рассказывает. Без всяких голых поп и
электричек ему удается создать удивительные истории, в героев которых
веришь, пейзажи которых видишь, а запахи чувствуешь."

emc

Биография

Барикко родился 25 января 1958 года и вырос в Турине – одном из крупнейших индустриальных центров Италии. После окончания философского факультета сотрудничал с различными издательствами, писал рекламу, занимался музыкальной критикой. В 1988 году выходит его первая книга Гений в фуге (Il genio in fuga) – эссе, посвященное Россини. В 1993 году ещё одно эссе Душа Гегеля и коровы Висконсина (L’anima di Hegel e le mucche del Wisconsin). Первый его роман Замки жажды (Castelli di rabbia, 1991) приносит ему успех и премию Campiello. В 1993 году выходит пока ещё его лучшее произведение – повесть Море-океан (Oceano-mare), которая стала в Италии бестселлером. Два следующих произведения – Шёлк (Seta, 1996) и Сити (City, 1999) закрепили за Барикко репутацию автора с необычайной манерой письма, хотя они и не достигли художественного уровня повести
Море-океан.

Достаточно часто автор выступает со статьями в различных периодических изданиях. Результатом его сотрудничества с газетой «La Stampa» явился выход двухтомного сборника: Барнум. Хроники с большого шоу (Barnum. Cronache dal Grande Show) 1995 и Барнум 2. Другие хроники с большого шоу (Barnum2. Altre cronache dal grande show) 1998. Кроме писательской деятельности, Алессандро Барикко занимается преподаванием в созданной им же cамим писательской школе «Холден», где ведёт курс рассказа и романа. Результатом деятельности школы явилось создание своего рода театра «Totem» в 1998 году, где были представлены отрывки из произведений мировой литературы: от Гомера и Селина до Гадды и Стейнбека. Но по-настоящему Барикко стал узнаваем в Италии после того, как стал ведущим интеллектуальных шоу – Пиквик (Pickwick) и Любовь – это стрела (Amore e un dardo), которые были посвящены искусству – музыке, литературе, кино.

Читать статью полностью

Барикко стал широко известен по всей Европе, его книги занимали верхние места в списках бестселлеров в Италии и во Франции. Широкое признание получила экранизация его театрального монолога «1900. Легенда о пианисте» (1994), осуществлённая в 1998 году обладателем «Оскара» режиссёром Джузеппе Торнаторе.

Барикко также работал с французской группой Air; их совместный релиз City Reading представляет собой чтение романа Барикко «City» на фоне музыки дуэта французских музыкантов.

В 2003 году Барикко переехал из Турина в Рим, где и живёт в настоящее время с женой журналисткой Барбарой Франдино и сыном Самуэле.

В 2007 году на экраны вышел фильм «Шёлк» по одноименному роману Алессандро Барикко, главные роли в котором исполнили Майкл Питт и Кира Найтли.

Полная статья на wikipedia

Библиография

"Море-океан"

Его произведение "Море-океан" тяжело пересказать, да и не нужно.
Формально оно о том, как в заброшенной таверне "Альмайер" встречаются абсолютно разные люди со своим прошлым, со своими тайнами, со своими мечтами и желаниями. Это книга о море, мечтах, страхе и конечно же любви, как же без нее, старушки.

emc

Странная компания, как осколки от большого зеркала жизни, собралась в
таверне на берегу Большой Воды, ведомая какой-то непонятной силой.
Художник, который пытается нарисовать глаза моря. Ученый, который хочет отыскать место, где кончается море. Прекрасная женщина, которая ищет лекарства от неверности. Чудесные дети, один из которых насылает сны, другой их читает, а третий спасает от приступов страха и безумия. Трогательный падре Плюш с его волшебными рифмованными молитвами, например: «Молитва картавого мальчика» или «Молитва человека, который падает в овраг и не хочет умирать». И человек, который пережил великую утрату и был смертельно ранен всесильным добрым морем… «Те, кто вернулся, безутешны. Узревший истину не знает покоя». Но и ему море дарует мягкую заводь…

Вам будет смешно, вам будет грустно и очень смешно. Вам ужасно захочется к морю — потому что будет казаться, что вы что-то в нем проглядели и уж теперь-то посмотрите на него совсем другими глазами… И вам нестерпимо захочется взять ручку и попытаться
выразить море… «Высказать море. Чтобы не канул в Лету стариковский
жест, чтобы хоть крупица того волшебства еще блуждала во времени, чтобы можно было еще ее отыскать и сберечь, прежде чем она сгинет навек. Высказать море. Вот что нам остается». А еще нам остается жить дальше, с поголубевшими от несчастной любви глазами и бесстрашно вскинутыми плечами. Потому что мы теперь безраздельно влюблены в море-океан и уже не боимся горя и бед…

На берегу моря есть чудесная таверна, где вылечат все раны и укажут нужный путь. Алессандро Барикко обещает, что «если в один прекрасный день кто-то почувствует т а к у ю усталость, что найдет это место».

Киса Пяткина, Аргументы и факты

Фрагмент из книги "Море-океан"

Мольберт бросил якорь из тонких веревок, придавленных к песку четырьмя камнями. Валкая конструкция слегка подрагивает на хлестком ветру. Человечек утопает в охотничьих сапогах и мешковатой рыбацкой куртке. Он обращен лицом к морю. Пальцы играют островерхой кистью. На мольберте - холст.

Человечек, словно часовой, зорко охраняет краешек мира от бесшумного нашествия совершенства. Узкая прореха, рассекающая красочную декорацию бытия. И так всегда: проблеск человеческого уязвляет покой за миг до того, как он обернется истиной, немедленно обращая его в ожидание и вопрос; в этом кроется бесконечная власть человека, который и есть прореха и проблеск; но он же и отдушина, извергающая потоки событий и многое из того, что могло бы быть, бездонная пробоина, восхитительная язва, исхоженная вдоль и поперек тропа, где не может быть ничего настоящего, но все еще будет - как шаги той женщины в шляпке и сиреневой накидке, что медленно бредет вдоль кромки прибоя, расчерчивая справа налево утраченное совершенство
громадного пейзажа, поглощая путь до человечка и его мольберта, покуда не оказывается совсем близко от него, так близко, что ничего не стоит остановиться и молча смотреть.

Человечек даже не оборачивается. И не отводит глаз от моря. Тишина. Время от времени он погружает кисть в медную чашечку и наносит на холст несколько тонких мазков. Щетина оставляет по себе бледную тень, мгновенно уносимую ветром, который возвращает холсту его изначальную белизну. Вода. В медной чашечке одна вода. А на xoлсте - ровным счетом ничего. Ничего, что можно было бы увидеть.

Не стихает северный ветер. Женщина кутается в сиреневую накидку.

Читать дальше

И дольче века длится день...

После внезапной смерти Итало Кальвино в середине 80-х в «высокой
литературе» Италии, отличительными признаками которой являются Слово и Стиль, наступила вынужденная пауза. Это, конечно же, не означает полного отсутствия книжных новинок: У.Эко по-прежнему неутомимо вспахивает литературную ниву, С.Тамаро пускает радужные мыльные пузыри своих творений, а кроме того, существуют еще Л.Малерба, А.Нове и многие другие. И все же первой настоящей попыткой прервать литературную паузу стали романы Алессандро Барикко.

В сорок один год имея на своем счету четыре романа, две книги о музыке
и две антологии о журналистике, А.Барикко вряд ли может быть причислен
к новичкам. Он писатель нового поколения, со своей собственной
философией и неповторимой эстетикой, пребывающий в беспрестанном поиске
того неуловимого, что можно выразить только музыкой или поэзией.
Впрочем, музыка неотделима от его творчества. Его музыковедческие
работы носят одиозные интригующие названия: «Бегство гения» и «Душа
Гегеля и висконсинские коровы». Создается впечатление, что романы его
написаны в соответствии с правилами построения музыкального
произведения. Не будь он музыковедом «в первом воплощении», возможно,
он писал бы совершенно иначе.

Читать статью Евгении Дегтярь полностью

"Шелк"

"Шелк" - краткий, как поэтический сборник, роман о любви. Чтения - на полтора часа. Полтора часа меланхолического щемящего пианино.

Вот так бывает иногда: жил-был мужчина, ходил-работал, прилично зарабатывал, все деньги в семью носил, да вдруг от нежности как будто умер. Окуклился. Укрылся в кокон, забрав с собой только эту щемящую тоску, эту невысказанную и невыказанную страсть к далекой и недоступной женщине. С безмолвными глазами. С лицом девочки.

Из своей первой поездки в Японию Эрве Жонкур, французский челнок, доставляющий провинциальным текстильщикам из городка Лавильдье яички шелковичных червей, привез жене в подарок шелковую тунику. Возьмешь ее в руки - и, кажется, держишь в руках воздух. Стеснительная Элен так ни разу ее и не надела. Элен - так звали его жену. У нее были длинные темные волосы, которые она никогда не собирала в пучок. И чарующий голос.

Шел 1862 год. Флобер закончил сочинять "Саламбо", электрическое освещение значилось в смелых догадках, по ту сторону океана Авраам Линкольн вел войну, конца и края которой он не увидит, молодой французский биолог Луи Пастер взялся за изучение повального мора, губившего личинки французского шелкопряда. Крошечные яички, неподвижные и как будто мертвые - на одной руке умещалось целое состояние - Эрве Жонкур привозил один раз в год с другого конца света, из Японии.

Он возвращался в Лавильдье всегда в первое воскресенье апреля - как раз к Праздничной мессе. В тот год ему исполнилось 33. Маленький листок с вытянувшимися, словно к солнцу, иероглифами, лег в его ладонь. Как черная метка. Черные чернила. "Вернись - или я умру".

"Шелк" - сентиментальная книга, чуть сладковатая. 65 главок - как 65
стихотворений в прозе, перебирающих ноты с нежностью, как волосы той
женщины, которая твоя. Наигрывающих мотив с неспешностью, как
зарядивший дождь.

Станислав Гридасов, Известия.ру.

Читать статью полностью



Шелк" - неприлично короткая, гораздо меньше самого маленького романа, история про одного французского промышленника, занимавшегося шелководстом; он совершает несколько вояжей в Японию. Воздушную, невесомую гладкопись Барикко всего страшнее прожечь неуклюжим критическим утюжищем - слишком грубыми "фактами" и нелепыми "соображениями": Барикко, мол, - молодой (1959 г.р.) итальянец, мастерство которого в сотни раз превосходит ремесленные навыки Умберто Эко; "Шелк" - разлитая в тексте метафора; роман о творчестве; концентрированный эротизм... все не то; бережней, аккуратней...

"Шелк" - окуклившаяся в романе, текстовом отрезке, Красота. Роман, писанный - сотворенный - короткими, на одном вздохе, главками, которым, скорее, пристало определение "стихотворение в прозе"; 65 маленьких сцен, в конце каждой из которых - сильная и долго длящаяся нота; каждый эпизод - кладка личинок, и кишащий шелковичными червями лоток, и груда легковесных коконов, и разматывающийся на тысячеметровые нити клубок, и уже выделанный, шелестящий при прикосновении эротичный шелк. Роман "Шелк" приобретает химическую формулу и физическую структуру шелка; кому до Барикко удавались такие романы, которые все целиком - метафоры? Разве что Кафке?

Отдельно про перевод: трансплантировать на русскую почву ритмику и тончайшие интонационные структуры Барикко - все равно что запаковать в вату каждую из мириад личинок тутового шелкопряда и перевезти их в Россию, а затем заново собрать из них собственно ткань, шелковый платок с восстановленным авторским рисунком; такую вот работу проделал переводчик Геннадий Киселев. Фантастика!

Лев Данилкин, "Афиша"

Трейлер фильма "Шелк"

Цитаты из книги "Шелк"

  • Тем более что был он из тех, кому по душе созерцать собственную жизнь и кто не приемлет всякий соблазн участвовать в ней.
  • Когда вся комната сползла в полную неподвижность, из ее кимоно совершенно неожиданно выпросталась рука и бесшумно скользнула по циновке. Эрве Жонкур видел, как это бледное пятно дотянулось до границы его зрительного поля...
  • Жизнь струилась перед его взором как дождь: легко и безмятежно.
  • Неуловимым движением, прежде чем ступить на тропинку, он выронил одну из своих перчаток рядом с оранжевым платьем, брошенным на берегу. В селение они пришли уже под вечер.
  • Руки у них были узловатые, а прикосновения - легкие.
  • ...постоянно перемещался в неком пустом пузыре. Как будто негласный указ предписывал всему свету оставить его в покое.
  • Птицы неторопливо парили в небе, то поднимаясь, то опускаясь, будто старательно пытались заштриховать его крыльями.
  • Куда бы ни направлялся этот человек, он, словно по особому предписанию, погружался в совершенное и безграничное уединение.
  • Эрве Жонкур шагнул ей навстречу, протянул руку и раскрыл ладонь. На ладони покоился сложенный вчетверо листок. Она скользнула по нему взглядом, и каждый уголок ее лица распустился в улыбку. Затем вложила свою ладонь в ладонь Эрве Жонкура, нежно стиснула ее, на миг помедлила и убрала руку, сжимая в пальцах обошедший полсвета листок.
  • Должен сообщить вам, сударь, одно весьма важное известие. Мы все отвратительны. Мы все на редкость отвратительны.
  • Не осталось совсем ничего.
    Ни одной живой души.
    Эрве Жонкур окаменело смотрел на эту гигантскую погасшую жаровню. Позади у него был путь длиною в восемь тысяч верст. А впереди - пустота.
    Он вдруг увидел то, что считал невидимым.
    Конец света.
  • Рано или поздно ты все равно расскажешь кому-нибудь правду. Сказал негромко, через силу, ибо сроду не верил, что от правды бывает хоть какая-то польза.
  • Стояла осень: повсюду разливался обманчивый свет.
  • Он ни о чем не думал.
    Он слушал.
    Его больно кольнуло, когда под конец Эрве Жонкур тихо сказал:
    - Я даже ни разу не слышал ее голоса.
    И, чуть помедлив:
    - Какая-то странная боль.
    Тихо.
    - Так умирают от тоски по тому, чего не испытают никогда.
    Они шли по парку вместе.
    Бальдабью произнес всего одну фразу:
    - Откуда, черт подери, этот собачий...
  • Эрве Жонкур долго листал и разглядывал его. Письмо напоминало каталог миниатюрных птичьих лапок, составленный с невменяемым усердием. Хотя и это были какие-то значки. Иначе говоря, прах сгоревшего голоса.
  • Они путешествовали, не считаясь со временем и не строя заранее планов. Их поражало все: втайне, даже собственное счастье. Когда они начинали тосковать по тишине, то возвращались.
  • Никогда еще дом не казался Эрве Жонкуру таким большим. А его судьба - такой бессвязной.
  • Эрве Жонкур чувствовал, как по его телу струится вода: сначала по ногам, затем вдоль рук и по груди. Вода словно масло. А вокруг - непривычная тишина. Он ощутил лекое прикосновение шелковой вуали. И женских рук - женских, нежно обтиравших его кожу повсюду; тех самых рук и того шелка - сотканного из пустоты. Он не шевельнулся, даже когда руки взметнулись с плеч на шею, а пальцы - шелк и пальцы - дотянулись до губ, осторожно притронулись к ним, всего только раз...
  • Спроси его кто-нибудь, Эрве Жонкур ответил бы, что они готовы жить так вечно. Он источал совершенное умиротворение, как человек, живущий в согласии с собой.

"Легенда о пианисте"

Удивительная история о мальчике, который вырос и провел всю свою жизнь на громадном океанском лайнере, курсирующем между Америкой и Европой, ни разу не сойдя на берег. Загадочным образом научившись играть на рояле Дэнни Будман Т.Д. Лемон 1900-й стал настоящим виртуозом и развлекал публику, играя в ресторанном оркестре. С ним связаны потрясающие истории, а его жизнь превратилась в красивую легенду...

Изысканная легенда

Главный маньерист современной итальянской литературы придумал изысканную легенду о гениальном пианисте-самоучке, родившемся на океанском лайнере. Ни разу не сойдя на землю, ее герой прожил на корабле жизнь, полную приключений и путешествий. У него никогда не было документов, гражданства, даже нормального имени: обнаруживший младенца кочегар придумал ему имя "Тысяча Девятисотый" (или сокращенно "Девятисотый") - по году его рождения. Правда, к чести кочегара надо сказать, что итальянское "Новеченто" больше похоже на нормальную фамилию, чем русский или английский перевод этого слова.

Впрочем, после того как в 1998 году Джузеппе Торнаторе снял экранизацию романа с обаятельным Тимом Ротом в главной роли, сама эта история перестала быть неожиданной для читателя. Сюрпризом может оказаться разве что ее подача. Эта книга - небольшой театральный монолог артиста в сопровождении музыкальной фонограммы. Но автор не случайно замечает во вступлении, что его сочинение равно подходит и для чтения, и для постановки. Для чтения даже больше: при личном знакомстве с текстом ярче проступает странноватый барочный юмор и своеобразный язык Барикко - то безукоризненно отточенный, то импрессионистски размытый и разомкнутый. И самое важное, читатель (в отличие от кинозрителя) волен сам представлять, как выглядят герои и как звучит пропитывающая всю книгу музыка Девятисотого (едва ли она похожа на мелодии Морриконе в фильме). Почему Торнаторе решил, что трубач Макс, от лица которого ведется рассказ, - белый? Судя по его словам, это не так: "Мы играли регтайм, потому что под эту музыку танцует Бог, когда его никто не видит если только он был чернокожим".

Статья на OZON.ru

Спектакль "1900-й"



Алессандро Барикко: «Я и понятия не имел, что Олег Меньшиков поставил мою пьесу!»

Буквально в сентябре, на пресс-конференции в Екатеринбурге Олег Меньшиков говорил о том, что наконец-то нашел пьесу, по которой ему захотелось поставить моноспектакль. Это «1900» Алессандро Баррико. Небанальная история гениального пианиста, рожденного в трюме корабля и никогда в жизни так и не сошедшего на берег. Пьеса — она и есть пьеса: самое важное, может быть, не сюжет, а действо — саундтрек, звучание голоса, сумасшедшие декорации. И великий джазмен, играющий для чаек.

afisha.ru

Олег Меньшиков (о спектакле): «Никогда раньше не представлял себя в жанре моноспектакля. Не знаю почему, но эта потребность вдруг возникла. Я начал искать материал, но безуспешно. Приходили и уходили драматурги, время шло, я впадал в отчаяние, терял веру, даже хотел отказаться от этой идеи, но она не отпускала.

Конечно же, я мечтал, чтобы пьеса была написана для меня и, как говорится в театре, «под меня».

И вдруг, в один, как я сейчас думаю, прекрасный день, мне в руки попала эта книга. Совсем — совсем другая история, нежели представлялась в начале поиска, но она пленила меня, пленила совершенно. Ну, а дальше началась работа…»

Заказать билеты на спектакль

Алессандро Барикко как режиссёр

Итальянец Барикко, чьи произведения легли в основу картин «Легенда о
пианисте» и «Шелк», сочинил оригинальный сценарий для своего дебюта в кинорежиссуре «Лекция 21». И хотя мировые премьеры этих картин в Локарно доказали, что писателям лучше бы заниматься своим прямым делом, современным властителям дум, кажется, уже маловато книжной страницы. Им подавай размах широкого экрана, выражать на котором свои мысли они пока еще, впрочем, не научились.

Фильм Барикко: «Лекция 21»
 
Лекции в фильме Барикко читает обожаемый своими студентами профессор Мондриан Киллрой (Джон Херт), специализирующийся на разоблачении «самых переоцененных произведений искусства» - от «Моны Лизы» до «Космической одиссеи» Кубрика.

Особым гонениям со стороны ученого подвергается 9-я симфония Бетховена и наиболее легендарная ее часть - «Ода к радости». Из современности фильм ненадолго перенесется во времена Бетховена, появляющегося всего на 4 секунды, а потом сосредоточится на безвестном учителе музыки, замерзшем до смерти со скрипкой в руках.
 
В чем смысл соединения этих историй, писатель Барикко, похоже, и сам не знает, хотя и настаивает на том, что в этом есть какая-то математическая логика. Стиль фильма - многословный, театрализованный, барочный. Мой ироничный коллега назвал его «помесью Питера Гринуэя с Марком Захаровым».

Читать статью полностью

Интервью с Алессандро Барикко

Вас называют последним романтиком в литературе. Вы никогда этого не стеснялись, хотя сейчас в моде более циничный и жесткий подход к жизни...

Конечно же, это риск. Но как игрок не может прервать игру, так и я не в состоянии отказаться от риска. Я знаю, что это опасно, ведь романтические эмоции не всегда поддаются контролю. Но мне по душе эта опасная игра: подстегиваешь эмоции до предела, еще чуть-чуть - и ты в полном дерьме, потому что получится какая-то индийская мелодрама. И вот тут, на самом краю, нужно уметь себя удержать, чтобы не впасть в дешевку. И открыть по-настоящему драгоценные моменты искусства.
 
Русская литература оказала на вас какое-то влияние?
 
Скорее, кино. Писатели ведь часто вдохновляются другими видами искусства. Например, Михалков обладает своеобразным стилем в рассказывании историй. Мне очень нравятся его «Очи черные». Я нахожу в своем письме влияние этой картины. «Андрей Рублев» повлиял на меня в молодости. «Дерсу Узала», хотя его и снял Куросава... А писатели... Не могу сказать, что кто-то из них так уж сильно повлиял на меня. Хотя Толстой, конечно, гигант!
 
Вы знаете, что любимый актер Михалкова Олег Меньшиков недавно поставил моноспектакль по вашей пьесе «1900»?
 
Правда? Я слышал, что в Москве и Санкт-Петербурге идут мои спектакли, но не знал, что один из них поставил актер из фильмов Михалкова. А что, получился хорошим?

Я не видел, но рецензии были не особенно хороши. «Лекция 21» останется вашим единственным режиссерским опытом или вы хотите снимать еще?
 
А почему бы и нет? Я вошел во вкус! Но сейчас я пишу новую книгу и до остального мне нет дела. К тому же, работая, писатель чувствует себя Богом, а режиссер слишком уж зависит от других людей... Но я готов продолжать работу в кино. Хотя снимать буду только по своим сценариям!

Читать интервью

Еще одна интересная статья РИА Новости:

Известный итальянский писатель Барикко стал режиссером

"CITY"

Недовольный всем, что вышло из-под его пера, Алессандро Барикко погрузился в современность и освоил профессию градостроителя. Так возник "City" - роман-город, с кварталами - сюжетными линиями и улицами-персонажами. Как и полагается уважающему себя городу, в нем есть все для увлекательной жизни: боксеры, футболисты, профессора, парикмахер, генерал, гениальный подросток, девушка на первом плане. А если этого покажется мало, - за углом демонстрируют захватывающий вестерн.
Барикко не изменяет своему обыкновению - приговаривать к смерти полюбившихся ему героев. Так легче расставаться с ними...

Статья на OZON.ru

«City» — сказка о сказочниках. В романе переплетаются 3 сюжетных линии: история Шатци и Гульда, история Ларри и вестерн, который сочиняет Шатци, причём не всегда конкретный отрывок можно однозначно отнести к той или иной сюжетной линии. Гульд — маленький гений, за которого решили, что он получит Нобелевскую премию, Шатци — его гувернантка, Дизель и Пумеранг — постоянные спутники Гульда: один немой, другой — великан, ростом 2 метра 47 сантиметров — выдуманные Гульдом персонажи, как выясняется в конце. В чём-то этот роман — сатира на поп-культуру, на науку и вообще на современное общество. Недаром «Заметки об интеллектуальной честности» профессора Мондриана Килроя занимают в романе существенное место, и недаром главные герои романа — одинокая 30-летняя женщина и маленький мальчик — не принадлежат к костяку общества в социальном плане. Роман построен на разного рода противопоставлениях и символах — линии прямые и кривые, дом-веранда, время и ветер (отсутствие времени). Время предполагает движение по кругу, поэтому и вестерн Шатци заканчивается обретением времени, эта концовка — как решение теоремы всего романа.

Читать продолжение статьи

"Такая история"

"Такая история" — последний его роман. Жаль только, что не самый сильный.

Начинается с первых автомобильных гонок в мире, исторического автопробега Париж—Мадрид 1903 года, и заканчивается не менее историческим ралли "Милле Милья" (1950). Машинки тут, впрочем, только повод поразмышлять о человеческой истории в двадцатом столетии. Главный герой по имени Последний обожает автомобили и мечтает построить трассу своей жизни, но вместо этого он ходит на войну, чинит рояли и вообще занимается тем, что воплощает собой весь двадцатый век.

Все это отсылает к самому сильному из романов Барикко, по-русски озаглавленному как "Легенда о пианисте". Там главного героя звали Novecento, что в переводе с итальянского означает и "тысяча девятисотый год", и "двадцатый век", и он тоже любил машины и рояли больше людей. Тысяча девятисотого и Последнего объединяет еще и главная установка: оба они, рифмуясь с двадцатым веком, выбрали для себя принципиальное в нем неучастие. Первый никогда не сходит с корабля, на котором работает тапером, второй бредет по обочине истории и так там и умирает в непонятно каком году.

По сравнению с "Легендой", "Такую историю" можно назвать произведением неудачным. Хороша только первая глава, где рассказывается о том, как превращается в катастрофу празднично начавшийся парижско-миланский автопробег. Дальше Барикко пытается изобразить такую платоновскую историю поисков пути, "Войну и мир" в миниатюре. Тут тебе и большой кусок о войне, и большой кусок о русской княжне-нимфоманке Елизавете, над которым разве только похихикать можно.

КоммерсантЪ

Фрагмент из книги "Такая история"

Увертюра.

Париж, теплая майская ночь 1903 года.

Глубокой ночью сто тысяч парижан покинули свои дома и дружно устремились к вокзалам Сен-Лазар и Монпарнас. Кто-то вообще не ложился спать, кто-то поставил будильник на необычное время, чтобы, проснувшись, выскользнуть из постели, бесшумно умыться и, тыкаясь в темноте, отыскать пиджак. Иногда по улице шли целые семьи, но чаще в путешествие отправлялись поодиночке. Уму непостижимо. Жены во сне вытягивали ноги на пустую половину кровати. Родители обменивались несколькими словами, возвращаясь к разговору, начатому день, два дня, неделю назад. Тема — самостоятельность детей. Отец приподнимал голову с подушки и смотрел на часы. Два. Причиной странного шума в два часа ночи были сто тысяч человек – ни дать ни взять, беспрепятственно текущий по призрачному руслу поток. Ни единого камня на пути, вода, и только вода. Людской гомон просачивался сквозь закрытые ставни, долетал до пустых улиц, обтекал преграды. Стотысячная толпа взяла приступом вокзалы Сен-Лазар и Монпарнас, каждый боялся, что ему не достанется места в вагоне. Так или иначе, мест в вагонах до Версаля хватило всем. В два часа тринадцать минут поезд тронулся. Поезд идет в Версаль.

Подборка сайтов

Купить книги Алессандро Барикко

Море-океан
Книга
Автор:
Алессандро Барикко
Цена:
192.00 руб.
Вес:
250 г
развернуть
Жанр пока что лучшей книги А.Барикко - наиболее титулованного дебютанта 90-х годов, можно обозначить и как приключенческий роман, и как поэму в прозе, и как философскую при...
Шелк
Книга
Автор:
Алессандро Барикко
Цена:
225.00 руб.
Вес:
160 г
развернуть
Роман А.Барикко "Шелк" - один из самых ярких итальянских бестселлеров конца XX века. Место действия романа - Япония. Время действия - конец XIX века. Так что никаких самолетов,...
Такая история
Книга
Автор:
Алессандро Барикко
Цена:
179.00 руб.
Вес:
300 г
развернуть
"Такая история" - последний из опубликованных романов Алессандро Барикко. Судьба его главного героя нерасторжимо связана с европейской историей первой половины XX века и...
City
Книга
Автор:
Алессандро Барикко
Цена:
232.00 руб.
Вес:
360 г
развернуть
Недовольный всем, что вышло из-под его пера, Алессандро Барикко погрузился в современность и освоил профессию градостроителя. Так возник "City" - роман-город, с кварталами -...

Комментарии

Оставить комментарий

Поделиться с друзьями

Share on Twitter




Состоит в группах